Слепые глаза

На арене царила тишина. Даже приглушенный шорох дождя не капал с серого облачного неба. Среди каменистой местности среди обрушившихся валунов лежала маленькая фигурка подростка. Тот, чьи угольно-черные волосы были запятнаны его собственной алой кровью, омывающей его тело мерцающей лужей. Даже свирепая мать-дракон, причинившая боль этому юноше, молчала, все присутствующие чувствовали угасающее присутствие прекрасной жизненной энергии, исходящей из мальчика. В сознании зрителей звучала только одна мысль. Мы убили Гарри Поттера. Наш спаситель, мальчик-который-выжил, ушел. Что мы наделали? Они подстрекали дракона, даже применяя жалящие заклинания, чтобы разозлить зверя. Но Гарри просто стоял и смотрел на раненого дракона заплаканными изумрудными глазами. Никто не услышал невнятных слов: «Простите их, ибо они слепы и не понимают, что делают». Он поднял глаза к облачному небу: «Дай мне силы поднять завесу». Он глубоко вздохнул, прежде чем наложить разрывающие чары на цепи дракона. В восторге мать возвестила о своей свободе до небес, но волшебники, слепые ко всему, кроме собственных желаний развлечений, отреагировали бурно. Они стреляли в дракона заклинанием за заклинанием, освещая арену болезненным радужным сиянием. Разъяренная и испытывающая боль венгерская хвосторога дергалась и металась, находясь в опасной близости от того, чтобы уничтожить свои любимые яйца. Гарри увидел, как эти жизни почти угасли, и наложил защитное заклинание. Не на себя, а на невинные яйца. Слегка белый прозрачный купол ожил, окружая кладку примерно полдюжины яиц. Особенно отвратительное розовое заклинание пронзило шкуру дракона, оставив рубцы темно-золотой крови. Она судорожно дернулась, и ее когти прорвались через грудь Гарри, впечатав его в высокие стены арены. Толпа смеялась и издевалась над его затруднительным положением. Его защитный барьер на мгновение мигнул, но крепко удержался вокруг яиц. Неустрашимый Гарри медленно поднялся на ноги, кровь текла по его лицу, окровавленному, но непоколебимому. Затем, к удивлению всех, кроме одного, Гарри открыл рот и начал петь. Слов не было, только ритмичные ноты, которые плыли в воздухе, почти осязаемые. Его голос был встречен громким хриплым смехом и насмешками. Но дракон прислушался, она услышала его грубый подростковый голос и почувствовала, как магия окутала ее теплыми заботливыми щупальцами, успокаивая ее гнев. Она успокоила рычание и осторожно свернулась калачиком вокруг защитного купола, окружающего яйца. Закрыв желтые глаза с щелевидными зрачками, Венгерская Хвост, самый агрессивный дракон здесь, положила морду на передние лапы, словно спала. Ошеломленные укротители драконов застыли в замешательстве, прежде чем тоже услышали звуки музыки. Один за другим они опустили палочки и повернулись к Гарри. Постепенно толпа успокоилась, поскольку была очарована голосом Гарри. Это был грубый и молодой мальчик, едва достигший половой зрелости, но чистый и сладкий по тону. Теперь он пел на неизвестном языке, полном гласных и размеренных арий. Мягкие бледно-зеленые огни, напоминающие весенние ростки, материализовались перед Гарри и затанцевали. Это был танец надежды и обещания. Музыка проникала в сердца слушателей, струилась по их телам, даря им покой и удовлетворение. Видения непроизвольно возникали в их сознании. Видения, вызванные из собственных сердец своих близких, радостные воспоминания, полные любви. Слезы текли по лицам многих, их глаза были ясными и сверкали внутренним светом. Слишком скоро случилась катастрофа. Скалистая арена, ослабленная каждым соперником, начала рушиться. Истерики четырех драконов оказались слишком разрушительными для статис-чар. Грохот предсказал оползень под ногами Гарри, но он не пошевелился, вернее, не мог пошевелиться. Бледный и слабый от потери крови, Гарри продолжал петь. Исчерпав остатки своей магии в голосе своего сердца. Песня внезапно оборвалась, когда он упал с каменистого оползня. Оставив лишь звенящую тишину, когда затухающие отголоски землетрясения стихли. Гермиона сидела в среднем ряду трибун, прижав руки ко рту, а ее заплаканные карие глаза не отрывались от тела своей лучшего друга. Ибо не было сомнений, что он больше не сверкал в этих зеленых глазах. Что он сделал? Почему он это делает? Ее вопль горя нарушил тупиковую тишину. Перепрыгнув через публику, она выбежала на арену. Она слышит крики печали и недоверия позади себя, когда она бросается к Гарри. Она опустилась на колени у его изголовья, не обращая внимания на его кровь, пропитавшую ее джинсы, и по стеклянному блеску его когда-то ярких изумрудных глаз поняла, что потеряла своего лучшего друга и никогда не вернется. Гермиона уткнулась головой ему в грудь, не обращая внимания на брызги едва теплой алой крови, смешивающейся со