Воскресший феникс

Глава 78

Снежинки мягко вальсировали в воздухе, вынужденные вести медленный танец сами с собой или с преломляющимся в их структуре светом от уличных фонарей, звезд или одинокой полной луны идущей к зениту. Воздух был морозный. Ветер отсутствовал. Дыхание каждого прохожего было очень просто отследить по плотным облачкам тёплого пара, покидающего рты или носы. Неприкрытая тёплой одеждой, кожа немного покалывала от холода. У особо чувствительных, руки покрывались цыпками. Ночь шла к пику своего правления. Время уже заходило за одиннадцать часов, но на улицах всё ещё были люди, шагающие по тротуарам к своим, неизвестным другим, целям. Многие разделяли свои пути в компании продуктовых пакетов, телефонов или других людей, будь те простыми знакомыми, друзьями, членами семьи или возлюбленными. По соседству с людьми, по дорогам разъезжали легковые автомобили, но появлялись те редко и чаще всего преодолевали маршруты на высоких скоростях. Дороги были вычищены и обработаны с особой дотошностью, с целью максимально снизить риски опасных ситуаций и летальных происшествий. На всех без исключения светили лампы высоких фонарных столбов. Некоторые источники света явно доживали свои последние дни, о чем сигнализировали редкие моргания и тихий гул, отдалённо напоминающий звон или стрекотание. Продавливая тонкий слой снежного ковра на тротуаре, следы от жесткой обуви оставлял человек… который не должен был выделяться среди других… такой же человек, как и все… Но всё же… всё же… его фигура довольно часто привлекала заинтересованные взгляды других людей, что не находили в себе смелости смотреть тому прямо в лицо, предпочитая направлять взор искоса. Природа взглядов была разной и одновременно нет. В глазах множества высекались искры узнавания, сочетавшиеся с дымкой из разносторонних эмоций, будь то удивление, веселье, уважение… сочувствие, негодование, игнорирование… или страх… Не прерывая ходьбы, путник томно вздохнул, не нарочно выдув огромное белое облако, что растеклось по его лицу и растворилось на холоде. Ему хотелось поскорее вернуться домой. Нет, не из-за холода и не из-за пялящихся прохожих… просто хотелось побыть дома после не самого простого, но и не самого тяжелого дня. Жесткие черные ботинки на белых шнурках оставляли после себя следы из десятков переломанных линий, немного складывающиеся во что-то относительно похожее на стрелки. Обувь по-простому сочеталась с потертыми черно-серыми джинсами без следов критического износа. Тёмно-синий ремень с железной пряжкой фиксировали их на поясе, хотя в том не было необходимости. Не заправленная под джинсы, торс обтягивала эластичная черная футболка без каких-либо принтов или иных украшений. Поверх футболки была накинута черная куртка на молнии с красным нутром. На обоих рукавах, почти у самых локтей, было по две широкие белые полоски, а на спине, в области лопаток, расположился багряный узор, отдалённо напоминающий крылья. К слову, она была расстёгнута. Ичиго тихонько сопел через нос, пока грива оранжевых волос мягко качалась в движении, осыпаемая небольшим снегом. Те немногие из прохожих, что умудрялись разглядеть выражение его лица, могли бы назвать его раздраженным или недовольным, но не все могли прочитать подростка. Поэтичнее будет сказать, что практически никто не мог понять «букв на обложке», а о «содержании» и упоминать не стоит. Куросаки не был раздражен и лишь немного испытывал недовольство. Зимой ночи наступали быстрее, что не было такой проблемой, как затянувшаяся смена на подработке. Одни бы сказали, что школьнику не престало выходить на какие-либо дополнительные активности связанные с работой, но… хэй!... прошедшим летом ему стукнуло семнадцать, что хоть и немного, но развязало ему руки в праве выборов!... не то чтобы раньше у него была с этим проблема… Мысля о прошедшем, он сдержал протяжный вздох. С момента окончания войны… «Зимней