lava java

Джентрификация — та ещё сука. Йен будет первым, кто это признает. Люди приезжают в Саут-Сайд, называют их район «развивающимся», скупают недвижимость и, таким образом, вытесняют людей из своих домов. Это отстой. Йен это знает. Но он не может не наслаждаться небольшими привилегиями, которые даёт переезд сюда модных хипстеров. В парках теперь убирают. Ему не приходится каждый день по дороге на работу смотреть на дворы, заваленные хламом. Ему больше не нужно смотреть под ноги, чтобы не наступить на использованные иглы. Даже воздух почему-то пахнет немного свежее. Немного чище. Но он чувствует себя предателем, работая в Lava Java. Совсем чуть-чуть. Хипстерское заведение представляет собой гибрид бизнес-кафе и библиотеки с разноплановыми диванами и тяжёлыми деревянными столами. Полки здесь завалены безделушками, которые, вероятно, оставлены людьми, вынужденными переехать. Это, например, висящие в горшках растения и полки с книгами, которые каждый может читать, сидя здесь и попивая кофе с кексами. Но всё здесь по-домашнему. Уютно. Хоть раз на работе Йену действительно весело. Он никогда раньше не получал удовольствия от работы. До этого он работал в семейном магазинчике на углу, что-то вроде Kash'n'Grab, в котором он работал в детстве. Но тот магазинчик закрыли. Он предатель. Но в этот раз он наслаждается своей жизнью. Пусть кто-нибудь другой горбатится в Пэтси. Это не Старбакс. У них нет секретного меню, нет даже двух одинаковых чашек, мебель тоже разноплановая. Меню над стойкой представляет собой настоящую меловую доску. Йен часами пытался улучшить свой почерк, чтобы Лиззи позволила ему писать на этой штуке. Сейчас этим занимается именно он. Каллиграфический шрифт с завитушками и всё это мелками разных цветов. Однажды он даже решился нарисовать чашку дымящегося кофе, но Лиззи заставила его вытереть этот примитивный рисунок, разрешив писать на доске только обновлённое меню. Что есть, то есть. Йен не может быть хорош во всем. По крайней мере, пишет он теперь красиво. Спасибо, YouTube. Ему нравится работать с Лиззи. Технически она его менеджер, но он считает её скорее своим другом. Они легко скользят друг возле друга за стойкой. Она невысокого роста и немного кругленькая, со стрижкой пикси и цвет её волос меняется примерно раз в две недели. Она такая же предательница, как и он, родившаяся и выросшая в Сауд-сайде. Им весело вместе. Боже, как он скучал по веселью. Год, который ему понадобился для поиска подходящей комбинации лекарств, был совсем не веселым. Йен даже не осознавал, как сильно ему не хватало в жизни шуток и общего с кем-то смеха, пока Лиззи в какой-то степени не навязала ему свою дружбу. Сейчас он благодарен ей за это. Иногда, после окончания смены, у него даже болит лицо от такого количества смеха. Прошло уже добрых шесть месяцев его работы в этом заведении и он начал запоминать постоянных посетителей. Джефф, который врывается в кафе в раннее утро в блестящем, но сидящем набекрень костюме, и хочет получить самую большую чашку чёрного кофе навынос, которую только может здесь получить. Он всегда жалуется на дорогу отсюда до работы и на то, что жена заставила его купить дом в Сауд-Сайде. Ещё есть Тина, которая хочет кофе наполовину разбавленный молоком, и черничный кекс. Затем она часами сидит на большом красном диване в углу, что-то печатая на своем ноутбуке, пользуясь бесплатной сетью Wi-Fi кофейни. Они до сих пор не знают, что именно она там пишет. Их много. Йен даже не имеет ничего против Патрика, который всегда выглядит несчастным, независимо от того, как быстро они сделают его заказ или насколько широко Йен улыбается своей дежурной для клиентов улыбкой. Они просто стараются как можно быстрее выпроводить его за дверь. Патрик не стоит головной боли.

**********

Приближается День святого Валентина и Лиззи отправляет Йену электронное письмо, полученное ей от владельца кофейни за пару дней до дня влюблённых. В письме говорится, что они хотят организовать что-нибудь веселое к празднику, помимо того, что кафе будет украшено сердечками и амурами красного, розового и белого цвета. К электронному письму приложен документ с двумя сотнями отстойных фразочек для пикапа. Им нужно писать по одной из них на каждой чашке кофе навынос. «Забавная фишка ко Дню святого Валентина», — говорится в электронном письме. Он фыркает, просматривая список фразочек, сидя за кухонным столом и насыпая в рот хлопья. Он пролистывает свои диалоги в iMessage и открывает переписку с Лиззи. Йен: Правда? На чашках навынос? Лиззи: Я знаю!!! Это будет так раздражать, но что мы можем сделать? Это то, чего она хочет. Йен никогда не был поклонником Дня святого Валентина. Ему никогда не с кем было разделить этот день, правда. Лип говорит, что это всего лишь уловка, чтобы заставить людей покупать дешёвое дерьмо, чтоб вручить это своей паре. Будто он так не делает для Тами каждый чëртов год. Теперь, с новым рабочим поручением, праздник Йену нравится ещё меньше.

