Первый поцелуй

Жан Моро сидел на диване в гостиной Джереми, прислушиваясь к звукам разговоров и смеха его товарищей по команде за дверью. Технически это была гостиная матери Джереми, но, тем не менее, по традиции троянцы каждый год устраивали здесь вечеринку у бассейна в честь весенних каникул. Насколько Жан знал, на упомянутой вечеринке было слишком много людей, столпившихся на заднем дворе и на террасе у бассейна, а музыка играла намного громче необходимого. Именно поэтому он прятался в гостиной, тупо уставившись в стену напротив себя и стараясь не слишком задумываться о том, почему он не хотел выходить на улицу. Несмотря на то, что прошло много месяцев с тех пор, как он перешел в университет Южной Калифорнии он избегал любой ситуации, в которой ему пришлось бы переодеваться на глазах у сокомандников. Конечно, это было трудно, но пока у него всё получалось. Даже Джереми не видел его в меньшем, чем в футболке и шортах. Большинство его шрамов были на груди, спине и предплечьях — Рико был психопатом, но у Воронов был имидж, который нужно было поддерживать в мире экси. И им не хотелось, чтобы ходили слухи об их жестоких ритуалах дедовщины. Не то, чтобы это имело значение сейчас, поскольку, казалось, Жану задавали вопросы обо всем, но только не об этом, когда ему приходилось работать с прессой после игр. Движение в дверях комнаты отвлекло его от мыслей, и он повернул голову, чтобы увидеть стоящего там Джереми. Загорелого и как всегда идеального. — Хэй, — сказал он, — всё хорошо? — Я в порядке, — ответил Жан, пытаясь не выдавать злобы в тоне его голоса. Когда он думал о Гнезде, иногда было трудно осознать, что теперь он был в безопасности, что Джереми, хотя и оставался его капитаном, был совсем не таким, как Рико. И никогда им не будет. Очевидно, отрывистое «я в порядке» слабо убедило Нокса, учитывая, что он застал его хандрящим в пустой комнате, так что Жан добавил: — Там просто много людей. Джереми кивнул и подошел, чтобы сесть рядом с ним на диван. — Да, извини. Я пытался предупредить тебя, что будет многолюдно. Жан насмешливо фыркнул, но ничего не сказал. И тут Джереми снова уставился на него. Он делал это постоянно. Между бровями у него залегла легкая складка, как будто он пытался понять Жана. И тот не знал почему, но это сводило с ума. Он повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, и Джереми одарил его одной из своих лучших ободряющих улыбок. Жан смотрел мимо него, устремив взгляд в точку чуть позади его головы, чтобы Джереми, как он надеялся, не заметил его нервозности. Но, конечно, он заметил. — Ты не хочешь поделиться со мной чем-нибудь? Жан нахмурился. — Ты ведь знаешь, что мне не нравятся вечеринки. — Да, — согласился Нокс, — но тебе нравлюсь я. Жан приподнял бровь и усмехнулся, сжав губы в тонкую линию и решив, что, вероятно, лучше промолчать. — И прямо сейчас, — продолжил он, — ты, судя по всему, изо всех сил стараешься установить зрительный контакт с цветком в горшке позади меня и надеешься, что я этого не замечу, — Моро оторвал взгляд от растения, на которое, как уже догадался Джереми, он смотрел, и попытался сдержать румянец, выступивший на щеках, когда встретился глазами с парнем. — Итак, ты точно не хочешь рассказать, в чем дело? В чем дело? Слова взорвались в его голове, словно бомба замедленного действия. Дело в том, что прошло почти десять месяцев с тех пор, как Рене вытащила его из Гнезда, а он все еще возвращался туда в своих снах каждую ночь. В некоторые дни он едва держался. Занятия, вечеринки и вечера кино с этими незнакомцами, которые невольно становились его друзьями, по-прежнему были всего лишь отвлечением — теперь у него другой хозяин, но он все еще кому-то принадлежит. Дело было в том, что он ненавидел себя из-за того, что беспокоился о Джереми, Лайле, Каталине и о всех остальных, кто смог пробить брешь в стенах, которые он возвел вокруг себя. Он ненавидел это, потому что сближение с ним могло навредить им или даже хуже. Дело было в том, что секреты и прошлая жизнь съедали его изнутри каждую минуту каждого дня, но он не мог рассказать им, ведь... что, если это будет слишком? Если бы они увидели его шрамы, то поняли бы, что он говорит им не всё. Что, если он подвергнет