Успокоительное

— Рёмен, отец твой Ад, Сукуна! — Итадори, крайне вымотавшийся после длинного дня, уже около часа силился посмотреть телевизор и хотя бы на толику расслабиться, однако парень, что из стороны в сторону маячил перед экраном, не давал сконцентрироваться на фильме даже на долю секунды. — Прижми, наконец, своё мягкое место к не менее мягкому дивану, пока я не кинул в тебя что-нибудь совсе-е-ем не мягкое! — Меня поражает твоё филигранное спокойствие и незыблемая уверенность в том, что за подобные высказывания ничего не прилетит тебе, засранец мелкий, — прорычал недовольный Сукуна, исподлобья глядя на безмятежную мордашку.         — А меня — твоя излишняя нервозность, — в тон ему отозвался Юдзи, предусмотрительно пропустив вторую часть сказанного Сукуной мимо ушей, ибо уклонение от выпадов агрессивного Рёмена в его планы на вечер не вписывалось от слова совсем. Чтобы хотя бы немного видеть происходящее на экране действие, он накренился в сторону, оперся на локоть и вытянул шею. — В чём причина твоих метаний, любовь моя?        — Избавь меня от этих высокопарных романтических бредней, — огрызнулся Рёмен, тем не менее, плюхаясь на другую сторону дивана и принимаясь за методичное раздирание листка со списком продуктов, что так удачно попался под руку.        Итадори исподлобья глянул на Сукуну, пару раз пробежался глазами по его лицу, отмечая залегшую между бровей морщинку. Хотел было что-то сказать, однако решив, что погоды его слова сильно не поменяют, лишь поёрзал, устраиваясь поудобнее на своём месте, и вновь уставился на экран, возвращая течение мыслей в русло сюжетной линии фильма. Долго, однако, он удержаться там не смог: отвратительно режущий по ушам звук намеренно медленно рвущейся бумаги заставил бы даже самого спокойного в мире буддиста взорваться не хуже атомной бомбы.        — Рё, какого ж хуя?! — молнией громыхнул парень, подскакивая на диване и вновь вперивая гневный взгляд в Сукуну. — Ты, блять, можешь просто успокоиться?! Откуда столько нервов?        — То есть тебя вот вообще ни разу не ебет завтрашнее мероприятие? — искренне изумился Сукуна, ловя взор тяжело дышавшего Юдзи.        — Сейчас меня ебет только то, насколько методично ты умудряешься выносить мне мозг по его случаю, — раздраженно ответил парень, глубоко вдыхая и силясь расслабиться, дабы удержаться от соблазна запустить в чужую башку пультом от телевизора — ни к чему хорошему это точно не приведет. Проверено. — Ничего страшного завтра не произойдёт, мы не на опознание чьего-то трупа едем!        — Шути-шути.. — фыркнул Сукуна, возобновляя хаотичные метания перед телевизором. — Ты, я надеюсь, понимаешь, насколько это важная херня?  — Опознать чей-то труп? — ехидно поинтересовался Юдзи, жестами отгоняя Рёмена в сторону. — Уйди, татуированное недоразумение, заклинаю тебя, отодвинься!   — Итадори, ты можешь сконцентрироваться на чём-то, кроме фильма? — медленно, но очень верно начал закипать тот. Высоко поднятые брови и сжатые в кулаки ладони выдавали это лучше любых слов. — Или тебе настолько насрать?        — Нет, мне действительно интересно, кто убил ту прелестную девушку, — с серьёзным видом кинокритика отозвался парень, продолжая извиваться так, чтобы увидеть хотя бы что-то за спиной любимого.        Это стало последней каплей.  Во взгляд, обращённый к развалившемуся на диване Юдзи, Сукуна вложил всю свою нервозность и моментально вспыхнувшую злость. Несколькими стремительными шагами он оказался возле дивана и рывком выбил из расслабленных пальцев пульт, нависая над вмиг переменившимся в лице Итадори.        — Твое гребанное ледяное спокойствие и неуместные шуточки мне поперёк горла, засранец, — прошипел Сукуна и дёрнул верхнюю пуговицу рубашки Итадори, одновременно сводя его руки над головой и больно прижимая их к жёсткому подлокотнику.        Юдзи испуганно дернулся, но куда там: хватка у Рёмена мертвая. В лице любимого не было сейчас и грамма адекватности, а ладони всё сильнее сдавливали не прикрытые тканью хрупкие запястья.        Сукуна влажно и пошло провёл языком по его скуле, задевая мочку уха и глядя в глаза с откровенно злобной насмешкой. Пальцы его правой руки пробежались по торсу Итадори, то расстегивая, то просто срывая несчастные пуговицы. Те с легким стуком беспорядочно прыгали по деревянному полу, теряясь под мебелью.        — Рёмен.. — Юдзи задохнулся, когда Сукуна с нажимом провел ладонью вверх по его оголённому животу. В красных глазах его плясали черти, одновременно пугая и возбуждая до спазмов в горле.         Сукуна рывком выдернул ремень из джинсов Итадори, двинул коленом, упираясь тому в пах, срывая этим самым с в момент пересохших губ сдавленный стон: от неожиданно грубых действий парень завелся не хуже, чем от привычной мягкости. Итадори почувствовал, как кожа обвивает его запястья, и попытался вырваться из железной хватки Сукуны.        — Рёмен, черт бы тебя подрал! — прошипел он.        — Черт сейчас будет тебя, — издевательски горячий шепот обжег ухо, пуская вниз по позвоночнику толпу предвкушающих мурашек. — Причем так, что сидеть на своем обожаемом диване ты в ближайшую неделю спокойно не сможешь.        Рёмен отпустил его связанные запястья и, лаская торс легкими поглаживаниями, медленно двинулся ниже. Он сладко выцеловывал на шее Юдзи абстрактные узоры, заставляя того поверить, что, как и всегда, будет нежен. Тот постанывал, подаваясь вперед. Резкий укус в плечо — Итадори вскрикнул. Сукуна обнял рукой его талию и прихватил губами горошину соска, проворные пальцы забрались в джинсы и коснулись возбужденного члена через ткань боксеров. Итадори выгнулся дугой, и снова стон сорвался на крик, когда Сукуна, прикусив на миг сосок, проложил по груди дорожку яростных укусов, одновременно с тем снимая, наконец, джинсы вместе с бельём с узких бёдер, обхватывая ладонью его член. Рёмен на миг потянулся к губам Юдзи, даря легкий поцелуй, быстро им же разорванный. Итадори недовольно заворчал, но в следующее мгновение рот его любовника без предупреждения сомкнулся на пульсирующем от возбуждения члене, срывая с приоткрытых губ длинный стон, больше подходящий на скулёж. Сукуна, не церемонясь, принял сразу глубоко, заставляя Юдзи чуть ли не взвыть, а затем почти полностью поднялся, втягивая щеки, и едва-едва подразнил кончиком языка головку.         Итадори снесло крышу. — Сукуна-а! — жалобно выстонал он и толкнулся вперед, отчаянно дергая связанными руками. Сейчас он как никогда желал зарыться пальцами в жестковатые розовые волосы, схватить их так, чтобы любовнику с ёбанными садистскими наклонностями тоже стало больно.         Тот и сам был возбуждён донельзя. Собственный стояк требовал немедленного внимания. Подрагивающей рукой Рёмен расстегнул пуговицу с молнией на брюках, и его член уперся в бедро Юдзи. Рёмен жарко выдохнул и положил два пальца на губы Итадори, погладил самыми кончиками подушечек чуть потресканную поверхность и легко проник внутрь, не встречая сопротивления. Итадори, не смея отвести глаз, неловко обвел фаланги и подался вперед, чтобы пальцы легли на язык. Подобное за полтора года отношений происходило во второй раз, и он не сразу понял, что именно от него хотят: какая, нафиг, слюна, если всегда есть прекрасная смазка с ненавязчивым яблочным ароматом?  — Вот так, — самодовольно ухмыльнулся Сукуна. — А теперь глубже и усерднее. Постарайся-постарайся.   Юдзи сбился с ритма от того, как прозвучали эти слова в тишине комнаты, что периодически разбавлялась лишь треском голосов из телевизора. Он бросил почти умоляющий взгляд на Рёмена и позволил телу двигаться так, как оно хотело. Губы обхватили пальцы, горло, еще не успевшее привыкнуть, лихорадочно смыкалось, Итадори мокро провел языком по всей длине, вылизывая до основания.  Помутневший в одно мгновение взгляд Сукуны стал лучшим поощрением: — Знал бы ты, как по-блядски сейчас выглядишь.  Пальцы с тихим звуком выскользнули изо рта и тут же, влажные, оказались на внутренней стороне бедра, после довольно резко проникая внутрь, начиная растягивать Юдзи.   Итадори зажмурился и до ноющей боли сжал кулаки, наверняка оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. Стоны его будто отражались от стен и множились, превращая комнату буквально в средоточие похоти. Сукуна бросил на него пылающий взгляд, добавляя третий палец, и чуть погодя, принялся разводить их в стороны, еще сильнее расширяя стенки. Задыхаясь от отголосков злости и сковывающего все тело возбуждения, он покрывал поцелуями внутреннюю сторону бедер Итадори, и оба были уверены, что следы от засосов не сойдут еще не одну неделю.        