**********

Джефф действительно смеётся, когда читает надпись на своей чашке. Йен впервые слышит его смех, такой яркий и счастливый, Йен никогда бы не подумал, что смех Джеффа именно такой. Он даже немного смеется в ответ от чистого удивления. Под прилавком лежит пара распечатанных листов со всеми этими фразочками и Йен рисует звёздочку рядом с номером 72. «Если бы ты был курицей, ты был бы безупречен». Если это рассмешило Джеффа в раннее утро, то это хорошая фраза. К полудню на бумаге появляется 10-15 звёздочек, обозначающих все самые удачные надписи. Йен слоняется по кофейне, относя посуду в заднюю часть помещения, протирая столы, запихивая брошенные книги обратно на ту полку, на которой они должны быть. Скоро наступит обеденный перерыв, поэтому он старается сделать сейчас как можно больше. Лиззи стоит за прилавком и готовит пару стаканчиков разного размера навынос, переписывая на них пресловутые фразочки для пикапа, чтобы они могли быстрее обслужить очередь. Обед для них всегда самое загруженное время. Йен убирает последние несколько книг, а затем присоединяется к ней за прилавком, берёт фломастер и сам что-то пишет на паре стаканов. Зазвенел звоночек над дверью и Йен поднимает глаза на звук. Улыбается. Дружелюбно. Дух Lava Java и всё такое, чему Лиззи научила Йена, когда его только наняли. Посетитель делает несколько шагов внутрь и останавливается, чтобы осмотреться. На улице холодно и морозно, кончики его ушей красные, как и нос, который он медленно потирает большим пальцем. Вокруг его шеи обернут зелёный шарф, а большая дутая куртка делает его похожим на зефир. Но самый милый маленький зефир. Иссиня-черные волосы, молочно-белая кожа, прямой нос, пухлые губы. Йену приходится бороться с собой, чтобы не позволить челюсти отвиснуть, а улыбка на его губах слегка дрожит, пока он снова не берёт себя в руки. — Привет, добро пожаловать Lava Java! — ему удается отыскать свой голос, но тот почему-то слишком высокий. — Господи Иисусе, здесь хипстера вырвало? — мужчина лавирует между столами и подходит к стойке Йена, где сам Йен слишком сильно сжимает край столешницы. Он чувствует, как слева смотрит на него Лиззи, но Йен игнорирует её, предпочитая рассматривать лицо человека-зефирки. У того даже на переносице разбросаны мельчайшие веснушки. Желудок Йена слегка скручивается, когда он это замечает. Проходит мгновение и они просто стоят и смотрят друг на друга. Глаза человека-зефирки — самого ледяного оттенка синего, который он когда-либо видел. Он видит лишь намёк на морщинки «смеха» возле глаз мужчины. Его живот снова скручивает. Маленькая рука начинает махать перед лицом Йена, она немного покрасневшая от холода. — Эй, есть здесь кто-нибудь? — слова мужчины пронизаны сарказмом. — Ох, извини! Да, хипстера действительно вырвало здесь. Я имею в виду! Эм-м-м! Что я могу для Вас сделать? — Йен выплюнул дежурную фразу, а его щёки мгновенно покраснели. Лиззи фыркает за его спиной и уходит из-за прилавка, чтобы заняться остальной частью зала. Она будет стебать его за всё это. Посетитель, милый маленький человек-зефирка, с идеальным носом, пухлыми губами, слишком большой курткой, чёрт возьми, он самый идеальный парень, которого Йен когда-либо видел, и он улыбается, но тут же поднимает руку, чтобы потереть рот, будто пытается его вытереть от чего-то. Они снова смотрят друг на друга в течение ещё одной секунды. Йен клянётся, что видит, как глаза парня быстро скользят к его губам, но через секунду всё заканчивается и парень откашливается. — Просто большой черный кофе с собой, — говорит он, высовывая зубы, чтобы немного пожевать полную нижнюю губу. Чёрт, эта нижняя губа. Йен продал бы свою душу, чтобы иметь возможность