Войны», как некоторые прозвали оную… прошло чуть больше года. Не сказать, что финал тех событий изменил мир… но и не сказать, что изменений не было. Фальшивая Каракура была убрана, уступив место настоящей, со всеми «обезвреженными» жителями. Простым людям не было известно о роковых противостояниях, что окропили кровью землю под их ногами, и это было к лучшему. Социальная жизнь возобновила своё ход часового механизма, а люди-шестерёнки всецело продолжили работу равно простой и сложной системы. Была лишь одна вещь, которую человечество окрестило мировой загадкой… безымянная гора-холм на границе города… а точнее отсутствующая вершина оной. Множество ученых самых разных направлений пытались изучить феномен мгновенного исчезновения колоссального куска горной породы, единогласно отмечая странную форму новой плоскости – идеально ровный срез, попросту невозможный ни одной человеческой технологией. В какой-то степени, аномальное плоскогорье стало местной достопримечательностью, что стянуло в Каракуру множество туристов и принесло невзрачному городку некоторую популярность. Но это была жизнь в мире людей… а ведь существовали ещё два царства, в которых что-то да поменялось. Сообщество душ попыталось восстановить свои укоренившиеся традиции и вернуться к привычной функциональности. Поражение Соуске Айзена стало величественным триумфом для большинства жнецов душ!... если бы не тот факт, что их враг был повержен кем-то, кто не был связан с Сейрейтеем и их системой. Об этом лично доложили Киске Урахара, Ямамото Шигекуни… и… сам Айзен. Во время своего «суда», Айзен долгое время хранил отстранённое молчание, вообще не слушая криков членов нового Совета-46. Скованный в тюремную робу, созданную Урахарой и Маюри Куротсучи специально для него, предатель не мог пошевелить и пальцем… вполне себе уютно устроившись на троне из подавляющего камня, так же индивидуального характера. И всё же… даже так… когда кто-то из новых старейшин заикнулся о безоговорочной победе жнецов душ и самого Сейрейтея… Айзен не промолчал. Сложил губы в тонкую линию улыбки-ухмылки, предатель с гордостью и глубоким уважением заявил, что он взаправду был сражен… взаправду проиграл… но от рук простого человеческого подростка, чья воля и дух были сильнее всех капитанов всей Готей-13 за всю историю духовного мира. Собственно, за столь дерзкие изречения, ему вновь вынесли приговор на заключение в Мукене, добавив к и без того крупному сроку лишнюю пару тысяч лет. Перед окончательным заключением, Айзен играючи покачал им головой. Вообще… вместе с бывшим капитаном-предателем пятого отряда на суду должен был присутствовать и единственный выживший соучастник… Гин Ичимару… вот только хитрый змей почти сразу сбежал неизвестно куда!... но если бы кто-то из синигами Сейрейтея знал, что искать беглеца стоило в Уэко Мундо… И именно это переводило события на царство пустых… и пустых в целом. Война закончилась ну явно не в их пользу. Большая часть войск Айзена была безжалостно ликвидирована, а некоторым особо несчастным выпала страшная участь стать «добровольцами» в экспериментах капитана двенадцатого отряда. В основном, всё это были низшие числа – нумерос – простые боевые единицы. Когда же дело касалось тех, кто должен был противостоять Капитанам Синигами… Практически все они были убиты. Сами синигами знали лишь о двух – или же двух с половиной – выживших: Гриммджо Джагерджаке, Койоте Старрке и Лилинетт Джинджербак. На деле же выживших было чуть больше: всё те же трое, но с прибавкой в виде Трес Эспады – Тиа Харрибел с её фрасьёнами, и бывшей Трес Эспады – Неллиель Ту Одершванк. Все они покинули фальшивое поле боя, чуть после поражения Айзена. Кто-то мог бы предположить, что им было суждено объединиться… не зря же они были участниками Эспады… но нет. По возвращению в Уэко Мундо, их группа разделилась на два лагеря… Лагерь Гриммджо и Лагерь Харрибел. Трес