Once More to See You

— Я приду, наверное, где-то аж после полуночи. Ты не жди меня сегодня, хорошо? — Ага. На другом конце трубки слышится уставший выдох, звуки съёмочного процесса и шум, состоящий из громких голосов других людей, и всё это служит знаком, что нормальный разговор всё равно бы не получился. Перебросившись ещё парой будничных слов, Арсений прощается с Антоном, тот желает ему спокойной ночи, и на сегодняшний день их общение заканчивается. Телефон откладывается на тумбочку, руки вяло берутся снимать верхнюю одежду, а голова заполняется тысячей навязчивых мыслей, что приобретают форму вязкой тоски. Неприятно. Не то, чтобы Арсений ждал, что сегодня они проведут целый вечер вместе, но небольшие, совсем маленькие надежды были. И эти надежды заставляли воодушевлённо бежать с работы, думая, что сегодня будет чуть-чуть лучше, чем обычно. Лучше. Проще. Спокойнее. От ожиданий о хорошем времяпрепровождении на душе появлялась лёгкость, знание, что твой любимый тоже должен был освободиться пораньше с работы вызывало на лице улыбку, а мысль о том, что вы могли бы ухватить за хвост такой редкий вечер вместе — подбрасывала к облакам. Чтобы потом обрушить в серую реальность, в которой надежды не всегда подтверждаются, а иногда даже становятся «мечтами». И грустить по этому поводу нет смысла, они ведь не строили планы и ничего не обговаривали, чтобы Арсений ожидал какой-то новизны. Просто… надумал себе чего-то. «Как всегда» Странная фраза. Она как острая иголка, но колит почему-то в грудь, пока Арсений бездумно разбирает рюкзак и складывает по полочкам вещи. Зацикливаться не стоит, потому дальше он уходит сам себе делать кофе, проверять соц-сети и сменять линзы очками, лишь бы с помощью дел лишний раз не погружаться в мысли. В какой-то момент взгляд цепляется за беспорядок, что подначивает навести небольшую уборку, вытирая пыль возле плюшевых лисят и мультяшных ёжиков на тумбочке. Далее по списку остаётся только душ перед сном. «Как всегда» Внезапно Арсений вспоминает, что забыл заказать на завтра еду, из-за чего откладывает душ и занимается доставкой. В приложении, собирая корзину продуктов, дополнительно добавляет всякие лекарства, что дома уже успели закончиться за несколько месяцев поочерёдных болезней. Пока ждёт курьера — поливает подвявшие цветы, ещё раз проверяет соц-сети и меняет постельное бельё, потому что почему бы и нет? На чистом всегда намного приятнее засыпать. «Как всегда» Забрав продукты, он уже начинает выкладывать всё в холодильник, но понимает, что готовой еды там нет от слова совсем: мышь не повесилась только благодаря кусочку колбасы на второй полочке двери. Да и колбасе этой… пару месяцев точно есть, учитывая, что они всегда её оставляли на «худшие времена». Поэтому, взглянув на пачку макарон, выглядывающую из пакета, подумав о бедной мыши и взвесив все «за» и «против», Арсений решает, что его скудных навыков готовки хватит для такого. Всё-таки неплохо было бы и самому после работы перекусить, и Антону голодным спать не ложиться. «Как всегда» Вода кипит, макароны забрасываются в кастрюлю, а сам Арсений принимается просто ждать, пока они не приготовятся. И он ждёт минуту. Две. Уже пять. Десять. Сорт, наверное… необычный. Пока идёт время, дзинькает телефон, и рука сразу же тянется его проверять — уведомления стоят только на одного человека. В лицо прилетает очередной доисторический мем, кучу стикеров с морскими котиками и пожелания хорошего вечера. А сверху накидывается ещё и сотня забавных эмодзи, от которых становится даже немножко стыдно, что Арсений так скомкано попрощался и сразу же сбросил разговор. Но на взаимные пожелания о хорошем вечере ставятся маленькие сердечки, и на этом моменте собеседник, очевидно, выполнив своё задание, выходит из сети. Арсений на это только лишь качает головой, через полминуты закрывая чат. Уже порывается снова проверить соц-сети, однако понимает, что смысла в этом нет от слова совсем: за этот час, ещё и вечером, точно ничего нового не появилось. У других людей в такое время есть чем заняться для себя, в отличии от Арсения, что в