пососать её хотя бы секунду. Йен слегка качает головой, стряхивая все эти мысли из своего затуманенного разума и слегка скользит влево, чтобы внести заказ в кассу. — Большой черный кофе. Что-нибудь ещё? — на этот раз ему удается контролировать свой голос, он даже звучит вполне нормально. Однако его красные щёки — безнадежное дело, лицо всё ещё горит. — Не-а. Это всё. — Для кого кофе? Мне нужно Ваше имя. Парень осматривает помещение, давая понять, что он единственный клиент у кассы сейчас. Тина сидит в своём обычном углу и стучит по клавиатуре, а в противоположном конце зала, уткнувшись лицами в книгу, сидит пара. Он поворачивается и смотрит на Йена, приподняв брови почти до линии роста волос. Хорошо. Конечно. Намёк понят. На самом деле сейчас в этом нет необходимости, но будь он проклят, если не вытянет имя из этого человека. Называть его человек-зефирка в своей голове — это просто не отдать ему должное. Брюнет слишком милый для этого. — Политика компании, — пожимает плечами Йен. — Микки. — Как мышь? — Отвали, чувак. Йен наклоняет голову, чтобы скрыть улыбку, подрагивающую на его губах, и заканчивает доставать брюнета. Он поднимает взгляд, как только взял своё проклятое лицо под какой-то контроль и слегка кивает в сторону терминала. Человек-зефирка, Микки, закатывает глаза, но прикладывает карточку к считывающему устройству. — Один большой кофе вот-вот появится.  Йен кладет чек на стойку, затем подходит к стопке приготовленных ими заранее стаканчиков. Он быстро просматривает надписи на них, но ни одна не кажется подходящей. Ему нужна хорошая пикап-фраза для Микки. Поэтому он подходит к контрольному листу, медленно пишет «Микки» на одной стороне стакана, а его глаза бегают по бумаге в поисках хорошей, хоть и неуклюжей строчки, которая могла бы сочетаться с этим именем. Он слегка улыбается, к счастью, стоя сейчас спиной к Микки, когда находит идеальный вариант. Он записывает текст аккуратным почерком, чтобы было разборчиво, а затем наполняет чашку кофе. Микки всё ещё ждёт у стойки, когда Йен поворачивается и ставит чашку рядом с чеком, который лежит нетронутый. — Вот и всё, — улыбается Йен и кончиками пальцев подталкивает чашку немного ближе к другому мужчине. Микки кивает в знак благодарности, хватает чашку и разворачивается, делая несколько шагов к двери с уверенной, но кривоватой походкой вразвалочку. Йен закусывает нижнюю губу, ждёт, заметит ли другой мужчина его надпись, прежде чем выйдет в холодный чикагский день. Он замечает. Микки останавливается, подносит чашку ближе к лицу. Читает. — Это, блять, что? — спрашивает он и разворачивается, слегка встряхивая чашку в руке. Как будто Йен не знает о чём брюнет говорит. Рыжий снова пожимает плечами и понимающе улыбается. — Это День святого Валентина. У Микки растерянное лицо, брови хмурятся над переносицей. — И? — Босс хотел, чтобы мы подписывали пикап-фразами все стаканчики навынос. Итак, это твоя фраза. Глаза Микки снова скользят по чашке, проходит пауза, а затем он качает головой. Но Йен видит — крошечная улыбка появляется на губах Микки, прежде чем он снова вытирает губы рукой, стирая улыбку. Но Йен успел увидеть эту улыбку и теперь сдерживает свою. — Как угодно, Рыжий лобок. Я, блять, не милый. Брюнет разворачивается, резко открывая дверь плечом, а затем уходит так же быстро, как и появился. Йен быстро подходит к бумажкам, разложенным на стойке, как раз в тот момент, когда Лиззи наконец возвращается к нему. — Чувак, это было жёстко, — смеется она, проходя мимо и толкнув его бедром. — Хотя он очень милый. Он игнорирует её, хватает ручку и рисует сердечко рядом с номером 48 в контрольном списке. «Если бы ты был овощем, ты был бы милым огурцом».