Юдзи, не успевший вволю поразмышлять о том, как будет скрывать все это пёстрое великолепие, вновь ощутил искусный язык Рёмена на своих сосках. Кажется, тот решил довести любовника до сумасшествия этими медленными ласками, перемежающимися с весьма болезненными укусами.        — Хватит, — дрожащим голосом прошептал Итадори. — Прекрати, пожалуйста-а...        Сукуна встал на колени и резким движением снял с себя футболку, а следом и брюки с бельем, отправляя ненужную одежду прямиком на пол. Он подтянул Юдзи ближе, устраиваясь между его призывно разведенных ног, и, едва сдерживая себя от слишком резких движений, начал преодолевать сопротивление — несильное, впрочем — мышц. Итадори закусил губу, но подался вперед, желая ощущать эту сладкую боль в себе снова и снова. Сукуна простонал сквозь стиснутые зубы, прочувствовав все нетерпение любимого, и одним рваным толчком вошел до упора. Парень всхлипнул и изогнулся, когда Рёмен прижался к нему всем телом. Губы успокаивающе мазнули поцелуями по щекам, носу, глазам, Сукуна целовал его влажный от пота лоб, виски, обжигая дыханием беззащитное горло, начиная двигаться все резче.         — Развяжи, — выстонал Итадори.  Рёмен, подумав, что ему в самом деле не хватает ощущения родных рук на теле, освободил тонкие запястья, и Юдзи тут же обвил его, притягивая для нового поцелуя.     Одуряюще пахло страстью и мускусом. Итадори обхватил ногами талию возлюбленного, выдавая умопомрачительные стоны. Сукуна, выбрав быстрый темп, снова растерял всю мелькнувшую в нем нежность, и жесткие поцелуи-укусы начали раскрашивать тело Итадори вторым слоем, причиняя какое-то совсем извращенное удовольствие от коротких вспышек боли.         — Быстрее, — хрипло выдохнул Юдзи, впиваясь руками в сильные плечи и очерчивая черные круговые линии большими пальцами. Сейчас его не заботило, что короткие ногти оставят на коже яркие следы, ведь урон, причиненный ему Сукуной был во много раз больше. Рёмен обхватил ладонью его член, лаская грубыми, рваными движениями под стать тем, какими вталкивался в податливое тело под собой. Итадори уткнулся носом в сильную шею, срываясь на крик, когда неугомонный садист сжал пульсирующую плоть у основания, не давая кончить.        Итадори почувствовал, как Сукуна напрягся. Он снова сжал запястья парня, заводя их за голову, другой рукой отпустил член и схватил Юдзи за горло. Потемневшие от страсти глаза гипнотизировали. Итадори изогнулся, уже почти чувствуя подступающий оргазм и одновременно задыхаясь от хватки на шее, но был не в силах разорвать зрительный контакт. Да Сукуна и не позволил бы, тяжелой тенью нависая прямо над его лицом. Мгновения относительной тишины разбились низким стоном на два голоса, когда любовники одновременно достигли вершины наслаждения.         Юдзи обессилено опустил подрагиваюшие веки. Сладкая тяжесть чужого тела была сейчас такой родной и нужной. Рёмен вплел пальцы в розовые волосы и, довольно вздохнув, прижался щекой к плечу Итадори.       — И что это, нахуй, такое было? — голос предательски сипел после протяжных стонов и резких криков, но Итадори должен был выяснить причину столь внезапного нападения на свою тушку.        — Весьма неплохое успокоительное для меня, — безмятежно отозвался Сукуна, растягивая издевательски ослепительную и самодовольную улыбку.        — Очень надеюсь, что помогло, — съязвил парень, морщась от саднящей боли по всему телу. Разукрашен он был просто восхитительно. — Нет, блять, главное, стресс у тебя, а страдать я теперь должен, причем, видимо, за нас обоих, — лениво проворчал Итадори. Вышло больше обиженно, чем угрожающе. — Я могу извиниться... — бархатисто прошептал Сукуна. — Пошел в жопу, придурок. — В твою? — попробовал было пошутить Рёмен, но поймав осоловевший взгляд Итадори, слегка его приобнял, показывая, что на данный момент сдается. — Окей, все, не лезу. Повернув голову, Сукуна все еще темными глазами выцепил экран телевизора, по которому шел уже новый, но такой же совершенно беспонтовый фильм.