Бестия морей

Хван Хенджин Более известный среди нас, как «умалишенный», «дикий морской зверь» или «русалконенавистник». Сам же он себя называет: «крепкий Джин». Встретите высокую, с невозмутимо красивой мордашкой и телом, нажравшуюся до беспамятства свинью в дорогом шмотье, обвешанную в золото с трубкой в зубах, то знайте — это Хенджин. Позади него плетутся пятеро тел, совсем без души — пропили, прокурили, но вероятнее всего потеряли в море. У этих людей не может быть ничего святого, они грабят и топят королевские корабли. Одним словом — пираты. Все в своего капитана Хенджина. Если Вас Бог помиловал и подарил смелость, то отсеките этому безбожнику голову, тогда его корабль «Бестия морей», полный пиратов, больше никогда не выйдет в море.

Не волнуйтесь, Ваша смелость будет вознаграждена в размере 18 золотых слитков за голову Хван Хенджина.

С уважением, Церковь Святого Петра.

— Вот негодник, — с ухмылкой проговорил мужчина средних лет, сидя на палубе собственного корабля, и читая листовку. — Завидуете его успеху? Он в свои двадцать смог обогнать собственного отца, — более молодой мужчина разделял настроение своего капитана. Первый помощник детально рассматривал сильную грудь, скрывающуюся под белоснежной шелковой рубашкой, подмечая спокойствие старшего. Дорогущий золотой медальон с рубином прекрасно сочетался с десятью кольцами на двух руках капитана, которые в своем ритме постукивали по деревянному бортику корабля. — Это не зависть, а гордость. Попрошу не путать, Чонгук, — с полной серьёзностью ответил капитан. — Я только в двадцать пять добился того, чтобы церковь отдавала такие золотые горы за мою голову. — Ваш сын знал с кого брать пример! — крикнул малец с нижней палубы. — Ники, драй палубу, а не языком полы подметай! — рявкнул Чон на младшего. Тот опустил голову и вернулся к своим обязанностям. — Зачем так орать, когда у меня такое прекрасное настроение? — поинтересовался капитан. — Простите, — поклонился в извинении боцман. — Так, поднимай голову и выполняй приказ. А, нет, два приказа, — крутил своей рукой старший, наблюдая за игрой граней всех драгоценных камней на кольцах. — Слушаю Вас, капитан! — живо поднял голову боцман, смотря на морской пейзаж, находящийся за спиной старшего. Сегодня солнце совсем не печет, давая насладиться блеском на бирюзовой воде без какого-либо пота на лице. Тихим звуком она ударяется об дерево массивного корабля, совсем забывая о своем буйстве. Прохладный бриз развивает волосы, давным давно забывшие о чистоте, резвясь с белоснежными парусами, которые то и дело, то опускались, то поднимались. Такая тихая обстановка в красочной бухте только и подчеркивала изумительное настроение капитана, ведь у него сегодня прекрасный повод выпить. — Принеси мне бутылку рома и оповести всех, что мы отправляемся прямо сейчас на Джиновы острова, — провозгласил капитан. — У Вас пробудился отцовский инстинкт? — лукаво улыбнулся Чонгук, прекрасно зная, куда хочет отправиться старший. — Да, хочу дать своему сыну последний урок, — скопировал эмоции подчиненного пират. — Постойте, не Вы только что говорили, что он прекрасно справляется? Тогда зачем… — Для успеха, — не дал закончить боцману свое предложение капитан. — Я прекрасно знаю его нрав. Ему на все плевать, кроме веселья. Он совсем не думает о будущем и о том, что нужно искоренять влияние церкви на себя. Я, как его отец и капитан «Морского кошмара», не могу быть в стороне, — Чонгук увидел в глазах напротив тот блеск, который увидел много лет назад, когда его капитан посмел убить папу Римского. Хван Хонгаль — пират, который посмел поднять саблю и убить папу Римского, за то, что тот открыл охоту на его голову. Только она закончилась головой папы Римского на воротах Церкви при королевском дворе. Тогда Хонгаля боялись все, и даже королевская семья не смела перечить прихотям Хвана. Он оборзел в край, забирая половину Римской империи в свои владения, а точнее все территории береговой линии. Только ему было мало, и он решил взять рыбку покрупнее — Индия. Вместе со своей командой амбициозный капитан держал