скуке ждёт макарон. Макарон ведь? «Как всегда» — всего два слова, но могут быть такими надоедливыми и противными, что хочется выкинуть их из своего словарного запаса, лишь бы собственный мозг не считал забавным каждый раз их вспоминать. Жаль, что память слишком хорошая: найти ключи от квартиры не получается, а вот вечно помнить о Колизее с громкого вопроса и такой фигне — пожалуйста. И ведь не такое уж это и плохое словосочетание, нечего на него бухтеть, в некоторых ситуациях оно может быть очень даже хорошим, но именно сейчас — было бы лучше, если бы оно существовало хотя бы в другом контексте. Ведь «Как всегда» — это не про уют, не про совместные вечера, не про просмотр новой киноплёнки и общие ужины. Но про унылую варку макарон, одиноко сидя на стульчике в кухне. Это про липкое чувство пустоты где-то под любящим сердцем и попытки уловить совместные моменты, хотя бы на работе, зная, что дома не выйдет. И жизнь постепенно превращается в бесконечный конфетно-букетный период, но без букетов, так как на спектаклях много дарят, и без конфет, потому что они не такие уж сладкоежки. Но зато с отсутствием домашнего быта и фразой «Нет, мы не встречаемся» для знакомых. От того по сети и гуляют вездесущие видео о высоком уровне тактильности, что в этих реалиях только на публике и получается восполнять. Внутри пусто, а вот в голове — громко и тяжело от постоянных дум о том, как сделать так, чтобы подобное больше не повторялось. Чтобы эти два слова забыть навсегда. И нужно придумать, как-то выкрутиться, необходимо уловить момент, а ведь ловить — совсем не хочется. Хочется с домашним бытом и с криками с самой крыши «Мы вместе!», дабы наконец-то все услышали. И дабы перестали задавать вопросы, от которых по телу мурашками пробегает страх. Уже не тот возраст для такой непостоянности, да и… какой нормальный человек вылавливает совместное время, лишь бы хотя бы немножко побыть со своим любимым? Почему времени всегда так недостаточно для любви? Арсений резко подскакивает, вспоминая, что давно упустил из виду макароны, а после грустно вздыхает, видя переваренную кучку теста. И правда макароны получились… унылыми. Как только их вообще можно было испортить? Хотя, может, потому-то Антон никогда не возражает самостоятельно что-либо готовить, отбирая такую возможность у Попова. У самого руки-крюки, но хотя бы чувство времени немного получше и лишний раз отвлекается он поменьше. Арсений же у них отвечает только за чай с кофе по утрам и смешнявое дурачество на кухне. Ведь картина маслом: отсыпав себе чуть-чуть, он сидит перед ними и не решается начать есть, неосознанно сравнивая слипшиеся макаронинки с пюре. А может, просто сытый по горло морально. Он точно не злится за это на Антона. Никогда в жизни. Нет, речь снова не о еде, а о очередных внутренних переживаниях — как же может быть иначе? Арсений не то, чтобы любитель вечно рефлексировать, но когда что-то мешает, как надоедливый комарик, так ещё и кусает куда-то в нежные места, то мыслями неосознанно возвращаешься к этому раздражителю. Так вот: Арсений не злится на Антона за такие вечера, тот просто работает и занимается тем, что ему правда интересно, даже если это иногда забирает слишком много сил. Скорее, он злится на всю ситуацию вокруг, которая на постоянной основе забирает из объятий и так редкие моменты спокойствия. Но было бы совсем странно обижаться на абстрактное понятие, да? А Арсений ещё и человек, людям свойственно выпускать пар хотя бы в каком-то направлении, оттого и получается так, что он, не замечая, проецирует весь негатив на Шастуна. А с этим редкие моменты совместного счастья ещё и окрашиваются в неприятный тоскливый цвет, замкнутый круг. Даже сегодня Арсений, как плохое вино, оставил после себя неприятное послевкусие, вместо того чтобы сразу пожелать Антону спокойной ночи. А тот никак не отреагировал, привык, понимает. «Как всегда» И в этом Антон, кажется, немного взрослее Арсения. Да, он может чаще сомневаться и расстраиваться, но он никогда не разменивается на лишний негатив, просто принимая ситуацию и стараясь под неё подстроиться. Работа — это работа, а в случае их репутации — тут хочешь не хочешь, но нужно уходить с головой, чтобы оставаться на плаву. В такой жизни времени на «дом» никогда не хватит, а учитывая мир, в котором они живут, личное ещё и не вынесешь наружу. И Арсений тоже это понимает, тоже ничего не говорит против, но всё равно закусывает губу и уходит в себя от чувства несправедливости, когда все планы снова летят в тартарары, даже если в какой-то из дней он сам является причиной этому. «Как всегда» А рассматривая сегодняшний случай… Не было ещё никогда такого, чтобы Арсений не мог найти себе занятие: у него всегда готовы списки непросмотренных фильмов, на полочках лежат непрочитанные книжки, а в телефоне — целый фандом, которому можно придумывать ребусы для расследований. А в ситуациях полного отчаяния можно всегда пересмотреть «Друзей». Разве нужно что-то ещё? Арсений всю жизнь был человеком независимым, как кошка, прекрасно уживался в одиночестве, лишь иногда обращая своё внимание на людей рядом с собой. Но появился Антон. И можно продолжать дальше жить в независимости, его суть то от этого не поменялась, но просто теперь… так не хочется. Хочется вместе. С Антоном ведь хорошо. Лучше, чем самому. Антон придумает им занятие на вечер, ловко словит в свои крепкие объятья и никуда не отпустит, пока не заменит всю дневную усталость домашним спокойствием. И руками своими он будет аккуратно поглаживать за ушком, пока ты плавишься в тепле любимого человека, а нежные места, что так легко изранить моралью, он покроет невесомыми поцелуями. Там, где болит — он будет любить сильнее. И весь мир в такие моменты будет безразличен, ведь главное — это улыбка рассветного солнца и проницательные зелёные глаза, что говорят так много… На каком-то своём чувственном языке, к которому ни в жизни не подберёшь правильные слова для перевода сказанного. Но и переводить совсем не нужно, пусть остаются маленьким секретом Антона, что он хранит глубоко в себе, ведь пока хватает только этого взгляда и терпких поцелуев, что идут с ним в комплекте. А то, что нужно будет сказать — обязательно будет сказано. Именно поэтому к Антону так легко привыкнуть. Не в стиле «Я не могу без тебя дышать», а в «Я могу сам, но хочу именно с тобой». Он приносит столько спокойствия в безумную жизнь Арсения, что уже и не понятно, как тот раньше без этого был. Был, может и дальше быть, но просто не хочет. Ведь наедине с собой — это не тоже самое, что наедине с ним. И не то, чтобы они были одной из тех романтичных парочек, что придают значение любым выделяющимся из ряда быта моментам, но, живя и испытывая минимум, хочется ощущать данное на максимум. И хочется сделать всё возможное, чтобы мимолётные секунды каким-то образом превратились хотя бы в тёплые часы. Поэтому Шастуна так не хочется отпускать в рабочие будни. За короткие выходные или, парадоксально, ещё более короткие отпуска он становится той самой приятной привычкой, заполнившей каждый уголок сердца Арсения. И пока не получается кричать об этой привязанности с верхушек крыш — он будет делать это в тех самых уголках души. Сам Антон ведь чувствует то же самое. Они разделяют вместе не только счастье, но и переживания, что раньше — показалось бы невозможным из-за их различий, однако сейчас всё сильно изменилось: они, работа и окружение. Только проблема всё та же, а решение так и не нашлось. Пару лет назад Антон даже бы злился на такие моменты, но сейчас лишь тихо расстраивается, а взглядом говорит не о любви, а устало просит прощения. И снова. И снова. И глаза у него такие… грустные, смирившиеся даже. И на весь мир хочется злится от той несправедливости, что заставляет извиняться человека, который ни в чём не виноват. «Как всегда» Без Антона странно ужинать, без его шуток как-то сложно убирать на кухне, а после устало возвращаться в комнату. Нет воодушевления идти в душ, тело кажется каким-то вялым и неприятным, а горячие струи воды ни капельки не греют. Также, как не греет большое одеяло в кровати, что укутывает не так мягко, как это делают большие руки Антона. Мысли путаются, словно клубки змей, а