Dark signs

— Вечером… реферат… препод… позову ребят… Низкий голос вещает будто из-под толщи льда и лишь эхом доносится до ушей. Хенджин даже не слышит его — голова занята совсем другим. Мозг уже оказывается неспособным обработать звуковой сигнал. — Ау, — чуть громче, но так, чтобы не возмутился преподаватель, повторяет Крис уже не в первый раз. — Ты здесь вообще? Хёнджин? Наконец юноша отмирает. Проморгав остаточное наваждение, Хёнджин поворачивается к другу, что битые десять минут рассказывал о планах на ближайшие выходные. — М? — Что с тобой? Всё путём? — Да так, это я… просто задумался, — не хочет, чтобы Крис волновался лишний раз, но знает, что тот не отстанет, пока плоскогубцами не вытащит из глубин души всю правду. Такой человек. — Да ладно? И о чём же? — издаёт приглушённый смешок заинтересованный парень. — О слиянии с бесконечно-вечным, — фыркает в ответ Хёнджин. Хван сталкивается с недовольным взглядом Криса. Понимает, что тот хочет узнать о всех проблемах и тягостях и помочь взрослым, трезвым советом. Бану присуща невероятная черта личности — зачастую он вёл себя играючи, будто ребячество и свобода десятилетнего мальчика были заперты в теле молодого человека, давно минувшего пубертат, мог поладить с кем угодно, в результате чего обрёл пол-университета друзей, всегда был душой компании, но если кто-то в беде, неважно близкий или незнакомец, Крис готов безвозмездно жертвовать собой. Хёнджин уверен: в прошлой жизни он наверняка спас его от гибели, и теперь Бан отплачивает ему в настоящем. — Ладно, так и быть, — Хван сдаётся. — Думаю об одном парне… — Втюрился что ли? Неужели сам «сокрушитель сердец» Хван Хёнджин возвращается на ринг? Бан яростно подмигивает другу с широкой улыбкой. «Выглядит, как осёл в припадке» — думает Хёнджин. — Не гони лошадей, Крис, я может ещё не готов. Ещё не до конца пережитое болезненное расставание с человеком, которому Хван посвятил весь свой крошечный мир, снова даёт о себе знать учащённый пульсом и опущенным на пустую тетрадь с неначатым конспектом печальным взглядом. Прошло почти два года. — Хёнджин, нельзя так надолго закрываться в себе. Тебе нужен человек, — друг всегда попадает своими словами прямо в сердце. — Расскажи мне о нём. И опять эта хищная, издевательская улыбочка озаряет лицо Криса. Он любил помогать друзьям в делах любовных, но нередко подтрунивал над ними по этому поводу. — Помнишь того парня с вишнёвыми волосами, с которым у меня совместные лекции по мат анализу? — Осторожно начинает Хван. — Тот придурковатый бэд бой, который чуть не сбил тебя с ног, пихнув под рёбра в первый же учебный день? Умоляю, скажи, что ты шутишь. Я узнавал про него через своего знакомого, нелюдимый тип, с неясным, может даже тёмным прошлым. Тебе не стоит с ним связываться, — обеспокоенно затараторил Бан. Но Хёнджин не шутил. От этого становилось стыдно перед другом — он ведь знает как тяжело пришлось Хвану после прошлых отношений. Крис чуть ли не самолично зализывал каждую ранку, нанесённую предыдущей пассией товарища и обязался защищать Хёнджина.