путь в Азию, много чего ему пришлось преодолеть: множество штормов, коралловых рифов, надоедливых русалок, несчастные попытки других пиратов ограбить великий корабль «Морской кошмар». Ничего ценного Хван не находил на побежденных кораблях, кроме одного — азиатских наложниц. Какие же они были прекрасные нимфы. Одна из них изумительной красоты и элегантности в изгибах белоснежного тела смогла вскружить голову капитану. Вскоре Хонгаль завоевал парочку японских островов и назвал их в ее честь: «Острова Ву Сюинь», узнав о беременности любимой, он взял себе на корабль китайского лекаря, чтоб тот смотрел за состоянием его, теперь уже, жены. Только вот полная антисанитария на пиратском корабле и постоянное нахождение в водяной ловушке сыграли свою роль, и Ву не смогла пережить роды, даря своему мужу сына. Хонгаль был так зол на судьбу и лекаря, что убил его на месте, когда тот вышел из каюты с малышом на руках, говоря: «Мне очень жаль». Сын настоящего пирата в первые же минуты своей жизни учуял запах золота, пьянства, морского воздуха и крови. Обнаженное тельце раскрасилось кровавой россыпью. Лекарь даже в последние мгновения не разжимал свои руки, чтобы не уронить маленькую жизнь. Малец и вовсе не плакал, посасывая свой палец, словно он уже понимал: в его жизни это будет не первая смерть, которую он увидит или заберет. Отец не слышал шепот старика о помиловании, он только видел как дерево палубы впитывало алую жидкость. Чонгук, увидев все это, быстро забрал малыша и решил смыть с него все то, что он успел прочувствовать за те десять минут своей жизни. Осознав все происходящее капитан собрался с мыслями и взял впервые свое чадо на руки. Он не мог скрыть улыбки, понимая, что у него теперь есть сын — точная копия матери. Тот же лисий разрез глаз. Густота маминых волос отразилась на коже головы, демонстрируя черный пушок. Рождение на Силле принесло Ву фарфоровую кожу цвета молока, что теперь ее чадо может похвастаться тем же. Ее губы были прекрасным ярким акцентом, привлекая каждого мужчину персиковым цветом. Думается Хвану, что его сын будет привлекать ими все женские взгляды и сердца. Хотя, что там говорить про губы, если он во всем идеален. В лице маленького малыша есть работа матери, теперь дело за отцом. Первым шагом стало — имя. Он долго путешествовал по азиатским землям в поисках летописей о величавших людях тех территорий. Капитан понял, раз внешностью сын пошел в мать — азиатские черты лица, то и имя будет соответствующее. Хван изучал детально каждую найденную его командой книгу, и отыскал свой идеал. Красивый, могущественный, имеющий богатства и несокрушимый стержень внутри себя. Такими словами описывали монарха древнего Чосона, по имени Кан Хенджин. Дав такое имя, отец решил полностью ему соответствовать. Он растил сына в строжайщей дисциплине. Учил его всему на горьком опыте, чтобы сын знал, в каком жестком мире родился, и что выживает ТОЛЬКО сильнейший. Хенджин, как губка, впитывал нравоучения отца. Он не знал своей родины, вот только Джин и не считал, что эта информация ему нужна. Хван младший прекрасно осознал, что он дитя морей. Он родился в море, тут и умрет. С малых лет Хван младший изучал всевозможные языки, которые он успел услышать, путешествуя с отцом. Пиратская команда обучала сына капитана всему, что знала сама. Хенджин начинал с самых низов: мытье палубы, завязывание морских узлов, рыболовство и ночное дежурство. Следом отец решил самостоятельно научить сына, как правильно держать саблю в руках, и что вообще с ней нужно делать. Чонгук в свою очередь постепенно показывал весь процесс работы на пиратском корабле. Что нужно делать, чтобы не сбиться с маршрута. Как понять, что уже мелководье. В каком случае спускать якорь. Что делать со снастями и парусами. Как правильно вести себя при кораблекрушении. И самое интересное: все тонкости управления штурвалом и грабеж торговых суден. Поняв, что десятилетний Хенджин уже взрослый, Хонгаль решил учить парня, как быть капитаном пиратов — людей без души и единственный их интерес — золото. Он воспитал в сыне