Дело

Публичное проявление привязанности. Отвратительный. Настя всегда так думала. Она так и не знала, что послужило причиной ее отвращения к такой открытой привязанности. Однако она смогла выявить несколько случаев, произошедших в ее детстве и подростковом возрасте, которые могли спровоцировать негативные чувства. Настя не могла быть уверена, было ли это больше связано с травмирующим опытом, когда она застала целующихся ее родителей средних лет, или с тем, как она в детстве держалась за руки со своей тогдашней девушкой еще в старшей школе. Дело не в том, что Настя была скромницей; она наслаждалась мыслью об объявленном ухаживании и восхищалась такими связями. Ее просто несколько отталкивал тот факт, что невозможно находиться в клубе людей, твердо прикасающихся к губам своих временных значимых друзей. Не то чтобы она посещала такие заведения, начиная со средней школы. Тем не менее, она твердо верила в необходимость сохранения личных отношений именно так. Частный. Максим, с другой стороны, был рад выставлять напоказ все составляющие каждого статуса отношений. Он никогда не был скрытным и никогда не отказывался ответить на личный вопрос. Он был готов предоставить любую необходимую или желательную информацию с радостью, без особых протестов и колебаний. Молодой человек не чувствовал стыда ни перед собой, ни перед своим партнером, а потому не чувствовал необходимости обладать такой неуверенностью. И поэтому он был открыт со всеми и каждым. И если этой детали было недостаточно, Макс был очень физическим человеком. И не имело значения, с кем он был; он пожимал руки и хлопал знакомых по спине, обнимал и опирался на близких друзей и семью и делал практически все, что позволяла Настя. Это было немного. Настя столкнулась с Максом до того, как такие события произошли, и он всем сердцем согласился с желанием молодой женщины. Он был чувствительным к прикосновениям человеком, но все равно мог контролировать себя. Поэтому он сдерживался и делал ровно столько, сколько сделала бы сама Настя. У Насти были негласные правила, правила и указания, с которыми Макс молча соглашался, верная гарантия того, что Макс не будет совершать никаких действий, которые могли бы поставить Настю в неловкое положение. Оба остро осознавали легкое замешательство Насти. И поэтому Макс искренне уважал амбиции Насти. Поэтому молодой человек никогда не брал Настю за руку, если она сама не тянула к ней руку. Он никогда не целовался тайком в людном месте, в окружении друзей, семьи или даже группы незаинтересованных незнакомцев. Ни разу. Но, поскольку они все еще были парой, Настя разработала новую тактику, чтобы держать Макса рядом с собой. Это было по-детски и при первых попытках неприятно неудобно, но после месяцев практики и умело определенной позиции новое расположение стало ожидаемым, частым и привычным. И поэтому Настя села на колени Макса. Макс не совсем понимал, почему Настя пришла к такой идее, но тоже согласился. Было ли это потому, что Настя так легко ревновала и хотела видимых доказательств своей привязанности к Максу или простого желания быть с ним рядом, Макс не хотел соглашаться. Пока она была с ним, это не имело большого значения. Так это стало обычным явлением; обнаружив, что Настя лениво упала рядом с Максом. Он бы организован так, чтобы было удобно обоим, и спроектирован таким образом, чтобы оба могли поддерживать необходимые двигательные функции и при необходимости распутаться. Да, это было сложно, но очень просто. Они полагали, что Максу пришлось сидеть, скрестив ноги, чтобы Настя могла прислониться к нему. И поэтому Настя сидела посередине скрещенных ног своего парня, обхватив своими собственные правое бедро Макса, часто скрещивая ноги в лодыжках, чтобы удобно висеть и сохранять равновесие. Настя обвила руками шею Макса, притянув его к себе так, чтобы ее лицо соприкоснулось с теплой кожей молодого человека. Собственные руки Макса часто свободно обвивали талию Насти, пальцы плотно сплетались на бедре Насти. Оба могли двигаться так, как им заблагорассудится, привыкнув к положению и доступному пространству для перемещения и маневрирования. Макс все еще мог дотянуться до