***

Всю неделю тот парень не появлялся в университете. Заболел, уехал или просто прогуливает — Хёнджин не знал. Красноголовый вполне мог всё это время и за решёткой сидеть, казалось, это было в его стиле. Отсутствие юноши пробудило в сердце Хёнджина противоречивые чувства. Хван, как и все его друзья, присутствующие на посиделках у Криса дома на долгожданных выходных и уже прознавшие про того, кто отвлекает хорошего мальчика, отличника и гордость факультета Хёнджина от университетских заданий который день, считал, что влюбляться в «плохого мальчика» — плохая идея. Сам Минхо — так себе идея. Однако, когда юноша просматривал социальные сети своего объекта симпатии, убив на их поиски несколько часов и, в конечном итоге, растормошив немало людей со своего и чужих потоков, то понял, что деваться уже некуда — крепко влип. У Хёнджина есть типаж, и это определённо не смазливые бэд бои. Всю жизнь спокойного и немного застенчивого парня тянуло на солнечных, излучающих теплоту и внушающих безоговорочное доверие людей. Все его влюблённости сопровождались ощущением расцветающих в животе хрупких бутонов сирени. В этот раз всё было иначе. Неподдельный интерес растворялся в страхе и предвкушении боли, приправленной тянущим ощущением внизу живота. Да, Минхо определённо привлекал внимание. Как минимум внимание одного конкретного человека точно.

***

Все, от мала до велика, искреннее ненавидят понедельники. Выходя из дома, ты уже знаешь, что по пути до учебного заведения или места работы будешь лицезреть лишь недовольные, полусонные лица таких же обречённых на долгий и мучительный день страдальцев, как и ты. По-видимому, сегодня — исключение. В здание университета Хван залетел словно на крыльях, а Крис молился всем Богам, чтобы они не оказались крыльями любви, иначе их хрупкие, обмотанные бесчисленными пластырями и пропитанными йодом бинтами косточки будут безжалостно переломаны маленьким дьяволёнком с испепеляющим острым взглядом. — Ты чего такой воодушевлённый сегодня? Если это передаётся воздушно-капельным путём, то я уношу ноги, — шутит Крис, показательно отстраняясь от друга. — Да ну тебя, — с улыбкой отвечает Хёнджин. — Рассказывать заранее не буду, а то опять придётся слушать от тебя лекции. Бан размышляет о том, стоит ли беспокоиться раньше времени и просить не создавать себе лишних проблем, но решает не строить из себя мамочку, повёрнутую на гиперопеке, в очередной раз. Пусть сначала разберётся сам. Попрощавшись с Крисом до совместной лекции и дойдя до нужного этажа, Хван заходит в аудиторию, глазами тут же выискивая вишнёвую макушку. Ничего необычного — Минхо сидит за самой последней партой, прибившись к окошку и что-то читает. Глубоко вздохнув, Хёнджин на слегка подрагивающих ногах поднимается по лестнице к заветному месту. Минхо не обращает внимание ни на рюкзак, что с грохотом от тяжести учебников, библиотечных книг и кучи непредназначенных для учёбы вещей, упал на деревянный стул, ни на приземлившегося рядом парня, который, после недолгого копошения в вещах, явно к нему обращался. Ли нехотя снимает наушник из правого уха и смотрит на человека, посмевшего отвлечь его от столь важного дела, как прослушивание любимой музыки и чтения очередного романа, с упрёком и убийственным огоньком в глазах. — Ээ… — Хёнджин пугается взгляда Минхо, читает в них неприязнь или, возможно, даже неприкрытую ненависть и скользит по его джинсам, что так завораживающе обтягивают накаченные бёдра юноши. Занимается спортом? Зачёсывает назад упавшие на глаза тёмные волосы, отросшие почти до плеч, и прочищает горло, чтобы продолжить более ровно. — Я говорю, препод на прошлой неделе распределил всех по парам для реферата и мы с тобой оказались вместе. Надо всё обсудить, а то в пятницу дедлайн. Хван выжидающе ждёт, пока Минхо закроет и отложит книжку, но снова отводит взгляд, когда тот смотрит на него стеклянными глазами с кошачьим разрезом и чёрной радужкой, кажется, глубиной с Марианскую впадину. — Есть бумажка? — Выдаёт Минхо. Несмотря на грубость в тоне, Хёнджину кажется, что стоило включить диктофон на телефоне, чтобы потом поставить его бархатный голос на будильник. Он впервые слышит Ли так близко и чётко. Спустя пару секунд, которые понадобились Хвану, чтобы осознать что сказал парень, он выуживает из непроходимых дебрей своего рюкзака непонятно каким образом оказавшийся там чек из круглосуточного магазина у университета. Хёнджин разглаживает бумажку и протягивает Минхо, который тут же что-то вырисовывает на ней чёрным маркером. Пока есть пара мгновений, Хёнджин, уже в который раз за эти несколько месяцев, рассматривает профиль человека, который больше напоминал статую античного Бога, такой же безукоризненный и недостижимый. — Напиши мне, когда у тебя закончатся лекции, решим как и где будем работать, — после короткого диалога парень втыкает в ухо наушник, не желая ни продолжать разговор, ни смотреть на собеседника. Хван расценивает получившуюся беседу, как небольшую победу и спешит вернуться на привычное место, чтобы не трястись от одного нахождения рядом с парнем, завладевшим его разумом. Страх того, что Минхо узнает, что преподаватель не делил студентов на пары, а позволил им выбирать напарников самостоятельно, уходит на задворки сознания.