злость, грубость, власть над другими, а самое главное — идти по головам ради цели. Только меж этим он учил ответственности перед своей командой, ведь ты капитан. Один пират, даже если он капитан, не ровня целой пиратском команде, где каждый занимает свою роль. Ты должен указывать каждому на его место и иметь такую власть, чтобы удержать каждого члена команды в рамках дозволенного. Таким Хенджин и рос. Как хотел отец. Настоящий пират, не знающий границ, ведь сам их чертит на карте крестиками, указывая свою новую победу в виде затонувшего корабля. Джин амбициозный, молодой и очень наглый пират, знающий о своей силе и власти. На отцовском корабле он смог показать превосходные навыки в мореплавании и завоевании чужого имущества. Все было ему непочем, даже морские твари его не страшили. Хенджин гордо стоял на палубе собственного корабля, больше не желая носить кличку «сын грозы морей». Он что, хуже? Неееет. Крепкий Джин сам станет бестией морей, чтобы о нем знала каждая собака, что уж тогда говорить про людей, трясущихся от страха при упоминании его имени. С шестнадцати лет Хенджин создал свою команду и начал путь пиратского корабля «Бестия морей». Много пришлось поведать этому судну за четыре года. Людей много там появлялось и много исчезало. Только не изменным там стало одно — капитан. С самого начала и до самого конца, который Хенджин сам себе придумает. Никто не сможет стоять на его пути и решать его судьбу. Он пират с большой буквы, за его плечами миллионы проплытых миль за все свои годы. Хван не может посчитать сколько морей и океанов переплыл, зато на пальцах может посчитать сколько раз он был на суше. Даже пальцев одной руки хватит. Сейчас крепкому Джину уже 20 лет и вместе с ним бок о бок живут на его корабле пятеро пиратов. Ли Минхо — первый помощник капитана. По совместительству повар, ведь Минхо любому морду расцарапает, если его назовут коком. Мужчина делает произведение искусства с любой пищи. Он проживает кучу эмоций, когда готовит, поэтому он только «шеф-повар корабля». Также Ли прекрасно справляется с характером любого члена команды. Его острый ум и проницательность кошачьего глаза, ведь второй скрыт за черной повязкой. Такую награду мужчина получил сражаясь голыми руками с человеком, имеющим пистолет. Только вот незадача, Минхо вышел победителем с этого сражения, убивая того мальца собственным пистолетом. Бан Чан — боцман. Грозный мужчина с широкими плечами, массивными бедрами и широкой улыбкой. Именно с помощью нее боцман раздает все приказы, прекрасно зная, что никто не воспротивится даже грязной работе. Просто за милой улыбкой может скрываться сумасшедший оскал, который не подразумевает ничего хорошего. Хан Джисон — штурман. Он словно неуправляемый штурвал. То ему хочется на север, то ему хочется на юг. Молодой парень не может быть постоянным. Ему всегда хочется что-то новое и неизведанное. Именно он рвется в бой первым, поэтому его смуглое тело украшает большое количество светлых узоров — шрамы. Вот только штурман, стоя за штурвалом, сразу же знает, куда ему нужно. Он никогда не собьется с курса, пока не достигнет цели. Со Чанбин — плотник. Мужчина низкого роста с крепкими руками, знающие свое дело на всю тысячу процентов. Много раз детка Хенджина подвергалась кораблекрушению, но Чанбин всегда держал ситуацию под контролем, словно его мускулистые руки самостоятельно держали корабль на плаву. Если не воспринимать эти слова буквально, то смысл не теряется. Со действительно своими руками мог сотворить невозможное. Его механизмы на сегодняшний день не могут объясниться божьим словом. Сам Чанбин называл это законы непонятной для всех «физики». Ян Чонин — канонир. Самый младший член команды, у которого ещё ветер в голове. Что уж говорить вне ее границ, ведь находясь постоянно в море и ураган, и буря, и шторм будут твоими постоянными спутниками. Только малец со свинцовыми нервами, как ядра пушки, за которую он отвечает собственной балдой. Тут никакой ветер не помеха, когда Чонин направляет пушки на противников и улыбается, как дитя, попадая точно в цель. Этим