**********

Сердце Йена слегка колотится, когда Микки входит в дверь кофейни спустя несколько дней. Йен даже не должен быть сегодня на работе, но один из его коллег заболел и вот он здесь. Его руки мгновенно поднялись к волосам, в попытке слегка пригладить их. Это глупо, правда. Он ничего не знает об этом парне. Чёрт, насколько он может судить, этот парень даже не гей. Но это не имеет значения. Забавно влюбиться в горячего чувака, который пинает дверь так, будто она лично его обидела, и который пытается стереть улыбку маленькими татуированными ручками. Йен не влюблялся уже целую вечность. Может быть когда-то давно. Это всегда были пожилые мужчины, которые оплачивали номер в отеле, заказывали обслуживание номеров и покупали ему подарки в обмен на его тело, но он никогда по-настоящему ничего к ним не чувствовал. Увидев Микки, он уже чувствует, как у него учащается пульс. — Привет! Добро пожаловать в Lava Java! — Йен улыбнулся своей лучшей улыбкой, пока Микки шёл к стойке. Брюнет показывает ему средний палец и закатывает глаза. Кто-нибудь другой, возможно, немного обиделся бы, но только не Йен. Нет, его идеальная улыбка для обслуживания клиентов превращается в искреннюю. Блять, он милый. Милый огурец. — Фейерверк, — наконец приветствует его Микки и Йен снова чувствует, как у него колотится сердце. Микки его помнит. Это не имеет значения. — Микки, — имитирует его тон Йен, пытаясь контролировать своё лицо, но безуспешно. — Чему ты так придурошно ​​улыбаешься? — Ничему, — Йен слегка пожимает плечами, пытаясь вести себя беспечно. — Что я могу для тебя сделать? — Кофе. Чёрный, с собой. — Черный кофе с собой. Что-нибудь еще? Маффин? Микки фыркает, тычет пальцем в нос, в то время как его глаза скользят по витрине рядом с ним, где выставлены кексы, огромное печенье и ломтики торта. — Нет, это всё, — его голубые глаза снова возвращаются к лицу Йена. Йен указывает ему рукой на терминал. Пока Микки оплачивает заказ, Йен поворачивается, чтобы взять большой стакан навынос. Он останавливается. Думает. Прикусывает нижнюю губу. Он действительно не должен это делать. День святого Валентина уже прошёл и сегодня обычный скучный февральский день. А ещё персоналу нельзя пользоваться телефонами во время работы. Но он хочет. В его почтовом ящике до сих пор лежит письмо с тупыми пикап-фразами. Он быстро вытаскивает телефон из кармана фартука, открывает нужное электронное письмо и начинает поиск. Он смутно их помнит и ищет конкретную, которую хотел бы использовать. Но ему требуется время, чтобы отыскать её и он слышит, как Микки шаркает ногами по другую сторону стойки. Вот. Идеально. Он хватает фломастер и начинает писать немного быстрее, чем в прошлый раз. Он поворачивает стаканчик в руке и пишет ещё и имя Микки. Закончив, он хватает кофейник и наполняет стаканчик до краёв обжигающе-горячим кофе. Когда он поворачивается, Микки смотрит на него, приподняв одну бровь. С вопросом. Готовка одного стаканчика кофе действительно не должна занимать так много времени. Йен слегка улыбается и толкает кофе через стойку, как и в прошлый раз. Другой мужчина секунду смотрит на бумажный стакан, затем снова смотрит на Йена. — Ты плюнул в него или что? — Ты слышал, как я, блять, плевал? Микки не выглядит убеждённым, но всё равно берёт чашку. Разворачивается. Начинает уходить. Сердце Йена бьётся о ребра, а глаза следят за другим мужчиной, пока тот идёт к двери. Рыжий закусывает губу, чувствуя головокружение и счастье. Микки вертит чашку в руке и останавливается. Затем он громко фыркает, поворачиваясь на середине пути, чтобы снова посмотреть на него. Йен, всё ещё закусив губу, поднимает брови. С вопросом. — Что это за хрень? Уже не День святого Валентина, так что не пизди мне об этом. — Может я хочу продолжать это делать? — Йен бросает вызов. Он ведёт себя действительно непрофессионально. Микки, возможно, даже не гей. Возможно, он пристаёт к натуралу через кофе навынос. Это не имеет значения. Его желудок трепещет от головокружительного счастья. Микки закатывает глаза, а на его губах дёргается улыбка. Он наклоняет голову и поворачивается к двери, распахивая её так же, как и при входе. — Пошёл ты, Фейерверк, — громко говорит он, выходя. — Приходите ещё! — Йен кричит ему вслед, когда дверь захлопывается. Он уже собирается отвернуться, чтобы улыбка на его губах могла свободно разыграться и чтобы он не выглядел идиотом при этом. В этот момент он видит за замёрзшим окном, как Микки подносит руку со стаканчиком кофе ко рту, оттопырив при этом средний палец для рыжего, попивая свой кофе на ходу. Йен громко смеется, а покупатели, сидящие ближе всего к стойке, смотрят на него поверх своих книг. Он улыбается и бормочет «извините», прежде чем отвернуться, изображая занятость и улыбаясь самой широкой улыбкой из тех, что у него есть. Когда он приходит домой тем вечером, он выкапывает из глубины своих ящиков старый блокнот и записывает обе пикап-фразы, которые он уже применил к Микки. Милый огурец. На второй строке он пишет сегодняшнюю: «Если бы ты был Трансформером, ты был бы Милахой Оптимусом». Затем он тратит час на поиск в Google банальных фраз для пикапа. Лип смотрит на него с другой стороны стола и усмехается про себя, но Йен игнорирует это, сосредоточившись на своём телефоне и блокноте. Боже, как он скучал по веселью.