***

Хёнджин, как маленький мальчик, приглашающий понравившуюся девочку погулять после уроков, идёт к назначенному месту — библиотеке. Минхо предложил встретиться там и начать работу над рефератом. Ну, как предложил, коротко и безоговорочно поставил перед фактом. — Садись, — вместо приветствия говорит Минхо, — чем скорее начнём, тем скорее я свалю отсюда. Хван не удивлён и не расстроен грубостью парня, напротив, искорки в его глазах загораются, предвкушающие какого-либо контакта с этим рыцарем смерти. Кидая свои вещи куда-то в сторону, он разглядывает худую, но крепкую фигуру Ли, на котором привычная чёрная одежда: укороченная кожанка, одетая поверх толстовки, и потёртые джинсы, выглядит привлекательно и, стоит признать, соблазнительно. В ускоренном режиме студенты штрудируют конспекты с лекций и взятые с библиотечных полок учебники в поисках нужной информации. Спустя два часа, проделав весомую часть работы, они договариваются встретиться здесь же на следующий день.

***

Так проходит неделя. Каждый день Хёнджин с предвкушением ждал совместной лекции по мат анализу, чтобы без стеснения поглазеть на Минхо, который никогда не замечал косых взглядов в свою сторону, из-за того, что был увлечён всё новыми книгами, или послеобеденной работы над рефератом с предметом обожания. На удивление, за это время лёд в их отношениях не тронулся. Хёнджин потерял веру — надеялся, что совместной учёбы будет достаточно, чтобы узнать Ли поближе, но тот никак не шёл на контакт и на все попытки поговорить о чём-то, отвлечённом от университетских забот, отвечал острым, как лезвие, взглядом. И всё-таки, Хван продолжал думать об этом парне днями и ночами. Он сдался своей потребности быть любимым и по неизведанной причине думал, что Минхо — тот, кто ему нужен. Хёнджин, игнорируя тревожные звоночки в самих глазах Ли, хотел снять с него эту маску грубого и опасного социопата, ощущая за ней что-то родное и тёплое, давно забытое и зарытое глубоко внутри. В субботу, уже после сдачи заветного реферата, Хван снова осел в библиотеке. Это место стало таким привычным, что он решил готовиться к приближающей зимней сессии не у себя в крохотной комнатке, а здесь, в тишине и покое. Начало смеркаться, студенты разбредались по тёплым домам, а закрытие библиотеки было уже не за горами. Хёнджин, вымотанный за эту непростую неделю, решил побаловать себя горячим, сладким кофе в своей любимой кофейне, находящейся близ здания университета. Он давно там не был. Распахивая двери, парень чувствует, как его отдаёт теплом помещения и терпким запахом кофейных зёрен. Хёнджин подходит к стойке, отвлекаясь на телефон. — Добрый вечер! Что желаете? — говорит знакомый приятный голосок. Хван поднимает голову. — Минхо? — он и подумать не мог, что парень работает здесь бариста. Мягко говоря, это место совершенно не подходит его привычному образу. Однако на лице Минхо расцветает улыбка, которая, кажется, растапливает целый айсберг вокруг них. — Я, — мягко отвечает Ли. — Так что, Хван Хёнджин, могу я предложить Вам что-то из сезонных напитков? — Знаете, сделайте на свой вкус, что пожелаете, — играюче предлагает Хёнджин. Ему кажется, что эта случайная встреча — шанс добраться до ледяного сердца принца на чёрном коне. Не может же он и вправду быть таким айсбергом? — Хм, — задумывается Минхо, прикидывая варианты, — как скажете. Через несколько минут на месте для выдачи перед лицом Хвана оказывается бумажный стакан с кофе, украшенный сверху порцией взбитых сливок и корицей. — Пожалуйста, — облокачивается на стол Минхо, — пробуйте. С превеликим интересом Хёнджин делает небольшой глоток тёплого кофе. Кислая вишня со сливочным сладким вкусом и двойная порция кофе. В стиле Ли. — Это ужасно вкусно! Спасибо, — восхищённо произносит парень. — Хорошего дня, Хёнджин, — обернувшись вслед, уходит Минхо, услышав колокольчик, оповещающий о приходе новых посетителей. Только переступив порог кофейни, намереваясь пойти в сторону дома, Хван вспоминает о традиции кофейни — бариста оставляют на стаканчиках послания. Однако вместо привычного «Счастья», «Уюта» или «Удачи» на картоне красуется «Погуляем завтра?». Сердце пропускает удар. Хёнджин промаргивается и читает надпись ещё раз. А того ли Минхо он только что встретил?