людям Хенджин готов доверить свою жизнь, и даже отдать ее, чтобы спасти команду. Отец учил отвечать за тех людей, которые готовы отдать все ради своего капитана. Только и капитан должен быть безупречным, чтобы за ним шли люди, не боясь потерять голову. Настоящий лидер обязан внушать доверие, и Хван младший с этим справился на «Ура». Он с легкостью разрабатывал гениальные планы по завоеванию кораблей. Хенджин любил рискнуть и всегда фортуна благословляла его, открывая перед ним новые земли. Да, в свои девятнадцать лет Хенджин обзавелся островами, называя их в свою честь. Он частенько зависал в красочной бухте, и только один раз Джин побывал на суше, убеждаясь, что там много добра в виде вкусных плодов. Тогда он чувствовал, что попал в рай, покачиваясь на своем корабле, пришвартованном в любимой и тихой бухте. С островов доносился шелест листьев и пение птиц, что убаюкивали сознание молодого капитана. В такие моменты никто не смел нарушить покой Джина, ведь он трудится 24/7 ради команды, придумывая новые идеи и маршруты. Хенджин не жалел себя, отдавая все силы на лучшую жизнь для команды. Он сам рисовал карты, прокладывая маршрут торговых суден. Все не может быть так идеально. Любовь к разгульной жизни жила у пиратов в крови. И Хенджин не исключение. Хван просто не мог жить без джина, поэтому и прозвал себя «крепкий Джин». Он мог каждый день выпивать больше трех бутылок, шатаясь со стороны в сторону, когда за бортом был штиль. Его команда, кроме Минхо, с удовольствием разделяла любовь Хвана к алкоголю. Также, нельзя упустить тот факт, что на корабле все мужчины, а свои физиологические потребности нужно выполнять. Поэтому они частенько грабили корабли с рабами, а точнее рабынями. Тут вкусы Хенджина были все в отца, или, может парень чувствует, откуда он родом. Не важно. Главное, что он был без ума от азиатских наложниц или простых рабов с красивым личиком. Хенджин славился в пиратских кругах прозвищем «мужелюб». Хвану на это было плевать, он никогда не стеснялся своих предпочтений. Что уж там говорить, если они сами висли на нем. А что? Красивая мордашка, довольно высокий, и с накаченным телом. Может он и пират, но принадлежность к высшему сословию выработали у парня выглядеть всегда на все тысячу процентов. Как ему это удавалось до сих пор остается загадкой. На прекрасное лицо падала тень от пиратской шляпы с огромными полями, загнутыми в обратную сторону. На черном фоне прям по центру красовался белый череп, который был виден благодаря треугольному вырезу на полях. Если бы не шляпа, средней длины черные волосы, золотые серьги в ушах, огромный шрам на глазу и косы с вплетенными в них красными бусинами и нитями, то Хенджин был бы совсем не похож на пирата. На широких плечах висела белоснежная льняная рубашка с широкими рукавами, не скрывающая загорелую кожу. Сквозь просвечивающуюся ткань просматривались ярко выраженные ключицы. Ее глубокий вырез давал возможность увидеть золотые цепи, украшения из темных бусин, и самое главное — накаченные мышцы груди. Все остальные прелести спортивного телосложения пирата скрывались под слоями одежды, оставляя за собой мнимые предположении идеальности тела. На талии красовался красный корсет, украшенный узорами золотых нитей. Черные ленты туго фиксировали дорогую ткань на талии. Черные штаны из плотной ткани прилегали к бедрам, подчеркивая насколько они накаченные. Ноги пирата выглядели идеальными не только благодаря широким бедрам, но и спортивным икрам, которые были спрятаны за высокими сапогами на небольшом каблуке. Постоянно быть в опьяненном состоянии и курить при этом табак, забивая болт на питание, пират оставался при полном параде с ядовитой улыбкой. Такими темпами и помереть можно, но Хван выбирался с любой дыры, и с этой справится. Его здоровье не пострадает, он даже в пьяном угаре, как обезьяна будет лазить по канатам, высматривая новую добычу. Наблюдая со стороны за пьяными пиратами, которые захватывают торговые судна, можно умереть со смеху. Штурман крутит в руках штурвал, когда сам хочет крутится во все стороны от