их опасности? Что, если они точно поймут, кто он и насколько сломлен внутри? Возненавидят ли они его так, как он возненавидел себя, когда увидел в зеркале цифру три на своем лице или когда проснулся ночью с криком и ему нужен был Джереми рядом, чтобы успокоиться? С такой слабостью нельзя мириться. Нет, нельзя, если он собирался стать профессионалом и пережить это. А хотел ли он вообще пережить это? Жан не осознал, как опустил голову между колен, прикрывая ее руками, но по звуку своего дыхания, которое вырывалось неровными хрипами, он понял, что, вероятно, прошло несколько минут с тех пор, как он потерял контроль и погрузился в собственные мысли. — Жан? Просто дыши, — голос Джереми звучал словно издалека, но брюнет пытался делать так, как тот просил. — Жан, я собираюсь коснуться твоих рук, ладно? — он совсем не верил, что сможет дать какой-либо ответ, но был рад, что парень принял это за согласие. Джереми взял его запястья, ослабляя их защитную хватку вокруг его головы и пытаясь повернуть Жана к себе лицом, — тот опустил голову, но повернулся всем телом в его сторону. — Старайся дышать вместе со мной, — сказал Нокс, намеренно делая глубокие вдохи. Он попытался. И в конце концов ему удалось немного выровнять дыхание. Хватка Джереми на его запястьях была заземляющей, но не пугающей, потому что показывала, насколько Жан привык полагаться на него в эти моменты. — Извини. Я не хотел- Джереми прервал его: — Тебе не нужно ни за что извиняться. Мы ведь знали, что будет, когда взяли тебя в команду. Жан покачал головой. Тем не менее, он думал о твердых руках парня, о его непоколебимом терпении и почти постоянных улыбках. Он думал о том, как тот уважал его границы и никогда не давил, если Жан не был готов о чем-то говорить. Может, он мог доверить ему эту маленькую часть правды? Моро, наконец, поднял глаза, встретившись взглядом с Джереми. — Я не знаю, почему не подумал раньше о том, что мне придется снять рубашку на вечеринке у бассейна. О том, что ты увидишь... — за неимением лучшего объяснения он указал на себя неопределенным движением руки. — Что? — спросил Нокс, пытаясь отшутиться и вернуть их обратно в более комфортную атмосферу. — У тебя там смущающая татуировка или что-то такое? Жан подавил улыбку, радуясь тому, что он, казалось, всегда знал, как отвлечь его в такие моменты. — Не совсем. Наверное, будет лучше, если я просто покажу, но это некрасиво. Парень замер, когда Жан двинулся, чтобы встать с дивана и снять рубашку. Он невольно ахнул, увидев этот ужас на теле брюнета. Жан знал, как это выглядело, он видел это в зеркале каждый день. Шрамы, которые тянулись во все стороны по его животу и плечам, он знал, что те, которые расположились на спине, были еще хуже. По крайней мере, ему так казалось. Учитывая все те годы, проведенные в качестве мешка для битья Рико, он, вероятно, не сумел бы сосчитать все шрамы, даже если бы попытался. Нокс замер, потеряв дар речи. Настала очередь Жан попытаться разрядить обстановку. — Ты впервые проглотил язык? Пожалуйста, скажи что-нибудь, в отчаянии подумал он. Джереми подошел на шаг ближе, так что они стояли лицом к лицу. Руки Жана повисли по бокам, ладони сжались в кулаки. Парень протянулся в его сторону, задав вопрос таким тихим голосом, что Жан едва расслышал: — Можно? Последовал кивок головы. Блондин положил руку на довольно неприятный шрам, расположенный прямо под ребрами Моро, крайне нежно проводя подушечками пальцев по коже, — всё тело Жана напряглось, он сильнее сжал ладони. Он не был уверен, что всё еще дышал. Джереми немедленно убрал руку. — Всё нормально, — с губ Жана слетел вздох. — Я не против, что ты- Какой бы ни была остальная часть предложения, она застряла у него в горле, когда Джереми снова приложил ладонь к его коже. Теперь он действительно не дышал. Это... Это было чувство, которое он так часто испытывал с тех пор, как встретил этого парня, и которое он никогда не мог выразить словами. Он был в ужасе. Но это было не тот ужас, который возникал, когда он просыпался, не понимая, где находится. Это был ужас, который появлялся вместе с жаром на щеках, вместе с сердцем, стучащим в горле, и в такие моменты он не знал, что произойдет дальше, но знал, что чего-то хотел. Это