взгляд утыкается в рилсы на телефоне, дабы отодвинуть их на задний план. Но даже бессмысленные короткие видеоролики не могут так разгрузить голову, как это делает Шастун, просто существуя рядом. Арсений иногда задумывается, что это как-то неправильно. Вообще вся их ситуация странная, но его немного пугала именно вот эта реакция на отсутствие объекта обожания — он сам себя немного заставлял нервничать. Он боялся, что стал собачкой, верно ждущей своего хозяина. Но Антон, в очередной раз разведя его на честную болтовню по душам и разложив всё по полочкам, убедил, что это нормально. Арсений всё такая же волевая и независимая кошка, что вечно днём бросается в деятельности разной степени глупости, может, разве что более привязанная эмоционально к любимому человеку. Но просто… каждому хочется дома чувствовать себя как дома. А у них дом очень часто неполный. Но когда-то он всё же становится полноценным. Тогда, когда слышится звук поворота ключа в замке, шум открывающейся двери, включившийся свет в прихожей. Тогда, когда на пороге тихонько появляется запыхавшийся Антон, что сначала боится разбудить своего любимого, а после с неодобрением смотрит на бодрого Арсения с телефоном в руке. Когда звучат слова: — Ну я же сказал меня не ждать… — Я не мог без тебя уснуть. И ведь Антон знает, что всё Арсений может. Прошли целые часы с их последнего звонка, и если бы этот козёл хотел — развалился бы звёздочкой по всей кровати и сонно пускал слюни в подушку. Если бы только хотел. — Как всегда, — говорит Шастун, а его светлая улыбка трескает сердце Арсения на маленькие кусочки. И это самое приятное чувство на свете. Всё-таки это словосочетание может быть иногда хорошим. В моменты, когда на кухне горит свет и Арсений сплетничает о работе под чужие звуки сёрбанья чаем, следующими за окончанием макаронного ужина. Когда замечают редкую чистоту в квартире. Когда после душа Антон быстренько запрыгивает к нему под одеяло и прижимается поближе, чтобы согреться. Когда холодный нос зарывается в макушку, а по комнате разносятся приглушённые смешки от шутливых драк, что сменяются мелкими поцелуйчиками. Когда тихие пересказы интересных событий дня превращаются в мини-стендап в желании услышать этот искренний смех ещё разок. Когда пальцы нежно-нежно переплетаются, а в мыслях нет ничего, кроме пробегающей яркой строчки: «…люблю, люблю, люблю…». И на душе снова становится чуточку спокойнее, чем обычно, когда комната заполняется характерной для ночи тишиной, но эти зелёные глаза всё равно продолжают говорить. Антон использует не звуки — он выражает эмоции с помощью других чувств: нежностью во взгляде, как «спа», глубоким дыханием, как «си», пальчиком поглаживая чужую скулу, как «бо». А за что? Арсений не знает. Ночь всегда поворачивает душу на 180 градусов и открывает её с новой, чувственной стороны, чего никогда бы не случилось днём. Но если солнце понятно в своей неизменной сути, то вот уже луна имеет две грани, одна из которых проникает глубоко в сердце. И вновь: они с Антоном ведь тоже не то, чтобы безнадёжные романтики, поскольку некогда и незачем размениваться на такое в обычное время. Но у них так-то никогда и нет этого времени? Потому-то остатки, хочешь не хочешь, но превращаются в тепло, признания и благодарность. — Спасибо тебе за тебя, — слышит Арсений, и места, в которых когда-то было больно — снова начинают исцеляться. И времени снова недостаточно для любви, ведь глаза сонно закрываются, а разговоры сменяются равномерным дыханием. Завтра их ждёт очередной рабочий день, в котором нет места нежностям, пока ты бегаешь туда-сюда, решая «взрослые» дела. И смотреть придётся друг на друга совсем по-другому, неправильно, хотя и обычно для их ситуации. Но, сладко засыпая в родных объятьях, нельзя не согласиться, что хотя бы ради таких коротеньких тёплых ночей всё-таки стоит искать и ловить совместное время. Да, его всё так же недостаточно и хочется надеяться, что когда-нибудь это изменится, но пока они делят его наедине вместе — этого хватит сполна. А рассвет и без того уже начинает касаться век своими тёплыми лучиками.