головокружения. Боцман с плотником пытаются ровно ступать на палубе, прощупывая почву, на что не были много времени. Но не суть, просто они ног своих не чувствовали, вот и шли медленно, но уверенно к своей цели. Чонин без какой-либо пушки кидал ядра в торговцев, попадая прямо в яблочко. Да, он кидал ядра в фрукты, что те превращались в кашу. Хенджин молча за этим наблюдал, вспоминая, где же положил свой пистолет. Поняв, что голова у него сейчас не первой свежести, то просто балансировал на канате, который он успел перекинуть на торговый корабль. Крепкий Джин матерится себе под нос, когда теряет равновесие и практически срывается с троса, но пьяное тело не хочет сдаваться. Он все также хреново держится и добирается к мачте чужого корабля. Хван спускается на парусе, разрезая его на две части своим кинжалом. На него нападают, а он словно никого не видит, кружится вокруг себя, ведь перед глазами пелена. Хенджин вращался в непонятном для себя танце, пытаясь понять реальность. Морские крысы нападали на Джина, но были сбиты с курса несуразными движениями капитана. Такой цирк в пьяном угаре заканчивался всегда одинаково — поражением противников крепкого Джина. Все же, один зритель этому шедевру нашелся — Минхо слезы пускал от смеха и это послужило тому, что Хенджин пришел в чувство. Он ненавидел когда над ним смеялись. Заметив злой взгляд на себе, Минхо вспомнил с каким пламенем в глазах Хван убивает русалок. Именно это дало почву для нового прозвища Джина — «русалконенавистник». Никто не знал причину этому, ведь наоборот их чешуя стоила горы золота, но Хвану было плевать. Если ему на пути встретится это прекрасное существо из сказки, то оно поплатится за свою красоту. Джин самолично убивал их, только убийством это назвать сложно. А вот варварство пожалуйста. Хван вырезал им глаза, вырывал из грудной клетки сердце, рвал плавники, доставал из живого тела кости, разрезал на маленькие кусочки хвост, словно нарезал рыбу под пиво. И это не полный список издевательств. Складывалось ощущение, что Хван мстит, но почему?

🏴‍☠️🌊🐚

— Бухаааать! Бухаааать! Буха… — Не ори, и без тебя тошно! — кричал Джисон, кидая свой ботинок в воздух. — Бухать… — Да сказал же заткнуться, — лежавший на палубе Джисон не хотел открывать глаза, встречаясь с солнечным светом. Ему итак плохо, а постоянные крики ещё больше заставляли его голову болеть. — Ты кому смеешь рот затыкать? — своей уверенной статью Минхо закрыл солнечный свет не Джисону. — Ой… это ты? А я думал снова Бухаш разорался, — Хан наконец открыл глаза и пожалел о своем действии. А то узреть злой кошачий глаз равносильно словить микроинсульт. — И правильно делает. Нечего вчера было так нажираться, — расставил руки в бока Минхо, ухмыляясь. Это улыбка значила только одно — ему безумно нравился такой потерянный младший. Его красные глазки были в гармонии с розовыми щечками, на одной из которых остался рельеф дерева. Это результат ночлега на палубе, свернувшись калачиком от собачьего холода. Даже сейчас Хан не менял своего положения, поджимая ножки к груди, обнимая себя обеими руками. Такую милую картинку перед глазом Ли разрушают мерзкие звуки. — Мелкий! — закричали два Чана, услышав звуки извержения Чонина. Те мирно похрапывали друг на друге, а когда учуяли неладное, то сорвались на бег. Старость дружно за ручку их вела в бездну синего моря, ведь от резкого подъема у обоих перед глазами появились черные пятна. — Ааа! Блять! — Хахахпапаха! — начали смеяться Минхо с Джисон, увидев, как два шкафа поскользнулись на блевотине Яна. Малец тем временем, наконец дополз к бортику, до конца опустошая свой желудок. — Фуууу! Блять! Айенааа, какого?! — кричал Чанбин, чувствуя своей задницей приготовленный Минхо вчерашний ужин. — Не ори, дубина, мне на ухо! — кричал Чан, ощущая на своих руках нечто липкое с маленькими крупинками. Его лицо перекосилось то ли от головной боли, то ли от криков младшего, то ли от неприятного запаха, исходящего от собственной руки. Возможно на него навались все эти три фактора сразу. Хотя… — Бухаааать! Бухаааать! Бухааать! — кричал во