было чувство, которое он испытывал, когда заканчивал тренировку, дожидался, как все покинут раздевалку, чтобы принять душ, и затем выходил на улицу, встречая Джереми, который улыбался ему, прислонившись к капоту своей машины. Он ждал и спрашивал, готов ли он ехать домой. Чувство, сопровождавшее нежные ободряющие прикосновения Джереми, и то, как он иногда подмигивал Жану после того, как немного выпивал на вечеринках. Это чувство опасно, думал он, я мог бы утонуть в нем, в тебе. По взгляду Джереми Жан понял, что слишком долго пялился. Парень теперь был ближе, они практически дышали вместе, и его рука все еще лежала на животе Жана. Скажи что-нибудь, подумал Моро, всё в порядке, просто скажи что-нибудь. Джереми посмотрел на него снизу вверх, слегка нахмурив брови и облизнув нижнюю губу, его внимание переключалось с красивых серых глаз на губы и обратно. О, подумал Жан. Взгляд, которым одарил его Нокс, грозил разрушить все стены, которые он так часто возводил, до последнего кирпичика. — Я- — начал Жан, но был прерван, когда Джереми подался вперед, прижимаясь губами к его губам. И он застыл. Чувство, которое неуклонно росло в его груди, достигло апогея полномасштабного ужаса. Джереми целовал его, и он никогда не знал, что хотел этого или нуждался в этом, но почему-то он чувствовал себя точно как дома. Это было всем. Жану так хотелось впиться в его губы и раствориться в этом чувстве. Но когда он почувствовал, как рука парня обхватила его сзади за шею, ему внезапно вспомнились другие, менее желанные руки, прижимающие его голову к земле, тела, которые с неумолимой силой наваливались на него, пока его собственные руки были связаны так, что он не мог сопротивляться. Он понял, что ладони больше не касались его. Как и губы. Джереми что-то говорил, он отстранялся. — Подожди! — крикнул брюнет, хватая его за руки, чтобы удержать на месте. — Просто- просто дай мне минутку, окей? Он наклонился вперед, положив голову на плечо Нокса, вдохнул аромат его тела и попытался собраться с мыслями. Тот свободно держал Жана за плечи, будто не был до конца уверен, позволено ему прикасаться или нет. Жан не знал, сможет ли он сказать о том, что ему нужно, если будет смотреть Джереми в глаза, поэтому он уткнулся ему в шею и начал говорить: — Никто никогда не целовал меня раньше. Я никогда не чувствовал того, что чувствую рядом с тобой. И мне это нравится, ты мне нравишься. Очень. Я просто- я не знаю, чего ты хочешь. Я знаю, что у тебя больше опыта, чем у меня. Раньше у меня никогда не было права выбора, когда дело доходило до подобных вещей, я никогда и не хотел этого. Но я действительно хочу этого, с тобой. Мне просто нужно, чтобы всё шло постепенно. — Что значит, у тебя никогда не было права выбора? — спросил Джереми. В его голосе появились опасные нотки. — Рико всегда хотел найти новые способы причинить мне боль. Когда мы выросли, он стал приводить других Воронов в мою комнату по ночам. Они связывали меня, а он наблюдал. Это произошло шесть раз. В последний раз я перестал сопротивляться, и это было не так увлекательно для них, так что впредь этого не случалось. Настала очередь Джереми застыть на месте. Его руки крепко сжались на предплечьях Жана, и с губ слетел прерывистый вздох. — Я бы никогда не заставил тебя делать что-то против твоей воли. Жан поднял голову, ему нужно было смотреть парню в глаза, пока он это говорил. — Я знаю. Просто иногда трудно помнить об этом, когда я ухожу в себя. На секунду я запаниковал. — Извини. — Всё нормально. — Совсем нет. — Знаю, — согласился Жан. — Но, думаю, всё наладится. Нокс вздохнул, подался вперед и прижался лбом к его лбу. Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь присутствием друг друга. Джереми рассеянно потер большими пальцами руки Жана вверх и вниз. — Джер? — позвал он тихо, продолжая мысль после ответного мычания. — Поцелуешь меня снова? Пожалуйста. Джереми отпустил его руки, и на секунду Жану показалось, что он сделал что-то не так. Пока парень не положил ладони на его щеки, нежно держа его, будто он мог сломаться, убежать или снова утонуть в своих мыслях. — Так нормально? — спросил он. Моро кивнул, после чего Джереми сократил расстояние между ними. Когда их губы столкнулись, он не смог сдержать вздоха в рот напротив. Они целовались медленно, лелея то новое и хрупкое, что расцветало между ними. Жан поднял руки вверх, чтобы скользнуть по торсу парня, и не упустил то, как Джереми слегка застонал ему в губы, стоило провести пальцами по оголившейся талии в месте, где рубашка слегка задралась. Он положил руки на бедра Нокса, притягивая его немного ближе. Джереми провел ладонями вниз по его рукам, скользнув одной из них по животу и вокруг поясницы. — Здесь можно? — спросил он, едва отрывая свои губы от губ Жана. Ответом стал звук, который утонул в следующем поцелуе и мог означать как «да», так и нечто большее. Он почувствовал, как тяжесть в груди начала постепенно стекать в живот от того, как Джереми улыбнулся ему в губы. А всё, о чем Джереми мог думать, это то, что если поцелуи и должны были вызывать такие ощущения, то до этого он явно делал что-то не так, ведь... Вау. Он лизнул нижнюю губу брюнета, пользуясь возможностью углубить поцелуй и скользнуть языком в рот, услышав стон, который последовал в ответ на такие действия. Жан чувствовал, что мог целовать этого человека вечно. Ничто не могло сравниться с этим чувством, с этой близостью. Как он жил без этого раньше? Осторожные руки Джереми на его коже ощущались как тысяча обещаний, которые, он знал, будут выполнены. Сплетение их губ ощущалось так, словно Жан научился дышать под водой и осознал, что это намного лучше, чем дышать воздухом. Находясь рядом с ним, он чувствовал, как осколки его самого собирались воедино. Наконец их губы оторвались друг от друга, и они обменялись несколькими глубокими вдохами, прежде чем Джереми опустил голову на плечо Жана, обхватив его рукой за плечи и прижавшись к нему. — Блять, — он выдохнул ему в шею. Моро вздрогнул от одного этого слова, доказывающего, что он разделял чувства парня. Всё это электричество, вспыхнувшее между ними, то, как их тянуло друг к другу... Он поцеловал загорелую кожу плеча Джереми и обвил руками его талию. Может быть, из этого выйдет что-то более хорошее, чем он изначально думал. Джереми отстранился, и тело Жана заныло от потери контакта. — Так, — сказал он наконец, глядя на брюнета с улыбкой яркостью в тысячу ватт, — готов выйти отсюда? Или хочешь заняться чем-то другим? Он подумал, что, возможно, был немного под кайфом после поцелуев с Ноксом, и что прямо сейчас ему, вероятно, не следовало доверять принятие каких-либо решений. — Я не хочу, чтобы они боялись меня, — признался Жан. Взгляд Джереми смягчился. — Они не будут. И я даже не могу представить, что бы они задавали вопросы, если ты не готов говорить об этом. Несмотря на все твои усилия держать нас на расстоянии, ты являешься частью этой команды, Жан. А это значит, что ты — семья. Семья, подумал Жан. Он прикусил язык, не решаясь заговорить. — Мы могли бы дать им другую тему для разговоров, — предложил Нокс. — Например? В ответ Джереми протянул руку. Жан закатил глаза. — Ты серьезно? — тот кивнул. — И что именно ты предлагаешь? — Стать моим парнем? Или это слишком поспешно? У Жана перехватило дыхание. Сколько бы он ни представлял, что произойдет после поступления в калифорнийский университет, ничего такого никогда не приходило ему в голову. И все же, глядя на застенчивую, искреннюю улыбку Джереми и протянутую руку, ему захотелось вложить в нее свою. — Думаю, Альварес поспорила бы, что всё давно к этому шло. Парень рассмеялся. — Вероятно, ты прав. Жан взял его за руку, осторожно переплетя их пальцы, чтобы он мог точно запомнить, как хорошо они смотрятся вместе. Он знал, что Джереми всегда будет для него безопасным местом. И не мог не думать, что, возможно, после всего ужасного он заслужил это хорошее событие. Во всяком случае, это стоило того, чтобы увидеть лица его товарищей по команде, когда они вышли на задний двор с переплетенными пальцами. Нокс был в мятой рубашке, которую не потрудился нормально поправить, и у них обоих были взлохмаченные волосы. Джереми рассмеялся, и Жан как всегда подумал, что это, скорее всего, самая прекрасная вещь, которую он когда-либо слышал. Может быть, в конце концов всё наладится, и с поддержкой его новой семьи, может быть, с Жаном всё будет в порядке. А пока всё, что он мог делать, это надеяться.