С Рождеством, фетишист

Дьявол всегда там, где ты меньше всего ожидаешь его увидеть.

Конкретно сейчас он прятался в глянцевом блике чёрной лодочки, так изящно покачивающейся из стороны в сторону на ноге Хёнджина. Эти туфли были парню откровенно малы, да и вообще-то принадлежали не ему, но это совсем не мешало нацепить одну из них на мысок и кокетливо мотать ей прямо перед застывшим от подобного зрелища Минхо. Честное слово, он даже на секунду дар речи потерял, то ли от внезапного осознания привлекательности картины, то ли от утраты нити всего происходящего.  Если напрячь память, то кажется они с парнями помогали Чанбину с переездом, а тот случайно нашёл в своих шкафах вещи его старшей сестры, которая как раз обещала их забрать… пару лет назад и благополучно забыла. Там же обнаружилась заначка из пары-тройки бутылок ящика хорошего вина, очевидно, предназначавшаяся как подарок. Но они все тут взрослые, обеспеченные люди, поэтому за милую душу пригубили столь неожиданный сюрприз. Тем более, что в этот шкаф давно никто не заглядывал, а значит, потеря не большая, ведь нельзя потерять то, о наличии чего не знаешь или не помнишь, правильно? Правильно, даже вполне логично, особенно если всем присутствующим эта позиция так приятно улыбается. Отсюда и туфли на Хёнджине и Феликс в юбке, остальные вроде идеей переодевания не прельстились, но кажется, вполне довольны.  Только кое-кто особо увлёкся, несильно толкнув туфлей Минхо в грудь, привлекая его внимание. Тот поймал своего парня за щиколотку и наконец оторвался от навязчивого изучения его ног. Взгляд Хвана был невозможно томный, где-то в глубине кокетливо прищуренных карих глаз плясали черти в тон тем, что бликовали сейчас на глянцевой поверхности неожиданно привлекательной обуви.  — Тебе так понравились туфельки, любимый? — хихикнул парень, продолжая пытаться давить на него, получалось так себе, но общего эффекта было достаточно.  Кажется, кому-то хватит. Или сразу обоим, слишком уж соблазнительно выглядела изящная стопа со спадающей туфлей в его руке.  — Хёнджину больше не наливать, — Минхо постарался сделать голос более строгим, но уши стремительно краснели.  Ответом ему было протестующе пьяное мурчание его второй половины и абсолютный игнор со стороны остальных. Крис уже вовсю вырубался, сидя в кресле, а Феликс с Чанбином были очень заняты юбкой Ли, которая по словам Со: «так хорошо сидит в талии, что снимать грех». Феликс же на всё это слишком громко шептал ему на ухо, что: «столь прекрасный предмет гардероба вовсе не обязательно снимать».  На этой ноте, кажется, было пора прощаться, а то всем несмотря на крепкую долгую дружбу может внезапно стать очень неудобно. Видимо, Сынмин с Чонином, самые относительно «в себе», тоже это поняли и спешно засобирались по домам. Джисон сбежал ещё час назад, так что оставалось лишь разбудить всё-таки задремавшего Криса, выудить из стопки вещей свою поддатую любовь ну и честь знать. Благо, все понимали, что остаться на ночь их вряд ли пригласят, тут юбка красивая, Феликсу к глазам подходит и так далее. Вещи они, кстати, так и не разобрали, что и следовало ожидать, подобные мероприятия в четырёх из пяти случаев заканчиваются увеличением бардака, нежели чем решением изначального вопроса о расхламлении помещения. В такси развеселившийся внезапным открытием Хёнджин паясничал как мог, ёрзая по сидению и донимая уставившегося в окно Минхо. Дразнить друг друга – это один из их языков любви, поэтому сейчас, получив дополнительный повод и практически не отдавая отчёт своим действиям Хван откровенно приставал к своему молодому человеку, шепча ему в шею разного рода непристойные предложения, периодически постанывая или порываясь то ли укусить, то ли оставить засос, в то время как руки его старались расстегнуть ремень прямо здесь, на пассажирском сидении. Благо водитель старательно не смотрел в их сторону, так что иллюзия безнаказанности лишь прибавляла уверенности. Хотя куда уж больше, пьяный Хёнджин – самое самоуверенное существо во вселенной, поэтому оставлять его руки свободными одновременно вполне желанная, но и безрассудная мысль, учитывая, где они находятся. Минхо перехватил шаловливые пальцы, скрепляя их в замок на коленях. Ему и так было не слишком хорошо, пусть он и был относительно трезв, но каждый раз прикрывая глаза, в памяти всплывал образ, давящий каблуком ему на грудь, голодный взгляд карих глаз и…