**********

Февраль заканчивается, приближается март, а Микки так ни разу больше и не появился в кофейне. Йен не разочарован. Не разочарован! Правда! Может быть только немного. Он до сих пор каждый день носит с собой в фартуке вырванный из блокнота листок бумаги с фразочками, которые нашёл в Интернете, так, на всякий случай. Но бумажка проваливаться всё глубже и глубже в его кармане и это в каком-то смысле и о его чувствах по поводу всей ситуации. Хотя это нормально. Он даже не знает Микки, не в этом смысле. Он просто маленькая горячая угроза его спокойствию, незнакомец, дважды посетивший их кофейню. Они немного повеселились, но на этом всё. С Йеном всё в порядке, правда. Он идёт на вечернюю смену, хотя обычно избегает их, потому что они как бы портят его график. Но Лиззи очень просит, даже умоляет поменяться с ней, чтобы она могла пойти на вечеринку в честь дня рождения подруги, на которую очень хотела попасть. Лиззи его друг и она ему нравится, поэтому Йен согласился взять её смену. Он в смене с девчонкой, которая работает по ночам неполную смену и теперь у него есть время заняться уборкой в кофейне, пополнить запасы и собрать эти чертовы книг, которые люди оставляют там, где сидели, не возвращая их на нужные полки. Всё хорошо. Всё как обычно. Он вообще не думает о Микки. Ни секунды не думал о слишком большой куртке, тёмных волосах и пышных губах. Нет, это было бы очень непрофессионально с его стороны. Когда Микки распахивает плечом дверь, Йен совсем не сияет за стойкой. Не сияет! Он улыбается так широко каждому, кто входит в дверь! Дух Java Lava и всё такое! Микки в своей обычной большой куртке, но на плече у него теперь висит потрёпанный рюкзак, который держится исключительно на упорстве и молитвах. Он подходит с решительным взглядом в глазах, а Йен всё сияет и сияет. — Какого хрена ты улыбаешься? — приветствует его Микки и с громким стуком роняет рюкзак на пол. — Просто рад тебя видеть, — Йен пытается сделать лицо «попроще», но без особого успеха. — Кофе? Микки смотрит на него какое-то время, глаза бегают по его лицу. Затем он пожимает плечами, будто только что не оценивал его. Будто Йен не заметил бы. — Да, — отвечает он и бросает на стойку пару скомканных купюр. Йен хватает купюры, разглаживает их на стойке и засовывает в кассу. Его взгляд падает на рюкзак, брошенный Микки на пол, затем снова поднимается на мужчину перед ним. Он из Саут-сайда. Не то чтобы Йен никогда раньше не видел, чтобы таскали с собой грязные рюкзаки. Йен может уверенно предположить, что именно там может быть. Микки снова поднимает бровь. С вопросом. Йен просто пожимает плечами, отворачивается и вытаскивает из фартука скомканный листок бумаги. Он разглаживает его, как делал это с купюрами и быстро пробегает по нему глазами, чтобы найти хорошую фразу. Он нашел несколько действительно смешных. Перечитывая их снова, он закусывает губу, чтобы сдержать улыбку, что бы она не расползлась по губам в широкую ухмылку. Йен пишет имя, ту самую строчку и наполняет чашку кофе. Поворачивается обратно. Микки ушёл. Секунду Йен сходит с ума. Он не слышал топота тяжелых ботинок по полу, не слышал звука открывающейся двери. Его глаза быстро осматривают все диваны в зале, сердце бьётся слишком быстро, пока он не находит Микки взглядом. Тот сидит на красном диване Тины в углу и что-то печатает на телефоне. Это очевидно. Он из Саут-сайда. Коренной. Истинный. Это не первый раз, когда Йен видит одноразовый телефон. Не нужно быть гением, чтобы соединить рюкзак и южные корни. Йен даже не так уж и удивлён. Микки действительно выглядит как парень с Южной стороны. Это исходит от него. Это в его походке. В его манере речи. В слишком большой куртке и татуировках на костяшках. В