утверждала, что им нужно было вернуться в руины Лас Ночес и попытаться установить порядок на территориях, противостоя бесконечной анархии пустого мира. В её планах было использовать прошлые деяния Айзена и сегунды эспады Баррагана. Сэкста же твёрдо заявил о своём намерении стать Королём Пустых и отказался связываться с остатками деяний Айзена и погибшего Баррагана. Он поддержал идею установления порядка в мире вечной ночи, но не одобрил создание оного на гнилом фундаменте двух тиранов. Спор мог бы перерасти в ожесточенную битву за право лидерства… вполне себе ожидаемое явление для того мира и пустых… но и этого не случилось. Поняв, что никто не станет отказываться от своей точки зрения, Гриммджо и Харрибел решили разойтись на нейтральной ноте и более не пересекаться. Так, группа Трес Эспады – состоявшей из неё самой, Неллиель и трёх фрасьёнов Харрибел – отправилась в Лас Ночес, толком и не знаю, в насколько ужасном состоянии окажется дворец. Ну а группа Гриммджо – из самого Джагерджака, Старрка и Лилинетт – ушли за бесконечный горизонт Уэко Мундо, творить собственную легенду и создавать собственное королевство. Всё это звучало амбициозно… Всё это звучало грандиозно… Нельзя было утаить предвкушения или страха перед коварным «что же дальше»… Ичиго не испытывал этого «что дальше». Вообще-то, он даже и не знал обо всём этом! Справедливости ради, подросток на собственной инициативе не проявлял никакого интереса к духовному миру и всем событиям, к которым привела его с Айзеном битва. В конце концов, у него была СВОЯ история со СВОИМИ исходами. И началось всё… с пробуждения. Даже такое простое действие как открытие глаз далось ему тогда с непосильным трудом. Но, всё же приподняв веки… он ничего не увидел. Только слепая темнота. Голова тогда гудела и серое вещество было в убитом состояние, так что хоть как-то обмозговать «созерцаемое» ему не удавалось. Слепота, к счастью, оказалась временной. Постепенно мгла тьмы развеивалась, открывая мутные и плавающие образы… пара ламп и дощатое покрытие. Постепенно очистились слуховые каналы, хотя и не до конца. По ушам растёкся ритмичный, но слабый писк с тихим гудением механизмов. Больничное оборудование. Он попробовал вздохнуть… но осознал, что на лицо была натянута дыхательная маска. Эластичные крепежи проходили за ушами. Ичиго моргнул. Картинка прояснялась медленно и навряд ли бы стала четкой в ближайшие минуты… да что там, и пары дней не хватит на полное восстановление. То же касалось слуха – хоть он и слышал, но в перепонках стоял металлический звон контузии или же перегрузки. Благо дышать он мог, вот только каждый вдох пронизывался болью в грудной клетке, особенно в костях. Медленно и верно, всё тело начало восстанавливать чувствительность, напоминая перезапуск сотен систем компьютерного обеспечения. Кожа… Мышцы… Кости… всё началось с малого и перешло к большему, пока Ичиго в полной палитре не ощутил… агонию. Выдавливая слабый стон из сухой глотки, подросток даже пальцев сжать не смог. Каждая кость ощущалась перемолотой. Каждая мышца ощущалась разорванной. Каждый нерв был проткнут несуществующей ржавой иглой. Все органы были перекручены колючей проволокой, которой на деле не было. Но больнее всего было в груди. Ичиго знал, посмотри он сейчас на торс и увидит лишь рубцовую кожу в виде округлого шрама с рваным контуром… но чувства… прислушиваясь к ним, он ощущал в себе дыру. Не полая дыра, как при его единичном обращении в Васто Лорда и не как от Серо Оскурас убитого Улькиорры Сифера. Дыра проходила не через тело… не через душу… а через саму его основу существования. Он ощущал себя пазлом… мозаикой… чем-то сегментированным, но не полноценным. Почти цельной картиной… цельным существом… но с вырванным самым важным фрагментом прямо в центре всей структуры. Едва ли не давясь болью, он зажмурил глаза. Он знал, что это было… и всё равно… это было больно… невыносимо