На одну ночь

–Енисейская, ты свои лесбийские штучки оставь при себе, напомню, что женщины меня не интересуют, – Татищева даже не посмотрела в сторону своей навязавшейся собеседницы, слишком уж миловидное у неё личико, по крайней мере, так считала сама Юля. Руслана всегда казалась ей чересчур женственной. Вот бывают девушки просто красивые, изящные, в каких-нибудь элегантных платьях, а образ Русланы, напротив, никогда не подчеркивал её достоинств, а прямо и громко о них кричал. Она никогда не стеснялась оголяться, плевать ей хотелось на сальные шуточки в свой адрес, которые она мгновенно пресекала своей очередной язвой, плевать на хищные взгляды вокруг, она лучше выколет им всем глаза, чем прикроется не по своему желанию. Енисейская была упрямой, возмутительно дерзкой, одновременно горячей и холодной, именно этими качествами она неестественно сильно притягивала и манила к себе. И как бы сильно Юля не старалась игнорировать все звоночки, она тоже тянулась к рыжеволосой бестии. –Ты врешь сама себе, это ведь очевидно, – протягивает сладостно, почти певчим, жаль только, прокуренным голосом, –Зачем тебе этот Антон? Он же на тебя даже не смотрит. А знаешь почему? Потому что глаза свои в задницу заснул и не видит нихуя. Я то всё вижу четко и ясно, – вновь её невыносимо обворожительная ухмылка, смягчившая реакцию на столь резкое высказывание в сторону друга детства Татищевой. И всё же, если признаться честно, с каждой секундой Юле становилось понятнее, почему так много мужчин и женщин ведутся на эту язву. Татищева усмехается, слегка приподняв уголки губ. Это действительно слегка забавно, то, как Руслана всё время указывает ей на минусы Антона. Юля и сама прекрасно знает и видит, что её объект симпатии далеко не идеален, но разве ей под силу заглушить свои чувства, которые бушуют в груди на протяжении почти двухсот лет. Но ведь всегда можно перенаправить свой интерес на другую персону? Всего на один раз, на одну ночь, как она может позволить себе это, разве совесть не загрызет? Не загрызет, когда на месте ночного компаньона будет Енисейская, которая как раз так яро выражала своё желание провести время с Татищевой наедине. Если подвернулась возможность, разве можно ей не воспользоваться. ••• Возможно, это всё вина алкоголя, слишком резво он ударил в голову, а возможно, это давнее,р потаённое желание, наконец воплощающееся в реальность. Чужое тело такое горячее на ощупь, его приятно трогать, а главное, что это вполне позволительно в их ситуации. Юля осторожно и робко проводит ладонью вдоль талии Русланы, спуская руку на бедро девушки, притягивая её чуть ближе к себе, оставляя несколько поцелуев на шее, вынудив Енисейскую прикрыть глаза из-за оттеночного удовольствия. Руслана позволила Татищевой вести процесс, пускай та и была неопытной в подобных делах даже с мужчинами, что уж говорить про близость с девушками. На пол полетели первые вещи, тонкая полупрозрачная блузка Русланы, следом за ней упали черная накидка и белая футболка Юли. Избавляться от оставшихся вещей они не стали спешить, хотелось "изучить" друг друга пока что только сверху. Татищева вновь припала к чужой белоснежной шее, не осмеливаясь оставлять на ней красных следов, она оглаживала хрупкие плечи, перемещала руки на спину, пальцами проводя вдоль выпирающих позвонков, еле ощутимо спускалась ниже, ощупывая округлые ягодицы. Ей действительно давалось это с трудом, такая вседозволенность впечатляла и пугала одновременно, но Руслана решила, что у нее получится слегка сгладить эту неуверенность. Енисейская прижалась ближе, тем самым заключив Юлю в подобие откровенных объятий, которые оказались ещё чувственнее, чем Татищева могла бы себе представить. Опалив её шею горячим дыханием, Руслана приподняла голову и оставила на чужой горячей щеке ласковый поцелуй. Этот жест действительно помог Юле успокоиться, впервые за всё это время ощутить комфорт. Кто бы мог подумать, что лёгкий поцелуй вселит в девушку такую уверенность и желание продолжить, доставить удовольствие не только себе, но и партнёрше этой ночью. Придется немало постараться, но это точно будет того стоить.