комментарии о хипстерах в тот первый день, когда брюнет вошёл в кофейню. Но Йен думал, что многие здесь воспользовались преимуществами новой волны, пришедшей в их район. Отошли от теневых подработок. Может быть, предатели здесь только Йен и Лиззи. Он приносит чашку навынос и ставит её на стол перед Микки. — Извини, я просто подумал, что ты захочешь выпить его здесь. — Я ухожу через минуту, спасибо. Микки кладет телефон на стол экраном вниз и берет чашку. Переворачивает. Находит то, что ищет. Йен не двигается. Ему следовало бы вернуться на свое место за стойкой, но будь он проклят, если упустит возможность рассмотреть эту милую улыбку вблизи, хотя бы в этот раз. И он не разочарован. Микки качает головой, постукивает татуированным пальцем по стенке чашки и встречается с Йеном взглядом. Как всегда, он борется со своей улыбкой, но сегодня он её не стирает ладонью. В каком-то смысле это прогресс. — Тебе пора остановится с этими дерьмовыми фразочками, чувак. — Почему? — Йен мгновенно бросает вызов. — Это, блять, по-гейски. — Это проблема? Это могло закончиться чем угодно. Он даже толком не знает Микки. Возможно, он стоит здесь и «умоляет» этого бандита надрать ему задницу. Возможно, только возможно, этот брюнет не просто бандит, а торговец наркотиками, который, скорее всего, вырос на той же улице, что и он. Вырос с такими же дерьмовыми ценностями, как и сам Йен. Однако Микки не пытается замахнуться на него, просто немного поворачивает чашку, глядя на неё. Тишина кажется громкой. Йен сглатывает, собираясь с духом. Раньше он участвовал во многих драках. Он будет защищаться, хотя мысль о том, что он может сломать этот милый носик, немного огорчает. Часы тикают. Тик-так. Пока Микки, наконец, снова не смотрит ему в глаза, взгляд из-под ресниц, застенчивый. Этот возможно-вероятно-скорее всего бандит, торгующий наркотиками, в слишком большой куртке и с жестоким обещанием, вытатуированным на его костяшках. — Не-а, — бормочет Микки, глядя куда-то в сторону и вставая со своего места. Внезапно они оказались очень близко друг к другу. Йен чувствует, как его сердце стучит по рёбрам, а первая волна нервного пота начинает покалывать затылок. Он выше Микки. Йену приходится немного опустить глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Если брюнет замахнëтся, у него будет небольшое преимущество. Если Йен сделает полшага вперед, они окажутся грудь к груди. Его сердце колотится. — Мне это вроде как нравится, — заканчивает Микки тихим голосом. Будто шепчет секрет. Брюнет протягивает руку, мягко похлопывая его по груди и секунду играя с лентой фартука Йена, висящей у него на шее. Дыхание, которое рыжий задержал, удивляет его самого. Он не знает, что на это сказать, не знает, что делать, его сердце колотиться, а во рту пересохло. Затем Микки делает шаг назад, хватает свой рюкзак, телефон, кофе и поворачивается, чтобы протиснутся между столами к двери. Йен стоит, застыв на месте, и смотрит, как он уходит. Когда Микки хватается за ручку двери, Йен вернулся в реальность. — Эй, — кричит он, делая полшага к другому мужчине. Микки останавливается и смотрит на него через плечо, приподняв одну бровь. С вопросом. — Только будь осторожен с… — Йен тяжело сглатывает, указывая взглядом на рюкзак, висящий на плече Микки. — С этим. Некоторое время они стоят неподвижно, глядя друг на друга. Проходит ещё секунда, пока Микки, кажется, не отмахивается от всего, что творится у него в голове. — Занимайся своими делами, Рыжий, — говорит он, затем распахивает дверь и уходит. Некоторое время Йен просто стоит и держится за край стойки, чтобы собраться с силами, он вычëркивает строчку, которую написал на чашке Микки. «Если бы ты был фруктом, ты был бы прекрасным яблоком».