***

— Привет! Не замёрз? Давно ждёшь? — Налетает Минхо, не успев подойти к Хёнджину. — Привет, вот, только пришёл. Видеть Минхо в такой же тёмной, закрытой и мешковатой одежде как обычно, но с яркой улыбкой, подведёнными чёрным карандашом глазами и открытым, тёплым кошачьим взглядом — непривычно. — Может зайдём в круглосуточный, поедим? Я угощаю, — предлагает Ли. Так, сидя с Минхо за столом в магазине и поедая горячий рамён, запивая его газировкой, Хёнджин чувствует себя ужасно комфортно, на своём месте и со своим человеком. Парень наконец отвечает на все вопросы о себе и позволяет заглянуть в душу. Хван узнаёт, что он кошатник — дома у него целых три кота с забавными кличками, каждого из которых он спас от гибели, любит читать романы и слушать мелодичную музыку о любви, работает в той кофейне уже полгода вечерними сменами, когда студенты уже разбрелись по домам, и зависим от всего, что связано с вишней, что объясняет цвет волос и выбор кофе. — Прости за любопытство, — сомневается в тактичности вопроса Хван, доедая лапшу, — но почему ты стал так вежлив и открыт со мной? Куда делась та грубость и отстранённость? Минхо медлит с ответом, но по-прежнему мило улыбается Хёнджину. — Я тщательно выбираю близких людей в свой крохотный круг общения и не хочу быть фальшиво добрым даже с теми, на кого мне плевать. Ты изначально мне понравился, — на этих словах Хван краснеет и прячет глаза в пустой упаковке от рамёна, — просто присматривался. Кажется, сердце выросло в размерах раз в пять, иначе что ещё так сдавливает грудную клетку изнутри. Хёнджин сталкивается с кошачьими глазами Минхо и вместо беспросветной тьмы видит там россыпь горящих на небосводе звезд. Его взгляд гипнотизирует и лишает дара речи. На выходе из магазина Ли берёт Хвана за руку под предлогом «На улице почти нулевая температура, а мы без перчаток», игнорируя существование карманов, и одаривает того нежной улыбкой. Спустя пару шагов Минхо открывает рот в букве «О», будто внезапно вспомнил о чём-то важном и достаёт из-за пазухи несколько бутонов сирени и протягивает их Хвану. — Символ чистой любви. Раз сирень искусственная, то думаю это значит, что чувства никогда не умрут, — вкрадчиво смотря в глаза Хёнджину, говорит юноша и, медленно сокращая расстояние, припадает к губам. Хван же, пытаясь успокоить шумное сердце, что норовит выскочить из грудной клетки, думает, что никогда так сильно не ошибался, навешивая на людей ярлыки.