его лица так же легко, как Настя могла поправить подол своей куртки. И вот они сидели так же, как и сейчас: Макс нежно ласкал поясницу Насти, а молодая женщина бесцельно теребила мочку уха Макса. Вокруг них кипела дикая вечеринка, и они лишь на мгновение отошли от безумного танца, чтобы отдышаться. Настя наблюдала за парами по всему клубу, танцующими рядом, целующимися и ощупывающими все на теле своего возлюбленного. Оставляя синяки и следы укусов, оставляя засосы и вмятины на коже, дергая и дергая свободную одежду, которая слишком сильно закрывала. Это было довольно противно, давно уже решила Настя, но продолжала молча наблюдать. Так продолжалось до тех пор, пока резкий голос Макса не прервал ее мысли. М: Хочешь сказать мне, что тебя гложет? спрашивает Макс, почти крича, чтобы его услышали сквозь громкое эхо музыки, отражающееся от стен, окружающих молодую пару. Он низко наклоняет голову, приближая ухо к уху Насти в надежде, что сможет услышать ее, если она ответит. Глаза Насти выглядят задумчивыми и полными неуверенности, замечает молодой человек. Она глубоко вздохнула, а затем перевела взгляды с пар, бродящих по танцполу, на молодого человека перед ней. Н: Тебя беспокоит, что я не ласковая? спрашивает она тогда, вопросительно щуря глаза и кривя губы в ожидании. М: Не ласковый? Макс возвращается, его брови хмурятся от непонимания. Он щелкает глазами, чтобы встретиться с Настей, и облизывает губы, прежде чем продолжить. М: Что ты имеешь в виду, говоря, что ты не ласковая? Ты почти самый нежный человек, которого я знаю, Насть. Настя качает головой и снова вздыхает. Н: Я просто имею в виду… я не знаю. Мы никогда ничего не делаем и не говорим, когда кто-то рядом. Я заставляю тебя держать все в тайне. Скажи мне, что это тебя нисколько не расстраивает. М: Это не так усмехается Макс. М: Я неправильно понимаю. Ты сейчас практически на меня напала. Н: Я сижу у тебя на коленях тупо тянет Настя, избегая взгляда Макса. Н: Это почти ничего. Я имею в виду, мы не целуемся и даже не держимся за руки… М: Ты сказала мне, что ненавидишь это. Н: Я делаю! М: Тогда в чем проблема? Макс смеется, его улыбка раскалывает его лицо. М: В тебе нет никакого смысла, Насть. Н: Тебя это не раздражает? Совсем? То, что я не позволяю тебе прикасаться ко мне, когда мы не одни? в отчаянии спрашивает Настя. М: Нет отвечает Макс, его голос становится мягче и гораздо более расслабленным. М: Нет. Н: Почему? тихо спрашивает Настя. М: Мне это нравится сообщает Макс Насте нежным, но уверенным голосом. М: У меня никогда не было этого до тебя. Это… близость, я думаю, ты бы назвала это. Я знаю, мы ничего не делаем. Просто сидим, правда. Но мне это нравится. Просто сидеть здесь, с тобой, с твоей формой тела. совершенно для меня. Настя слегка улыбается, но ловит себя на том, что Макс продолжает. М: Мне нравится, как ты идеально ложишься в мои руки и как ты вписываешься в меня, когда наклоняешься вот так. Меня это не беспокоит. уверяет он. Слова Макса слегка утешают Настю, но она все еще в противоречии. М: В чем дело? спрашивает он, его глаза умоляют, а лицо обеспокоено. Настя стонет от разочарования и собственного замешательства. Н: Я не знаю робко признается она. Н: Может быть, я задаю неправильный вопрос. Может быть, «нежный» — не то слово. Тебя беспокоит, что мы не такие… публичные люди, как некоторые люди? Макс смеется, сверкая при этом зубастой ухмылкой. М: Нет честно отвечает он, притягивая Настю за плечо и на мгновение прижимая ее ближе к своей груди. Н: Почему? спрашивает она снова, почти жалобно. Макс дважды стучит женщину по плечу, сигнализируя, что мы хотим встать. Настя уступает, сползая с колен Макса и останавливаясь перед ним, когда он тоже встает. Макс держит Настю за плечи, наклоняясь до ее уровня и отвечая. М: Потому что заявляет он вначале М: я не знал, что эти отношения были общественной собственностью. Настя усмехается впервые за вечер с тех пор, как у нее возникли тревожные мысли. Она кивает в знак согласия, заправляя челку за ухо, прежде чем взять протянутую руку Макса. Н: Хороший ответ отвечает она, прежде чем позволить Максу увести ее обратно на переполненный танцпол.