больно. Все эти фантомные мучения не шли ни в какое сравнение с этим чувством. Не отсутствие силы сжало его сердце и душу… Отсутствие кого-то рядом… кого-то дорогого ему… его душе… Цепляясь за боль владельца, мозг без злого умысла нашел и восстановил в памяти последние секунды в сражении с Айзеном… Когда Ичиго вот-вот мог его убить!... но не справился… Когда… когда Сокьёку заплатила свою часть цены за «Последнюю Гецугу Тенсё: Кико Мугецу». Фантомная боль как-то осознано растаяла и переняла форму ощущений с того момента… Он вновь ощутил как пара женских рук из последних сил попыталась обнять его со спины… но юноша понимал, что в этот раз это была иллюзия разума… самообман. Остановившись на красном сигнале, Ичиго молча наблюдал за движением конвоя застоявшихся машин. Серый или черноватый дым покидал выхлопные трубы с особой яркостью, но быстро «разжижался» на воздухе… жаль только запах сразу не исчезал и тонкий аромат бензина немного царапал нос. К удивлению, токсичный запах немного щекотал нервы, помогая сфокусироваться на реальности. Куросаки было тяжело и трудно вспоминать те моменты. За прошедшее время «раны» обратились в шрамы… но те всё же слишком просто вскрывались, как им самим, так и кем-то, кто мог случайно затронуть эту тему. Красный вскоре сменился зеленым, и подросток продолжил движение, но в окружении незнакомых людей, с которыми едва ли мог слиться из-за своей внешности. После пробуждения и моментов самоистязания воспоминаниями, юноша был встречен двумя знакомыми лицами. На тот момент ему было всё равно на своих «посетителей», но если бы он судил с ясным умом и без всевозможных истощений… лишь его отце был бы принят в импровизированную палату, а Киске Урахара был бы послан в Дзигоку. Оба бывших капитанов навестили парня, даже и не подозревая, что он мог так быстро очнуться… и от них же он узнал о том, что пролежал в коме чуть больше недели. Как обеспокоенный отец и опытный врач, Ишшин расспрашивал его о всевозможных проблемах и самочувствие, тут и там вставляя информацию о «восстановлении» Каракуры, возвращении жителей и о обеспокоенности сестёр-близнецов за своего брата. Ичиго не отвечал ему словами, лишь изредка кивал, но искренне ценил это. Урахара же… только и говорил что о судьбе Айзена, немного затронул суд над предателем и что-то там сообщал о благодарности всех синигами. Вроде бы, он даже упоминал что-то об особенной благодарности от самого Ямамото… и было ещё что-то про какое-то снятие обвинений и «королевское помилование»… Но Ичиго плевал на это… плевал на синигами… на их благодарность… на всех их подачки… Не ради них он стольким пожертвовал… Не ради них свои жизни отдали Дух Квинси, его Изначальный Занпакто… и… Сокьёку… По завершению «доклада», Урахара удалился прочь, добавив какую-то «искреннюю благодарность» от самого себя… нынешний Ичиго яростно желал сказать лже-продавцу, чтобы тот взял все свои «спасибо» и затолкал себе глубоко в задницу, пока те не вылезут через глотку! Держа руки в карманах, он сжал ладони в кулаки, немного вонзая ногти в кожу. Он всё ещё помнил свой разговор с Айзеном в Уэко Мундо… когда предатель раскрыл ему Хогьёку… рассказал, как создал вторую половину… когда первую сотворил сам Урахара. Сожалел ли шляпник о создании такого чудовищного артефакта или нет – Ичиго было плевать. Один факт того, что капитан-изгнанник создал часть этой мерзости, говорил ему о многом, а большего ему и не было нужно. Сопя через ноздри, он успокоил себя и чуть прибавил темп шагов. С пробуждения, юноша недолго пробыл в импровизированной палате, которой выступила одна из комнат в магазине лже-продавца. Тогда он об этом не задумывался, но, возможно и скорее всего, та вовсю была облеплена какими-нибудь печатями бакудо анализирующего типа. В любом случае… он «выписался» и вскоре вернулся домой вместе с отцом… где подростка уже во всю ждали сестры. Как он тогда же