«Блять, Хёнджин»

— Хочу тебя, — бесстыдно заявил Хван, промахиваясь мимо губ и звонко целуя парня в щёку. Ли покосился на таксиста, тот демонстративно смотрел вперёд, словно ничего не слышал. — Нам осталось минут десять, потерпи, малыш, — шёпотом ответил он, укладывая голову Хёнджина обратно на своё плечо и удерживая его слабо сопротивляющиеся руки в своих. — Всё-таки хочешь, чтобы я звал тебя папочкой? — пьяненько хихикнул парень и довольно заулыбался, затылком чувствуя, как Минхо закатил глаза, промолчав. — Через десять минут я сниму с тебя штаны, и надеру твой зад, готовься, — демонстративно грозно добавил Хван, устраиваясь поудобнее, закидывая нога на ногу. Водитель кашлянул и вывернул руль, сворачивая с шоссе. Расслабленное тело Хвана почти полностью навалилось на Ли, окончательно вжимая его в дверь. Судя по всему, его это вполне устраивало, Минхо же считал минуты, когда они будут дома. Наконец машина остановилась возле подъезда. Минхо протянул водителю пару купюр на чай и кое-как вытащил почти задремавшего Хёнджина за собой на свежий воздух. — Пиздец, — констатировал таксист себе под нос, пряча чаевые в нагрудный карман и выезжая со двора к следующему клиенту. Лёгкий ночной мороз обступал со всех сторон, кусая за щёки и приятно освежая голову, что в случае Хвана было немного полезно, он едва стоял на ногах, а сейчас всем весом опирался на своего надёжного парня, что-то бессвязно мурча ему на ухо. Шапку он, кажется, оставил в машине, но звонить и просить таксиста возвращаться не хотелось, он, кажется, был так рад избавиться от них. — Пойдём домой, тебе ещё задницу мне надирать, не забыл? — Минхо заправил ему выбившуюся прядь за ушко и аккуратно повёл к двери. — Ты ещё пожалеешь, что со мной связался, — пообещал Хёнджин, заходя в лифт и добавил: — Но тебе понравится. — Так пожалею или понравится? — устало уточнил Минхо, нежно оглядывая свою вторую половину, которая честно пыталась определиться. — Сам решишь, короче, да, готовься. — Весь в предвкушении, — Ли быстро поцеловал его в нос и подтолкнул к входной двери. Дома этот горе-провокатор, забыв свои красноречивые угрозы, бессовестно вырубился, едва его голова коснулась прохладной подушки. Минхо только устало потёр глаза и принялся переодевать своего парня, удобно развалившегося звездой прямо посреди их кровати. Стаскивая с него сначала верх, а потом низ, взгляд снова задержался на изящных ступнях, которые раньше не вызывали в нём подобного интереса. Парень кончиками пальцев провёл от колена до лодыжки, улыбаясь почти незаметной волне мурашек на бледной коже. Хван что-то промурчал себе под нос и притянул ноги к груди, сворачиваясь калачиком. Минхо улыбнулся и укрыл его одеялом. Кажется, что-то изменилось. Они многое пробовали за достаточно продолжительные отношения, так что Минхо не одинок в своих пристрастиях, но это обычно касалось Хёнджина, ласковое любопытство, которого иногда граничащее с одержимостью, до недавних пор было главным и практически единственным фетишем Ли, пора было расширять горизонты, просто это как-то неожиданно. Перед глазами вновь всплыл тот крайне соблазнительный образ Хвана, как он наслаждался той кратковременной властью над ним, пока каблук давил на грудь, как закусывал пухлую губу, казалось, если бы Минхо не остановил его, то парень, наплевав на всех присутствующих снял с него штаны прямо там, в гардеробной. Можно подумать, только Феликсу с Чанбином можно, если очень хочется, то надо брать дело в свои руки. Взять хотелось ещё в машине, наплевав на таксиста, Хван сам очень старательно нарывался, но воспитание оказалось сильнее.