слезами, капающими по ее щекам. Целители и учителя окружили пару, требуя увидеть мальчика-который-выжил. Что мы наделали? Затем на разбитом полу арены произошло чудо. Гермиона почувствовала, как нежная теплая рука вытерла ее слезы, она подняла голову и увидела, как бледно-золотистый образ Гарри выходит из его тела. Прозрачный, но твердый образ поднял одну руку и положил ее на плечо, нежная и любящая улыбка украсила его лицо. Слезы снова навернулись на глаза Гермионы, поскольку она знала, что это был ее Гарри, его душа. Душа Гарри поднялась, и снова воцарилась тишина, хотя эта тишина была наполнена трепетом и удивлением. Шаг за шагом Гарри вышел из круга учителей и предстал перед толпой ведьм и волшебников, как он это сделал полчаса назад. И он улыбнулся. Это была не счастливая улыбка, а небольшой грустный изгиб, но он обладал глубокой силой и излучал чувство защищенности. Затем душа Гарри слегка повернулась на запад и открыла мерцающую золотую дверь, едва заметную во внезапном потоке солнечного света. Последний раз, когда Гермиона увидела своего лучшего друга, была его спина, исчезающая в очередном приключении. Медленно мерцающие зеленые огни исчезли. Отпустив теперь уже холодное тело, Гермиона огляделась вокруг и была поражена увиденным. Впервые она увидела любовь и сострадание, сопровождаемые печалью и стыдом, на лицах окружающего ее волшебного мира. Она склонила голову, вытирая последние слезы с глаз. Он вернул волшебникам человечество, его песня очистила завесу ненависти, зависти и страха. Спасибо, Гарри, за то, что открыл им слепые глаза. На арене царила тишина. Даже приглушённый шорох дождя не доносился с серого, затянутого тучами неба. В каменистой местности, среди обрушившихся валунов, лежала маленькая фигура подростка — с угольно‑чёрными волосами, запятнанными его собственной алой кровью, которая омывала тело мерцающей лужей. Даже свирепая мать‑дракон, причинившая ему боль, молчала: все присутствующие ощущали угасающую жизненную энергию, исходившую от мальчика. В сознании зрителей звучала только одна мысль: «Мы убили Гарри Поттера. Наш спаситель, мальчик‑который‑выжил, ушёл». «Что мы наделали?» Они подстрекали дракона, даже применяя жалящие заклинания, чтобы разозлить зверя. Но Гарри просто стоял и смотрел на раненого дракона своими заплаканными изумрудными глазами. Никто не расслышал его невнятных слов: «Простите их, ибо они слепы и не понимают, что делают». Он поднял взгляд к облачному небу и прошептал: «Дай мне силы поднять завесу». Гермиона сидела в среднем ряду трибун, прижав руки ко рту; её заплаканные карие глаза не отрывались от тела её лучшего друга. Ибо не было сомнений: в его зелёных глазах больше не сверкало прежнее сияние. Что он сделал? Почему он так поступил? Её крик горя нарушил глухую тишину. Прорвавшись сквозь ряды зрителей, она выбежала на арену. Она слышала крики печали и недоверия позади себя, когда бросалась к Гарри. Она опустилась на колени у его изголовья, не обращая внимания на кровь, пропитавшую её джинсы, и по стеклянному блеску его когда‑то ярких изумрудных глаз поняла, что потеряла своего лучшего друга и что он никогда не вернётся. Гермиона уткнулась головой в его грудь, не замечая брызг едва тёплой алой крови, смешивавшейся со слезами, стекавшими по её щекам. Целители и преподаватели окружили их, требуя осмотреть Мальчика‑Выжившего. «Что мы наделали?» Затем на разбитом полу арены произошло чудо. Гермиона почувствовала, как нежная тёплая рука вытерла её слёзы. Она подняла голову и увидела, как бледно‑золотистый образ Гарри выходит из его тела. Прозрачный, но отчётливо очерченный силуэт поднял одну руку и положил её ей на плечо; нежная и любящая улыбка озарила его лицо. Слёзы вновь навернулись в её глаза: она знала, что это был её Гарри — его душа. Душа Гарри поднялась, и воцарилась тишина, полная трепета и удивления. Шаг за шагом он вышел из круга учителей и предстал перед толпой ведьм и волшебников, как сделал это полчаса назад. И он улыбнулся. Это была не радостная улыбка, а лёгкий грустный изгиб губ; тем не менее она обладала глубокой силой и излучала ощущение защищённости. Затем душа Гарри слегка повернулась к западу и открыла мерцающую золотую дверь, едва заметную во внезапном потоке солнечного света. Последний образ, который Гермиона увидела, — его спина, исчезающая в новом приключении. Медленно мерцающие зелёные огни погасли. Отпустив теперь уже холодное тело, Гермиона огляделась вокруг и была поражена увиденным: впервые она увидела на лицах окружающего её волшебного мира любовь и сострадание, смешанные с печалью и стыдом. Она склонила голову и вытерла последние слёзы. Он вернул волшебникам человечность: его песня очистила завесу ненависти, зависти и страха. Спасибо тебе, Гарри, за то, что открыл им слепые глаза.