выяснил, за семь дней комы, его отец решил взять на себя большую ответственность и рассказал дочерям о себе и духовном мире, посвятив их чуть глубже в детали относительно синигами и пустых. Их реакции не были однозначными… ибо… они уже знали об этом от Ичиго и Сокьёку… но знали куда больше и глубже, а ещё с другой точки зрения. В общем и целом, теперь все носители фамилии Куросаки в Каракуре были духовно осведомлены об их хаотичном мире. Но как Ичиго вернулся в дом… так кое-кто и нет. Гигай Сокьёку… исчез. Вернее, не просто исчез, а обратился в искры и пепел, как ему потом рассказал Рюукен Иссида, который пришел на «Праздничную Вечеринку» по возвращению парня из недельного сна. Бывший квинси так же без утайки рассказал о своей встрече и беседе с двумя «ходячими оболочками». Информация о том, что синигами хотели поймать его сестёр… вскрыла тлеющие угли гнева в подростке… но ныне он был бессилен и ничего не мог с этим поделать… сам не мог… а вот у его отца были шансы. Так информация передалась Ишшину и не было гнева страшнее, чем гнев родителя, что узнал об угрозе в адрес своих детей. После всего этого… началась самая простая человеческая жизнь, о которой Ичиго грезил после событий с Восстанием Занпакто и Грешниками Дзигоку… вот только… ощущалось всё не так, как ему бы хотелось. Безвкусно… Сыро… Неполноценно… Не жизнь… Не выживание… просто… существование… И с этим ему пришлось мириться. Постепенно, он начал набивать себе режим… ритм, если хотите. Легче всего было начать со школы. До всей каши с синигами, он был прилежным учеником, спортсменом, и крайне активным во всех делах человеком. Почти таким же он и был после объединения с Сокьёку. Она хотела познавать мир… изучать людей… общество… это был для него небольшой стимул, чтобы не отставать в учёбе, но от большинства дополнительных занятий пришлось отказаться. Теперь же… лишившись сил… он решил восстановить эти мосты. Он быстро наверстал что-то пропущенное или неизученное… и вообще, учеба начала даваться ему как никогда просто. Каждый материал усваивался им с завидным отличием! Его успеваемость настолько возросла, что он буквально дышал Урю в затылок, за звание абсолютного отличника!... только вот Ичиго не волновали всякие титулы. Он учился… просто потому что… и всё… Вслед за учебой пошла клубная деятельность. Хоть он и был лишен духовных сил, его физическая подготовка и навыки остались при нём! Так он присоединился к относительно недавно сформировавшемуся клубу кендо… который не продержался и года, распавшись то ли из-за нехватки бюджета, то ли из-за низкой активности. Ичиго это ничуть не волновало, ведь это было лишь небольшое отвлечение… да и… честно говоря, ему там было скучно. Желания искать другой клуб у него не было… хотя он и знал, что легко мог бы вернуться в старое додзё каратэ, куда ходил ещё в детстве и где поныне активничала Тацуки… и так он решил найти себе подработку. Вообще… у него раньше была одна… но ещё Сокьёку выдернула его с той работы, крайне неприятно высказавшись о бывшей начальнице. Это дело было настолько незначительным, что он почти никогда об этом не вспоминал. В общем… имея твёрдую репутацию в школе и поддержку от отца, он занялся поисками… и представьте себе его удивление, когда в дом пришло письмо от… Киске Урахары. Ичиго сразу же принёс конверт на кухню и сжёг над газовым огнём. Он не знал, что там могло быть, да и знать не хотел. Вакансия? Приглашение? Деньги? Ну… теперь это была обгорелая бумага, сброшенная в мусорку и вывезенная черт пойми куда. А подработка всё же нашлась! Будь то воля судьбы или случайное стечение обстоятельств… однажды Ичиго возвращался после школы домой. Дело было осенью, но день был вполне себе приятный. Идя проверенной дорогой, он случайно наткнулся на до боли знакомую кофейню… переместившаяся в другое место, но всё же та самая кофейня с тематикой джаза, в которой Сокьёку попробовала приготовить