«Разбудить бы его и отомстить хорошенько»

Мечтательно прикинул Минхо и отправился в душ, не мог он так поступить с ним, особенно когда Хёнджин так мило улыбается во сне. Так что дело пришлось «брать в свои руки» буквально. Пряжка ремня звонко ударилась о кафель, расстёгивающаяся ширинка сопровождалась шумным выдохом. Хван чудовище, самое настоящее, очаровательное, но чудовище, так стонать ему на ухо прямо в машине, после своего выступления в гостях, неудивительно, что у него встал. Стянув бельё вместе с брюками и зашвырнув их корзину, Ли положил руку на член, медленно поглаживая, постепенно наращивая темп. Представлять что-то не понадобилось, недавних впечатлений хватало с головой. Закусив щёку изнутри, Минхо словно снова оказался там, в гардеробной, на коленях перед Хёнджином, ощутил давление этой блядской чёрной лодочки, цепкий взгляд полный желания, внимательно изучающий его реакцию, а потом снова слышал скулёж ему на ухо, как тогда в машине, настолько чётко и громко, словно Хван сейчас стоял у него за спиной, повторяя своё чувственное выступление. Было бы славно, на самом деле, но увы. Парень взглянул на своё отражение, красные уши и чуть розоватые щёки, усталый, рассеянный взгляд, приоткрытые губы и ритмичные движения рукой. Дрочить перед зеркалом, держа в голове образ своего парня, невинно посапывающего прямо за стенкой, это, тоже что-то новенькое. Сегодняшний день богат на такое. Темп становится более резким и хаотичным, Минхо запрокидывает голову, прикрывая глаза, Хёнджин в его фантазии кладёт ногу в туфле ему на плечо, чуть тянет за волосы к своему паху и… финиш. Ли кончает с тихим, заглушаемым стоном, спустя мгновение, ликвидирует небольшой бардак, споласкивает руки под прохладной водой и всё-таки добирается до душа. Подставив лицо под горячие капли, он прикрыл глаза, чувствуя, как расслабляется тело, и голова стремительно пустеет, оставляя события этого вечера во вчерашнем дне. А завтра будь что будет. К разговору о случившемся они не вернулись ни завтра, ни послезавтра, ни даже послепослезавтра, всему виной предпраздничная суета, которая вытрясет душу из кого угодно, даже если этой самой души там не было. Рождество подкралось незаметно, давая долгожданные выходные, когда можно просто валяться дома, пересматривая традиционно транслирующиеся на телевидении фильмы, обниматься, кушать мандарины и вообще чувствовать себя людьми. Что может быть лучше? — Минхо, идём, твой подарок тебя заждался, — позвал его из гостиной Хван. Возможно, вот это. Ли не любил сюрпризы, отдавая предпочтения практичным вещам, так что о подарках они обычно договаривались заранее. Только в этом году Хёнджин наотрез отказался говорить, что он ему подарит, лишь многозначительно улыбался и переводил тему. И вот час настал. Парень сидел в кресле, одетый в тёплый домашний костюм из шорт и рубашки в рождественских цветах, это был подарок Минхо. Он улыбнулся, всё-таки, что на Хвана не надень, всё ему красиво и всё ему идёт. Парень кивнул на коробку, перевязанную красным бантом. Подарочная упаковка была выше всяких похвал, Хёнджин всегда уделял внимание деталям и был весьма изобретателен в плане оформления. Минхо обожал в нём эту черту, все к чему прикасался этот человек — становилось красивым. Даже его одинокая квартира, которая раньше не казалась образцом уюта, сейчас была местом, куда каждый день хотелось возвращаться.  Ли сел перед креслом, и взял коробку в руки, она не была лёгкой, но и тяжёлой тоже. Всё это время парень размышлял, что же ему подарят, а сейчас растерялся окончательно. Он потряс коробку, но звук ему ничего не прояснил. Разве что, он понял, что предметов там несколько. — Открывай скорей, — в голосе Хвана скользило нетерпение. Парень развязал ленту, поддел край упаковочной бумаги и не поверил своим глазам. Это была обувная коробка, а под тонким слоем шуршащей бумаги были туфли. И не просто туфли, а блядские красные лодочки. Минхо сглотнул и, не поднимая глаз, вынул одну из коробки. Лаковые, изящные, на них бликами играли огни гирлянды, у него чуть дрогнули руки. Крышка коробки, почти свалилась с колен, парень машинально попытался удержать её, но между пальцев осталась одна лента. Он ничего не смог с собой поделать, в голове сразу предстала картина, где вокруг изящной щиколотки обвязывается атласный бант. Как блики играют на слабо отражающей ткани, глянце обуви и… в это время Хван вытащил ногу из-под пледа и мыском упёрся в колено своего парня, привлекая внимание. Тот поднял на него глаза, на лице Хёнджина отражалась смущённая уверенность.  — Это не всё, — его голос был тихим, слегка взволнованным. Они чуть помолчали, смотря друг на друга, Хван чуть кивнул головой и Минхо извлёк из коробки упаковку белых чулок. Абзац.  Пока Ли пребывал где-то в прострации Хёнджин, чуть съехав в кресле, начал призывно водить пальцами ступни по бедру, от колена до паха, чуть не доводя и возвращаясь обратно, то усиливая давление, то наоборот едва касаясь. Его движения были с каждым повторением всё увереннее и увереннее, дыхание Минхо становилось тяжелее, а уши слегка алели, хороший знак, Хван убедился, его парню понравился подарок, а ему самому понравится продолжение. Ли тупо пялился на это безобразие, стараясь успокоить свою слишком бурную реакцию на происходящее. Ему определённо нравилось, но этот фактор был для него самого всё ещё сродни потрясению. Ему давно не пятнадцать лет, чтобы вот так заводиться с подобных вещей, но… какая разница, что там было после этого «но», если он уже чувствует яркую потребность оказаться со своим любимым провокатором в спальне. И желательно без одежды, чулки можно оставить.  — Надевай, — с нажимом напомнил тот о себе, продолжая призывно держать ногу на колене Минхо. Он дёрнул его чуть на себя, заставляя Хёнджина сползти вниз ещё немного и выпустить из-под пледа вторую ногу. Тот ойкнул, но сопротивляться не стал. Честно говоря, он не особо рассчитывал, что Ли так просто примет правила игры, поэтому прямо сейчас, пряча ликование, Хван наиграно удивлённо смотрел на своего молодого человека сверху вниз, а Минхо, сидящий у него в ногах пожирал взглядом каждый миллиметр кожи, касаясь стопы мягкими, поглаживающими движениями от кончиков пальцев до основания. Местами, чуть усиливая давление, разогревая верхние мышцы. Пришла очередь Хёнджина открывать для себя новое, кто же знал, что массаж может так заводить. Это было что-то на грани между удовольствием и щекоткой. Каждый раз, как Минхо надавливал на одному ему известные точки, невзначай проводил по внутренней стороне, заставляя Хвана напрягаться, чтобы не отдёрнуть ногу. — Надень на меня эти чулки, Минхо, — потребовал он, но голос в конце чуть дрогнул. — Куда ты так торопишься, м? — садистски ухмыльнулся Ли, оставляя невесомый поцелуй на выступающей косточке, переключаясь на другую ступню. — Всему своё время, малыш — теперь пришла очередь Хёнджина закатывать глаза, по смешанным причинам. Но основной было то, что долго выдерживать его пристальный взгляд, пока он так ухмыляется — практически невозможно. Минхо определённо знал, что делал, наблюдая как его парень расслабляется, полностью доверяя ему происходящее. Затеять это всё стоило хотя бы ради такого потрясающего массажа, вот сколько лет друг с другом знакомы, а всё равно находят чем удивить. Рассеянное внимание растёкшегося по креслу Хвана привлёк шелест упаковки и прикосновение прохладной ткани. Минхо заворожённо наблюдал как бледная кожа прячется под полупрозрачным белым материалом, который так восхитительно обтягивал изгибы. Натянув чулок до конца, он не удержался и звонко отпустил силиконовый край, Хёнджин зашипел от внезапной боли, но тут же оттаял, чувствуя на кружевном крае тёплые губы, выцеловывающие краснеющую кожу в знак извинения. Закончив со второй ногой, парень приступил к самому главному, его руки слегка дрожали, когда он примерял на своего парня эти действительно блядские красные туфли, размер подошёл идеально. Вишенка на торте, финальный штрих – атласная лента аккуратным бантиком обвязывается на изящной щиколотке. Минхо чуть отодвинулся, оглядывая это великолепие, чуть растерявшийся Хван мигом закинул ногу на ногу, призывно ей покачивая и тут Ли сорвало, подхватив парня под бёдра, он бережно понёс довольное собой сокровище в спальню. Нависая сверху, практически вылизывая чувствительную шею, слегка покусывая кожу – маленькая приятная месть за похожее поведение в такси, Минхо постепенно избавлял Хвана от одежды, белья под домашними шортами не оказалось, парень не отказал себе в удовольствии