**********

На следующий день у Йена выходной, поэтому он занимает себя делами, стараясь не думать о кое-каком конкретном парне. Он стирает, убирает бардак на кухне в доме Галлагеров, выходит на пробежку. Он не пробегает мимо Lava Java, хотя этого очень хочет его подсознание. Он пересекает переулок, параллельный тому, на котором находится Lava Java, большое вам спасибо. Под ровный стук ног по снегу его глаза осматривают улицу, но он не никого не высматривает. Не высматривает! Он не видит там Микки.

**********

Проходит ещё неделя, а Микки не возвращался. Всё хорошо, всё в порядке. Йен влез в то, к чему не имеет абсолютно никакого отношения, так что на самом деле это его собственная вина. Пока он ставит несколько странных кружек в посудомоечную машину во время затишья в кофейне, его мысли совершенно не крутятся вокруг кого-то конкретного, Лиззи просовывает голову в заднюю дверь. — Эй, угадай, кто здесь? — она ухмыляется, когда Йен вытирает руки полотенцем. — Откуда мне знать? Президент? — Попробуй ещё раз, — дразнит она, её глаза озорно блестят. — Я не знаю, Лиз. Дай мне подсказку, — Йен сегодня не настроен шутить. У него болят ноги и ему хочется принять чëртов душ. Может быть даже прилечь и вздремнуть. Нехотя он задаётся вопросом, не скатывается ли он снова в минимум. Или, может быть, это просто плохой день. Кто знает, правда. Лиззи улыбается ему, закатывает глаза, подведëнные подводкой слишком жирно. — О, знаешь, он невысокий, темноволосый, красивый. Ворчливый засранец с выразительными бровями. Глаза Йена расширяются. Он делает неуверенный шаг к Лиззи, почти спотыкаясь о собственные ноги. — Микки?! — Так его зовут? Я оставила его ждать тебя, — она подмигивает и смеётся, пока Йен более или менее протискивается через дверной проём в главную зону, снова спотыкаясь о собственные ноги. Микки здесь. Он стоит по другую сторону стойки и оглядывается по сторонам, пытаясь делать вид, будто никого конкретного не выглядывает. Он чертовски очарователен. Когда Йен чуть не падает ничком, пытаясь добраться до него, Микки поворачивает голову и зажимает пухлую нижнюю губу зубами, явно пытаясь подавить смех над неуклюжестью рыжего. — Микки, привет! Э-э, добро пожаловать в Lava Java! — Йен умудряется выпрямиться перед другим мужчиной, слегка задыхаясь. От волнения. От того, что он тупица. — Какого хрена, чувак? — Микки улыбается, в его глазах смешливый огонёк. — Где, блять, что горит? Йен фыркает от смеха, чувствуя, как его щëки слегка краснеют. Он действительно спешил сюда, как на пожар, да? Как будто он боялся, что Лиззи всё это выдумала. Или, может быть, она говорила о ком-то другом. Но какой еще невысокий, темноволосый и красивый мужчина мог бы заинтересовать Йена? Чëрт, эта глупая влюбленность действительно убивает его игру в крутого парня. Йен опустил взгляд и пытается привести себя в порядок, проводя рукой по волосам, но щëки всё ещё горят. — Нельзя заставлять клиента ждать слишком долго, — он пожимает плечами, глядя на Микки. Тот по-прежнему выглядит так, словно пытается сдержать смех, морщинки рядом с ледяной голубизной стали немного глубже, чем обычно. Йен считает, что тот выглядит идеально. — Это действительно так? — наконец говорит Микки, по-видимому, беря всё таки под контроль свой смех. — Ага, политика компании, — отбивает Йен, пытаясь сохранить лицо. — Могу поспорить, что ты её действительно соблюдаешь, — глаза Микки бегают по лицу рыжего. Он это чувствует. Другой мужчина рассматривает его лицо, впитывает, запоминает, будто видит впервые, будто они не виделись уже несколько раз. — Разве в политике компании прописано требование писать на моих стаканчиках навынос неуклюжие строчки для пикапа? Йен усмехается, но продолжает пристально смотреть Микки в глаза. — Нет, это только для тебя, — быстро отвечает он, его голос становится чуть ниже обычного. Нервная улыбка Йена превращается в дьявольскую, когда Микки мгновенно опускает взгляд. Он даже представить не мог, что щëки Микки станут более румяными, чем были прежде. Они оба молчат секунду. Две секунды. Пока Микки снова не поднимает голову с решительным выражением лица. — Итак, что же сегодня ты для меня приготовил? — его брови вверх. С вопросом. Йен бросает на него последний взгляд, прежде чем развернуться и вытащить из фартука смятый листок бумаги. Видимо, в какой-то момент тот намок, некоторые строчки немного расплылись, но всё в порядке. Он всё ещё может их прочесть. Он готовит стаканчик, уже написав на нём имя Микки, немного поворачивает его в руке, чтобы записать ещё одну нелепую фразочку. Возможно, на данный момент это уже не так прикольно, но теперь это похоже на их собственную «фишку». И это весело. Что плохого в веселье? Когда он оборачивается, Микки уже положил свои купюры на стойку, но Йен отталкивает их обратно вместе со стаканом кофе. — За счёт заведения, — говорит он. Микки смотрит на него, но потом пожимает плечами, засовывает купюры обратно в карман и хватает стаканчик. Он даже не пытается сделать это скрытно, выискивая дерьмовую надпись, вертя чашку в руках. Йен просто стоит и наблюдает. Ждёт. Его взгляд блуждал по телу Микки. Он всё ещё в этой пуховой куртке, но сегодня на улице немного теплее, поэтому она расстëгнута, из-под неё выглядывает тёмная толстовка на молнии. Синие джинсы на ногах, немного мешковатые. Тёмно-коричневые ботинки. Судя по тому, что Йен может видеть, Микки немного коренастее, чем он сам. Однако это не делает его ни капельки менее горячим. Микки фыркает и Йен снова переводит взгляд на его лицо. Притворяясь, будто он только что немного не раздевал его глазами. — Они становятся всё хуже и хуже, — говорит Микки, осторожно делая глоток обжигающего черного кофе. Он не пытается уйти. Просто стоит там, разглядывая лицо Йена, и пьёт кофе. — Может быть, они скоро сработают и я смогу пригласить тебя куда-нибудь.  — Неужели? — Микки дразнит. — Да, я на это надеялся, — Йен пытается выглядеть спокойным, пожимая сейчас плечами, хотя его сердце снова начинает колотиться в груди. Микки молча изучает его, делая ещё один медленный глоток из чашки. Часы тикают. Тик-так. Йен слегка закусывает нижнюю губу, приподнимая брови. С вопросом. — Нет, постарайся сильнее, Рыжий. Глаза Микки озорно блестят, когда он поворачивается и выходит за дверь. Йен не может не улыбнуться про себя, его глаза следят за Микки, пока брюнет медленно уходит по другую сторону витрины. Их взгляды встречаются сквозь стекло, чем Микки сбивает его с толку, как раз перед тем, как исчезнуть из поля зрения Йена. Рыжий стоит там, улыбаясь самому себе, как идиот, когда из ниоткуда появляется Лиззи и толкает его бедром, неся поднос чистой посуды. — Чувак, если ты ничего не сделаешь в ближайшее время, я заберу его себе, — говорит она, бросив тарелки на стойку и начиная их расставлять по местам. — Я думал, твоё новогоднее обещание — перестать трахаться с парнями? — дразнит Йен, помогая ей с посудой. — Я просто говорю: забери этого мужика до того, как это сделаю я.  Торжествующий смех Лиззи наполняет комнату, когда Йен просто пихает её так же, как своих братьев и сестёр, к большому недовольству некоторых присутствующих клиентов кофейни.