весь голос красочный попугай, кружась низко над пиратами, сидящими в чониновой неожиданности. Только при упоминании такого «ужасного» слова на данный момент двое Чанов подорвались к бортику, повторяя за младшим. Джисон только услышав заветные звуки, не сдержался, испражняясь в свой сапог. — Бухаш, ну ты чего? Договаривай свое предложение: «бухать нельзя, а то мозги проспиртуются окончательно». Ты своими криками только их подталкиваешь нажраться, как свиньи. Тогда какой с тебя второй помощник капитана, — проговорил Минхо с улыбкой, наблюдая за непослушной птицей, которая все не хотела садиться. Бухаш своим красным цветом маячил перед взором пиратов, у которых в глазах все плыло. Попугай словно дразнил их своим окрасом, как быков красной тканью. — Бухаааать! Бухааать! Бухааать! — не успокаивался Бухаш, повторяя только одно слово. Его поэтому так и прозвали, ведь птица запомнила только одно слово, ведь постоянно слышал это из уст своего хозяина, который до сих пор не почтил его своим вниманием. — Закрой клюв, если не хочешь, чтобы я его использовал для забивания гвоздей вместо молотка! — не успокаивался Бин, повиснув на борте корабля, наблюдая, как вода медленно ударяется об дерево. — Бухааааать! — попугаю только в радость зарождать силы пиратов на пустую болтовню. Он добьется того, чтобы эти оболтусы встали на ноги. Если его хозяин не в состоянии, то он ему поможет. — Ну все! Где мои ядра?! Ты у меня сейчас отправишься к Посейдону! — впервые за сегодняшнее утро Чонин открыл рот, чтобы не блевать. — Бухааааать! — Передай привет от меня Марко Поло. Славный мужик был, не то что ты, кучка перьев! — Хан видимо сегодня в ударе, раз поднялся на ноги, чтобы прихлопнуть наглую птицу. Бухаш, почуяв неладное, вылетел за пределы корабля. Не до конца понимающий разум Джисона не сразу понял подвох. — Сукааааа! — Хлеборезки закрыли, дармоеды! — вышел из своей каюты Хенджин. Его голова словно огромный чугунный казан, в который орут, пытаясь создать эхо. Джин проснулся именно от этого самого эха в своей голове. Он злой выбежал на палубу, желая засунуть все головы своей команды в пушки и использовать их, как ядра. Все равно разницы никакой, хотя ядра можно продать, а вот проспиртованные головы нет. Узрев четыре задницы по две стороны бортов корабля, Джин четче стал ощущать всепоглощающий огонь гнева внутри себя. Три задницы по понятной причине находились в согнутом положении, а вот Минхо пытался достать из задницы другую задницу, по имени Хан Джисон, который благодаря своей невнимательности, чуть не брякнулся в воду. — Бухать… бухать… бухать, — услышав голос хозяина, попугай в мгновение ока угомонил свой пыл, садясь на плечо Хенджина. — Чего разорался с утра пораньше? — при виде пернатого друга, злость капитана, как рукой сняло. Джин почесал указательным пальцем под клювом красные перья Бухаша. — Бухать, — попугай блаженно закрыл глаза от ласки со стороны капитана. — Помочь мне решил? — услышав от своего пернатого друга ответ, Хван сразу же решил продолжить содержательный диалог. — Бухать! — радостно замахал крыльями Бухаш, поднимая вверх черные волосы хозяина. — Молодец, такими темпами первым моим помощником станешь, — лукаво улыбнулся Хенджин. Может, он и в плохом расположении духа проснулся от шума то ли в своей голове, то ли от галдежа за пределами каюты, но это пернатое чудо смогло поднять ему настроение. Тошнота может не отпускала его до сих пор, только теперь из-за нее не хочется сдохнуть. — Как Вы, капитан, вообще понимаете, что он там квакает? — наконец встал двумя ногами на палубу Джисон. Слава Богу, Минхо был слишком занят младшим, чтобы расслышать разговор Хенджина с Бухашем. А вот Хан слушал все внимательно, иногда отвлекаясь, чувствуя чужие лапы на своей талии. — Я понимаю его всего по одному слову, ведь он мой. Как и этот корабль, на котором вы устроили черт знает что. Быстро собрали себя по частям и бегом все вылизывать палубу! — закончив разговор со своим ярким другом к Хвану вернулось недовольство и злость. Его команда всеми конечностями это прочувствовала и не смела