оставить невесомый поцелуй на коленке и медленно вести дорожку выше, отметиться на выступающей тазовой косточке, рельефном животе, вздымающейся груди, особое внимание уделяя соскам, пока Хёнджин старательно проглатывал собственные стоны. — Милый, я тебя плохо слышу, — прямо в трепещущие губы прошептал Ли, пальцами одной руки выкручивая сосок, а второй неспешно поглаживая стоящий член. Гортанный стон потерялся в поцелуе, медленном, смакующем, что контрастировало с движениями рук. — Раздевайся, — всё, что смог сообразить Хван, сверля своего парня голодными глазами. Минхо обожал этот взгляд, в такие моменты он словно знакомился с ним заново, зная, что влюбится без памяти. Парень больше всего ценил свободу и никогда бы ни на что её не променял, но ему хотелось отдать всё, что есть, включая самого себя целиком и полностью, до последнего атома. Ли поднял руки, Хван, поднявшись, стянул с него футболку и потянулся к штанам. — Опять торопишься, — хмыкнул Минхо и снова уложил слегка сопротивляющегося парня на лопатки. — Готовился, да? — задаёт Ли риторический вопрос, нащупывая пробку. — В глаза смотри. — Если хочешь, можешь помочь, — последнее слово Хёнджин откровенно стонет, потому что Минхо начал медленно проворачивать пробку, удерживать зрительный контакт всё сложнее. Парень дразнит его, то практически выводя игрушку, то вводя обратно, прокручивая и не переставая терзать поцелуями шею. Хван ёрзает, беспорядочно цепляется за широкие плечи, шипит и просит, просит, и снова просит его заменить пробку собой. Наконец с будоражащим, хлюпающим от лубриканта звуком пробка отлетела куда-то в сторону, Хёнджин сжался и приготовился к тому, чего ждал весь вечер, но этого почему-то не последовало, вместо проникновения, он ощутил горячее дыхание на внутренней стороне бедра. Приподнявшись на локтях, парень столкнулся с цепким взглядом практически чёрных глаз именно в тот момент, когда Минхо взял в рот головку. — Ты, блять, какого, — Хван захлебнулся смесью из стона и очередного ругательства, запуская руку в волосы Ли. Парень, не сдерживаясь, словно промычал что-то в ответ, вибрация разнеслась по члену, усиливая стимуляцию, Хёнджин рефлекторно дёрнулся бёдрами навстречу, продолжая сжимать в кулаке мягкие волосы. Минхо знал, как именно ему нравится, поэтому задал сразу достаточно быстрый темп, он не хотел мучать свою любовь дольше, чем нужно, того и гляди, к самому сладкому от него мало что останется. А он хочет его на пределе и до самого конца. — Минхо… я так… скоро, — не сдерживаясь стонал Хван, лепеча ещё что-то бессвязное. Парень его толком не слышал, сосредоточившись на общей музыкальности открывшейся ему сцены и тяжести ног на плечах. Красные острые каблуки царапали кожу, доставляя определённый дискомфорт, всё-таки от ногтей Хёнджина это гораздо приятнее. Эта мысль несколько смутила его, он ненадолго выпустил член изо рта, сразу же обхватывая рукой, фокусируясь на обильно истекающей смазкой головке и выгоняя из головы мысль о недавно столь привлекательном красном блеске туфель, который сейчас таким уже не казался. — Ты чего? — рвано дыша, спросил Хван, пальцами, что были в волосах, поглаживая щеку. Вместо ответа, Минхо вновь снова вобрал в себя головку и втянул щеки, ему сейчас не до внезапного беспокойства, он занят. Но почему-то навязчивая мысль о какой-то неправильности не покидала его голову, как бы он её ни гнал. Ли старался сфокусироваться на возобновившихся стонах своего парня, который получал явное удовольствие от происходящего, значит, всё хорошо, всё как надо. Он чувствовал, что Хёнджин близко, поэтому принялся работать головой усерднее, заглатывая член и касаясь носом гладкого лобка. И действительно, пару мгновений спустя, Хван коротко вскрикнул и обмяк, цепляясь руками за волосы Минхо и простыню. Проглотив всё до последней капли и облизнувшись, словно сытый кот, Ли, стараясь не подавать виду, что его что-то беспокоит, встал и пошёл за защитой. — Доволен собой? — чуть хриплым голосом поинтересовался Хёнджин, стараясь отдышаться. — Более чем, — хмыкнул Минхо, шурша упаковкой презерватива, которая никак не хотела поддаваться, пальцы соскальзывали, движения становились более раздражёнными. — Да что с тобой? — Хван слишком давно с ним знаком, чтобы не замечать