Маленькая жизнь

Первое воспоминание Эйса: он сидит на кусачем ковре с причудливым орнаментом (суланийские мотивы, как он узнает уже будучи совсем взрослым). Шерстяной ворс щекочет голые разбитые коленки при каждом движении. На нем простенькая рубашонка и короткие штанишки, но все равно первые годы жизни Эйса ему всегда жарко. В комнате душно и темно, несмотря на открытое окно. Воздух совсем не движется, палящее солнце сейчас раскаляет другую сторону дома. Здесь же - в мамином кабинете - существует некое подобие прохладного укрытия от зноя. А вот и сама мама - Эйс видит ее спину, склонившуюся к маленькому, пузатому монитору компьютера. Такие допотопные машины были тогда в ходу, они сами были источником пылающего жара, когда механизмы принимались за работу, издавая звуки самолетной турбины на взлете. У самого Эйса будет стоять в точности такой же на кафедре… но это все, конечно, позже, многим позже. Сейчас же перед ним большая книга с иллюстрациями. Вот джунгли Сельвадорады: старинные гробницы, таинственные идолы, золотая маска Кха. Как было бы здорово отправиться туда! Мама всегда считала, что книги - лучшие друзья, даже когда ребенок еще не научился читать. Но Эйсу достаточно разглядывать эти удивительные картинки. Перед сном мама по заведенному у них ритуалу сядет на маленький пуф у его кровати и будет читать Эйсу о далеких землях, пока тот не провалится в сонные мечты. Снизу доносятся уверенные звуки черно-белых клавиш - Мэл играет на фортепиано. Бабушка - сухощавая старуха с брезгливо поджатыми губами - надзирает за его занятиями. Значит, их с мамой никто не потревожит. Нужно следить за мелодией: когда она истончится и растает в уголках большого дома, бабушка возникнет в дверях кабинета и будет разыгрывать с мамой обычную сценку: почему ребенок (то есть он, Эйс) возится на полу как беспризорник - в этот момент старческие пальцы начинают дергать внука за воротник, приказывая подняться; и как девице без роду и племени (то есть маме) повезло, что на нее обратил внимание достойный человек (то есть папа) - здесь к Эйсу все теряют интерес и отворачиваются, заняв стойки, словно борцы в разных углах ринга; и как нужно быть благодарной хозяевам дома (то есть бабушке). Тут хорошо бы незаметно проскользнуть мимо бабки, скатиться по широкой лестнице вниз и умчаться к дяде, потому что вот-вот разразится немыслимое побоище. Мэл возьмет его ручонку своей сильной ладонью пианиста и уведет во двор - плескаться в надувном бассейне, лазать по бабушкиным клумбам с пестрыми цветами и собирать там блестящих жучков, играть в прятки (Мэл обязательно водит) в кустах зеленой изгороди. Мэл тогда был совсем подросток, первый год старшей школы. Одному Смотрящему известно, в какую неведомую даль бедняга тащился каждое утро, ведь в их городке школы не было. Эйсу так и не довелось этого узнать: когда пришел его черед стать учеником, они с мамой уже переехали на другой конец света, оставив отца и дядю. Бабушки уже не стало, и она не могла “навести порядок в доме”. Эйсу совсем не жалко будет бабушки, не тоскливо по отцу. Он вообще не понимает, почему нельзя говорить, что он любит маму и дядю больше всех? Эйс так чувствует, разве это может быть дурно и неправильно? Отец - высокий большой человек в военной форме. Эйс его сторонится, так как немного побаивается, несмотря на то, что тот всегда улыбается Эйсу при встрече. Быть может, дело в том, как редки эти встречи? “У папы очень важная служба”, - надменно, но с оттенком гордости повторяет бабушка. Мама ничего не говорит. В такие моменты Эйс хочет обнять ее, повиснуть на шее, а бабушку больно пнуть по морщинистой лодыжке. Но делать этого категорически нельзя: Эйс однажды поделился своими планами с дядей, тот рассмеялся немного натянуто (уж Эйс отличает) и сообщил со знанием дела, что за такую выходку отшлепают как маленького и не посмотрят, что Эйс уже взрослый сим. К тому же книги о джунглях заберут, а вот этого уже никак допустить нельзя. Маленькие пальцы неловко переворачивают тяжелые глянцевые страницы. Аккуратно, нельзя оставить отпечатков или, тем более, не приведи Смотрящий, порвать. Мама привычным движением отбрасывает копну рыжих, как у самого Эйса, кудрей за спину, чтобы не мешали работать. Она уже тогда что-то писала, всегда набирала тексты на своем стареньком компьютере. Завороженный мерным стуком клавиш Эйс снова упускает тот миг, когда музыка внизу стихает, табурет скрипуче отодвигается от инструмента, а ступени издают первые скрипы, оповещающие о скором прибытии бабушки. И снова все повторится. Ах, еще бы несколько минут…