перечить. Чан, Чанбин и Чонин подняли себя с борта, пытаясь сложить пазл реальности. Джисон акулой быстро поплыл за швабрами и ведром. — Ну что, салаги, за работу. Решили вчера погулять, то сейчас будьте добры вернуть прежнее состояние корабля до вашей «прогулки», — с ехидной улыбкой говорил Минхо, поправляя свой пояс. — Я бы на твоем месте не радовался. Бери в зубы швабру и вместе со всеми добивайся блестящей поверхности моего малыша, — поднял на Ли свой хитрый взгляд капитан. — Но… — Никаких но. Живо за работ… — не успел договорить Хенджин, как услышал краем уха до боли знакомый свист. Он подбегает к ничего не понимающему Хану, у которого отбирают ведро и швыряют в воздух. Вся команда подняли взгляд в синее небо, где ведро ударяется об ядро, приостанавливая его полет. Только вот само ведро осколками падает в море вместе с ядром не по далек пиратского корабля. Не теряя ни секунды, Хенджин забирается по мачте в воронье гнездо, доставая свой бинокль. Он видит, как на них надвигается огромный корабль, открывший на них огонь. — Чонин, огонь! — отдал приказ Хенджин, спускаясь по канату обратно на палубу. Джин быстрым шагом направляется к штурвалу, разворачивая корабль, так чтобы Яну было удобно стрелять с одной стороны по противнику. — Бин, парус! — Капитан, может… — Без каких может. Делай, что говорю! — на полном серьезе Хван отдал приказ развернуть парус плотнику. Тот закусил нужную губу и натянул веревку, распуская белую ткань. — Минхо, лезь на верх, будешь докладывать обстановку! — Есть, капитан! — кратко бросил в сторону брюнета Ли, приступая к выполнению приказа. — А я? — разочарованно буркнул Джисон, понимая, что не видать ему сегодня места возле любимого штурвала. — Иди с Чаном помогать Чонину ядра в пушки засовывать, — быстро кинул Хван приказ в сторону штурмана, оставаясь в непоколебимой стойке за штурвалом. Тот кивнул и побежал к младшему. — Капитан, он уворачивается от каждой нашей атаки! — кричал сверху первый помощник. — Игра становится все интересней, — ехидно улыбнулся Хван, поворачивая нос корабля прям на чужой корабль. Он дал полный ход, подстраиваясь под порывы ветра. Стихия словно благословенна к молодому пирату, разгоняя его судно до 100 км/ч. — Святые моллюски, Айен! Вот как можно так бухать, что по пьяни бросать ядра в море. У нас теперь нечем стрелять?! — возмущался Джисон, копируя своего «любимого» пернатого друга, размахивая руками во все стороны. — Успокойся, я кое-что придумал, — Чан положил свои тяжелую руку на плечо штурмана. Он быстрым шагом пошел на кухню и вернулся с пятью кокосами, которые сам недавно сорвал на Джиновых островах. — Не смейте позорить мое имя! Где это видано, что крепкий Джин бросался кокосами в корабли? — Хван заметил не маленькую проблему на палубе и решил сразу же вставить своей команде мозги на место. — Тогда, как нам быть? — поинтересовался растерянный Чонин. — Не кисни, килька. Прорвемся, — своим настроем капитан внушал уверенность. Хенджин уже четко видел корабль перед собой. Большой, с множеством встроенных в корпус корабля пушек. Ему скорости и маневренности добавляли дополнительные паруса. Заметно, что корабль оснащен не одним мешком золота. — Капитан, они снова открыли огонь! — сверху послышался голос Минхо. — Они не посмеют задеть «Бестию морей»! — голос Хван был ровным. Он знал, что говорил и делал. Капитан дал полный вперед, совсем не замечая никчемных попыток противника попасть в его бестию. Крепкий Джин не просто так ее назвал. «Бестия морей» не знает слов: страх или поражение. Она будет резвиться, не замечая вокруг себя ничего, кроме своих целей и интересов. Бестия жестоко поплатится за нарушение ее веселья. Сейчас происходит тоже самое — Хенджин разворачивает корабль на девяносто градусов прямо перед носом чужого корабля. Тем самым молодой капитан создал огромных размеров волну, которая закончила свой путь на палубе противника, сбивая с ног негодяев, посмевших напасть на «Бестию морей». — Давно не виделись, отец, — с ехидной улыбкой проговорил Хенджин, прекрасно зная чей этот корабль с самого начала.