кофе!... и через крупные оконные стекла он увидел как к бариста приставали два каких-то панка. Сил противостоять уродцам духовного мира у него больше не было… но те и не были нужны, чтобы надрать задницы паре выскочек! Так он защитил кофейню от двух грабителей и по совместительству нашел себе подработку в виде помощника бариста. И хотя навыков у него не было, он быстро учился и уже вполне себе мог работать сам. В общем… он немного поставил свою жизнь на ноги, набивая репутацию и небольшие связи для приемлемого существования… и всё равно… где-то в глубине души… он был вынужден признавать, что всё это не ощущалось полноценным… скорее… фальшивым. Как отчаянная попытка оставить след перед кончиной или что-то в этом роде. Но он привыкнет… Лишь чуть больше года прошло… на восстановление понадобиться время и явно не малое… Такие мысли его угнетали, хотя он это мастерски скрывал. Слишком часто он думал о том, что все его послевоенные свершения были лишь показухой на общество… цирковым гримом… попыткой… обмануть… себя… Не счесть, сколько раз он сидя за столом, разделяя еду со своей семьёй, задумывался над этим и неосознанно терял ход времени. Сестры не могли понять, что у него было на уме и это его радовало. У них были свои жизни и свои истории, в которых он должен был быть опорой, защитой и, в случае чего, клинком. Его проблемы не должны были влиять на них. А вот отец похоже понимал… и даже слишком хорошо. Это в равной степени тревожило и успокаивало Ичиго. Если его… назовём это меланхолией… дойдёт до крайностей, то он всегда сможет поговорить об этом с отцом, зная, что тот выпрямит ему мозги и поможет. Но всё же… было это чувство… что это лишь его дело… что лишь он виноват в своём состоянии… что только он сам сможет найти что-то, что вернёт ему вкус жизнь… придаст смысл всем его нынешним достижениям… что-то, что разделит эти свершения… что-то… или… Услышав тихий смешок, Ичиго роботизировано замер на месте. Смех был реальным и исходил со стороны, куда он собственно и повернул голову… увидев на заснеженной скамье под светом лампы и падающим в вальсе снегом… пару. Два подростка... Девушка и парень… Простая зимняя одежда. Простая обувь. Простое… всё. У девушки была вязаная шапка с двумя помпонами на манер ушек или рысьих кисточек. У парня не было шапки, но был длинный шарф, неумело несколько раз обвитый вокруг шеи и всё ещё свисающий назад. Они сидели очень близко друг к другу, осторожно держась за неприкрытые руки. Кожа у обоих красноватая от контакта с холодам и можно было разглядеть следы влаги – скорее всего, они играли в снежки или что-то вроде того. Иных людей вокруг практически не было… а для двух голубков и вовсе существовали лишь они двое. Их лица начали медленно приближаться друг к другу, остановившись на контакте носами. Нежно потеревшись кончиками оных, они вновь начали сокращать дистанцию, намереваясь достичь контакта губ и… Ичиго отвернулся и продолжил путь. Его лицо всё ещё сохраняло выражение стойкой нейтральности с присыпкой отрешенности, свойственных взрослому и деловому человеку, чьи мысли могли быть только о будущем или о собственном бизнесе… но вот глаза… в его карих глазах было чувство, известной всем людям. Такое… которое может ранить ужасно глубоко… Такое… шрам от которого долго будет зарастать… Извечная сестра печали, что настигает всех всегда… и имя этой даме… несчастная тоска… Снег мягко хрустел под ногами, дополняя городской шум. Луна возвышалась в зените. Звезды ярко мерцали, подобно фонарным столбам. Всё больше людей возвращалось домой, отчего пустели улицы. Даже машины всё реже рассекали по дорогам. Свет мелькал в окнах частных и многоквартирных домов, но всё больше жилищ погружалось во тьму. Ичиго Куросаки… Герой «Зимней Войны»… Бывший пленник Синигами… ныне подросток без сил… держал свой путь домой, к ожидавшим его сестрам и отцу… ощущая в груди лишь серую пустоту…