даже малейших перемен в настроении партнёра, а учитывая природную сильную эмпатию, шансов остаться незамеченным не было вовсе. Ли стушевался, понимая, что действительно ведёт себя не совсем как обычно и пытаться дальше это скрывать смысла нет. Хёнджин, охнув, кое-как садится на постели, испытывая определённый дискомфорт, и кладёт ладонь на напряжённое бедро Минхо. — Не знаю, просто…— он как-то виновато покосился на туфли и принялся снова мучать упаковку. — Давай, я помогу? — Хван забирает непослушный квадратик и легко его разрывает. Минхо стягивает домашние штаны вместе с бельём, демонстрируя стояк, который откровенно нуждался во внимании уже достаточно продолжительное время, во многом благодаря любви своего обладателя к долгим прелюдиям. — Это всего лишь я, хён, расслабься, — Хёнджин доверчиво прикрывает глаза, тянется к нему ведя носом по напряженной линии челюсти, а получив утвердительный кивок, ловким движением раскатывает латекс по всей его длине. — Это именно ты, — почти мурлычет Минхо, не разрывая контакта кожи, возвращая Хвана на подушки, выцеловывая его висок, щёки и вновь возвращаясь к шее.  Хёнджин запускает руку в его волосы, стараясь не зажиматься, вряд ли найдётся тот, кто сможет спокойно реагировать на такие настойчивые прикосновение к этой зоне. Он ждёт, пока Ли устроится между его ног, подхватывая под бёдра, наблюдает за этим, чувствует, что снова возбуждается, предвкушая дальнейшее. — И что это значит? — он притянул его к себе нос к носу, всматриваясь в бездонные карие глаза так, словно стараясь встретиться взглядом с тем самым парнем под сотней родных масок.  С тем самым, что сидит внутри, тем самым, к которому он обращается каждый раз, и с тем самым, который никогда его не обманет, потому что любит. И он отвечает ему тем же, каждый раз.  — Всё, — коротко отвечает ему Минхо, чуть наклоняя голову. И когда Хёнджин, очевидно, вполне довольный ответом, прикрывает глаза, шепчет ему прямо в губы: — Это значит всё, — с этими словами, произнесёнными на выдохе, он медленно толкается, проникая сантиметр за сантиметром до упора, пока Хван цепляется за его плечи, сдавленно шипя. Со стороны их короткий диалог, наверное, выглядит до безобразия содержательным, но они действительно всё друг для друга. Слова давно перестали быть чем-то достаточным, для выражения того, что происходит между ними, превратившись в некоторое подобие формального двустороннего соглашения: «я здесь, я с тобой, я тебя, ты всё». Несмотря на подготовку внутри было достаточно узко, дав ему время чуть привыкнуть, Минхо начал двигаться, постепенно наращивая темп, стараясь цеплять простату, вслушиваясь во второй акт его персонального музыкального спектакля, где он единственный зритель. Стоны Хёнджина оттеняли ритмичные шлепки кожи о кожу, скрип кровати и тихий голос самого Минхо, который действительно расслабился, принимая ситуацию со всеми вытекающими. Они любят друг друга, во всех смыслах, а это самое главное. Хван метался под ним, стараясь подстроиться под быстрый темп, сжимаясь вокруг члена, когда он входил полностью и наслаждался хриплым стоном своего парня каждый раз, как ему это удавалось. Минхо в ответ проезжался по его простате и возможности своего мелодичного голоса демонстрировал уже Хёнджин. Их обоих на долго не хватило, Ли кончил первым, в последний раз до упора натягивая Хвана, финишировавшего следом прямо себе на живот. Минуту они пытались отдышаться, после чего Минхо покинул тело своего парня и завязав презерватив закинул его точно в центр мусорного ведра, притаившегося в углу. — Трёхочковый, — обессилено улыбается Хёнджин, влюблёнными глазами глядя на него. Минхо медленно ведёт носом от его колена до щиколотки, цепляет зубами атласную красную ленту, она легко поддаётся и бант рассыпается. Он аккуратно, не разрывая зрительного контакта, целует выступающую косточку и медленно снимает туфлю, затем другую, они совсем новые, почти бережно отбрасываются куда-то на пол. Не хотелось бы портить обувь, кто знает, может, они как-нибудь повторят этот вечер. После чего нагло заваливается сверху, придавливая Хёнджина к постели. — С Рождеством, фетишист, — тихо произносит он, чуть дёргая Минхо за торчащую прядь. На что получает нежный укус в плечо. 

«Кусается, значит, в порядке»