Люби и будешь любим

Пол одиннадцатого вечера понедельника. За окном метель, хотя только ноябрь. Юнги сидит на кровати, сочиняя очередную песню. Настроение отвратительное, хочется лишь рыдать и задыхаться от своей беспомощности. Нужно готовиться к экзаменам, но сил нет. Нужно нормально учиться, получать хорошие оценки, чтобы вышел нормальный аттестат, но желания нет. У Мина лишь желание укутаться в одеяло под боком любимого человека. Уткнуться ему в шею, вдохнуть аромат духов, почувствовать тепло его тела, но он не может. Этот человек сидит на кухне его квартиры и работает. Родители на работе, как и всегда. Хосок заменяет их подростку, который слишком непоседливый и часто влезает в неприятности. Чон сын одного из соучредителей компании родителей, и близкий друг их семьи. В общем тот, у кого есть доверие, время и возможность сидеть с «трудным» подростком. Юнги тяжело вздыхает и откладывает гитару в сторону. Глаза слипаются, но он их трет, собравшись пойти к Хосоку на кухню. Мужчина сидит за ноутбуком с сосредоточенным лицом, что аж морщинка залегла меж бровей. Недавно окончивший университет, Чон вливается в дела компании. Мин невольно засматривается на этот идеальный профиль, черные, словно шелковые, волосы. Хосок чувствует внимательный взгляд на себе и отвлекается от экрана. — Юнги-я, что-то случилось? — Н-нет, я просто, — причина была в мужчине, но он же не мог сказать об этом. — Давай чаю выпьем? А то я уже устал от этого. — Угу… Хосок встает, потягиваясь на ходу, а Юнги невольно засматривается на полоску живота, что появилась из-под задернутой футболки. Это не ушло из внимания Чона, но он лишь улыбнулся и ничего не сказал. Пить горячий чай в полутьме, когда на улице метель — отдельный вид наслаждения. Особенно когда ведешь непринужденную беседу о насущных проблемах с объектом чувств. Хосок внимательно выслушивает все, что говорит ему юноша. Мин видит в нем спасательный круг, который может всегда выслушать и поддержать. Для него Хосок — старший брат, и даже немного больше. Парень думает, что тот не замечает «случайных» взглядов, которые длятся чуть дольше, чем положено. Но как на такого не засматриваться?!?

***

И вот опять ложится спать черти во сколько. Он даже не укрывается одеялом, просто вырубается. Мин знает, что Хосок придет и укроет его, откроет окно и уйдет. Так и случилось. Мужчина приоткрыл окно, поставил стакан воды на тумбочку и присел на кровать. Накрыв худое тело одеялом, он начал всматриваться в мягкие юношеские черты. Пухленькие щечки, округлый миниатюрный нос, пушистые волосы, к которым так и хочется прикоснуться. И он не сдержался. Они и правда такие мягкие, как он думал. Чону даже показалось, что Юнги начал мурчать под его движениями (или не показалось?). — Ты и правда как котенок. Такой же пушистый и мягкий, но когда что-то не нравится, выпускаешь когти. И как же ты не поймешь, насколько очарователен? Я люблю тебя, Мин Юнги… Он и не заметил, как уснул прямо там, где сидел.

***

Юнги и не думал, что проснется от тяжести чужого тела. Вернее от скованности своего в объятьях. Он сначала не понял, что происходит и неосознанно потянулся рукой к волосам и вдохнул уже родной запах. И лишь тогда до него начало доходить осознание. Мин замер от удивления и непонимания происходящего. Тем временем Хосок, крепко обнимающий юношу поперек груди начал просыпаться. Но еще большее удивление пришло с поцелуем в нос. Нельзя сказать, что Чон это сделал осознанно, но факт остается фактом. Хосок. Поцеловал. Его. В. Нос. — Доброе утро, котенок, — сонно пробормотал мужчина, даже не раскрыв глаза. — Д-доброе… Хен, может встанешь с меня? Мне тяжело. — А? Бля… Лицо Хосока надо было видеть. Казалось, его большие глаза стали еще больше, а страха в них оказалось огромное количество. Волнение накрыло его огромной волной. Осознание того, что он только что сделал пугало его больше, чем диплом на четвертом курсе. Мин смотрел в его глаза с не меньшим страхом, но попыток оттолкнуть не предпринимал. — Кхм, я пойду завтрак приготовлю. Есть пожелания? — Н-нет.

***

После завтрака, Чон отвез юношу в школу, а сам поехал на работу. Весь день прошел как в тумане. Утреннее происшествие заставило задуматься обоих. И оба твердо решили обсудить происходящее вечером этого же дня. Мин вернулся раньше, чем планировал, потому подумал приготовить ужин. Хосок как раз приехал к писку духовки, извещавшей о приготовлении картошки. По всей квартире стоял запах пряностей и различных трав. На столе уже все было накрыто, осталось только поставить тарелки с едой и все. Посередине стояла миска с салатом, лежали приборы и любимые специи Чона. Бокал для вина, бутылка с которым стояла рядом и стакан с газировкой. Но Мина не было видно. Хосок снял верхнюю одежду, помыл руки и прошел на кухню. Юноша стоял у плиты спиной ко входу, в ушах у него были наушники. Он ничего не слышал, но почувствовал теплое дыхание на своей шее. Вздрогнув, Мин обернулся, выключив музыку. Чон стоял неприлично близко, не сводя взгляд с приоткрытых губ юноши, в уголках которых были следы специй для картошки. — Прости, я больше так не могу… Шумно выдохнув, Хосок прильнул к этим желанным губам. На душе аж стало легче, что парень его не оттолкнул, наоборот, прижался, закинув руки на шею. Юнги почувствовал облегчение, что не надо было ничего говорить, все и так было понятно. Он любил и оказался любимым. А все остальное было неважно. Невозможно было насытиться друг другом, но урчание животов прервало этот обмен любви. Ужинать в компании любимого человека, что может быть лучше? Есть еду, приготовленную с любовью, намного лучше. Они любили друг друга, и устали быть в неведении о чувствах друг друга. Юнги отложит этот вторник в своей памяти, как лучший. Человек, который был ему как старший брат, стал для него гораздо более значимым. Хосок наконец получил возможность целовать Мина. Всегда, в любое время, когда ему захочется и куда угодно. Будь то нос, щеки или губы. А юноша теперь может засыпать в обнимку с теплом и запахом парфюма того, о ком мечтал.