**********

Дверь распахивается, слышен звонок над дверью, но Йену даже не нужно отрывать глаза от дурацкого латте, где он пенкой рисует сердечко одному из хипстеров. Йен знает эту манеру распахивать входную дверь. Тяжелый шаг и шарканье ботинок тоже его выдают. Сейчас поздно, Йен весь день был на ногах, но его смена скоро заканчивается, так что с ним всё будет в порядке. Теперь его дела даже лучше, когда в помещение вошёл один определенный бандит. Это первый раз, когда Микки не может просто подойти к стойке и поговорить с ним. Это кажется странным и новым по сравнению с другими их встречами здесь, но Йен отводит взгляд от дурацкого латте и смотрит прямо в глубину ледяной синевы. Его сердце бьётся как у кролика. Он приподнимает одну сторону рта в легкой полуулыбке, и Микки, ну, Микки слегка улыбается ему в ответ. Это заставляет его сердце снова колотиться, его последние штрихи на рисунке немного скривились от нетвёрдых рук. Йен ставит кружку рядом с другой, которую он только что приготовил, смотрит прямо на пару, для которой он их делал и говорит своим лучшим радостным голосом для обслуживания клиентов: «Заказ для Дженны и Робби. Наслаждайтесь», — после этого посетители хватают свои чашки и уходят. Йен подходит к кассе, Микки делает шаг вперед и встаёт перед ним. Погода немного потеплела и теперь он одет в джинсовую куртку, она ему очень идёт. Поверх накинут вязаный шарф, который выглядит немного распустившимся на концах, светлые джинсы, тёмные ботинки. И этот чëртов рюкзак. Они просто смотрят друг на друга минуту, глаза Йена скользят по молочной коже с небольшими веснушками, прямому носу, пухлым губам. И этому чëртову рюкзак. — Эй, — приветствует Микки, немного поправляя лямку на плече. — Привет, — Йен улыбается в ответ, скользя пальцами по гладкой поверхности стойки. — Что я могу для тебя сделать? Микки закатывает глаза на это. — Я думал, что я здесь достаточно часто и ты уже знаешь мой заказ, Рыжий. — Я знаю. Но вдруг, может быть, ты захочешь сменить его на один из этих черничных кексов. Микки замолкает и смотрит на него и Йену трудно распознать, есть ли в этом взгляде немного нежности или другой мужчина думает, что Йен тупица. На самом деле, это может быть и то, и другое. — Нет, я просто выпью кофе. — На подходе. Он делает это быстро, пишет имя Микки на чашке, а затем шарит в фартуке в поисках скомканного листка бумаги. Его пальцы скользят по паре ручек и скомканной салфетке, которую он не помнит, когда туда положил, но бумажки нет. Как угодно. Йен слегка улыбается про себя, поворачиваясь спиной к Микки, и просто пишет «Всё ещё милый огурец» на боковой стороне чашки. Он быстро наполняет стаканчик горячим кофе до краёв, поворачивает и ставит его на стойку. Одна из рук Микки так и держится за рюкзак и взгляд Йена мечется между его лицом и той дурацкой штукой на плече Микки. Микки хватает чашку, глядя на него. Проходит секунда. Другая. — Господи Иисусе, чувак, тебе нужно успокоить свои сиськи, — закатывает глаза Микки и одним быстрым движением отставляет чашку на стойке, перекидывает рюкзак так, чтобы он лёг рядом с чашкой и начинает дёргать молнию, чтоб открыть её. — Эй, ну, может быть… — бормочет Йен, вытягивая руки вперёд в попытке остановить Микки. Микки вздыхает, останавливается и строго на него смотрит. — Ты можешь просто…? — говорит брюнет, не поднимая больше на него глаз. Йен поднимает руки сдаваясь. Он найдет какое-нибудь оправдание этому, если кто-нибудь увидит что-то, что может находиться внутри этого дурацкого рюкзака. Если там действительно то, что думает Йен. Микки смотрит на него ещё секунду, затем снова пытается расстегнуть молнию, просовывает руку и вытаскивает… Книгу. Он швыряет её на стойку, стаканчик с кофе, салфетница и контейнер с маленькими шоколадными батончиками дрожат от удара книги о столешницу. Йен хмурит брови и наклоняет голову набок, чтобы прочитать заголовок вверх тормашками. Это книга для подготовки к GED. Ни наркотиков, ни оружия, вообще ничего противозаконного. Чёртова книга для подготовки к GED. — Я подумал, может быть, мне больше не нужно быть куском дерьма с Южной стороны, — голос Микки резкий и немного осторожный. — Микки, — начинает Йен. — Джентрификация — та ещё сука, но я решил, что могу что-то с этого поиметь, — в голосе Микки всё ещё есть резкость, будто он бросает вызов Йену как-то это прокомментировать. Глаза Йена отрываются от книги и на его губах расплывается мягкая улыбка. Может быть, он и Лиззи здесь все-таки не единственные предатели. Пальцы Йена двигаются вперёд по стойке и он позволяет им мягко заскользить по толстой книге. Микки смотрит ему в глаза одну секунду. Вторую секунду. — Ну и как дела? — спрашивает Йен, осторожно подталкивая пальцами книгу к Микки. — Английский ебуче-сложен, чувак, — вздыхает Микки, беря книгу со стойки и запихивая её обратно в рюкзак. — С математикой у меня хорошо, но, блять, чтение и вся эта литературная ерунда выводят меня из себя, — он начинает дёргать изношенную молнию, пытаясь её закрыть. — Я мог бы помочь, если хочешь. Я хорошо сдал экзамен по английскому в старшей школе, — предлагает Йен, кладя руки обратно на свою сторону стойки. Микки смотрит на него, снова перекидывая рюкзак через плечо. Йен чувствует, как другой мужчина изучает его лицо, он видит, как глаза Микки перескакивают с одной точки на другую. Йен одаривает его ещё одной мягкой улыбкой, пытаясь этим успокоить. — Да, ладно, — наконец соглашается Микки и берёт свой стаканчик с кофе. — Я заканчиваю примерно через 10 минут, если у тебя есть время прямо сейчас. Микки кивает и указывает через плечо на один из больших диванов в углу. Не на диван Тины, а на другой — изумрудно-зеленое бархатное чудовище, из которого хрен вытащишь крошки от кексов в конце смены. — Я буду там. Микки поворачивается и делает глоток кофе. Йен просто стоит и смотрит, ждёт. Наконец другой мужчина вертит чашку в руке, находит там его каракули и слегка качает головой. Он швыряет рюкзак на диван, поднимает взгляд и указывает маленьким татуированным пальцем в сторону Йена. — Я же говорил тебе, я, блять, не милый, — кричит он через весь зал. Йен не может сдержать смешка себе под нос, мягко глядя на Микки. — А я не согласен, — говорит он громко, к большому раздражению других посетителей, а затем возвращается к своим последним обязанностям здесь, прежде чем сможет уйти. Он слышит фырканье Микки на другом конце комнаты и представляет как он закатывает глаза. Возможно, однажды он сможет это увидеть.

**********

Большой красный диван принадлежит Тине, а зеленый бархатный на противоположной стороне — его и Микки. Первое занятие проходит немного неловко и неестественно, поскольку Йен быстро понимает, что Микки не самый сильный читатель. Брюнет хорошо разбирается в математике, но ему требуется много времени, чтобы прочесть небольшой отрывок текста, его пухлые губы бесшумно шевелятся, когда он читает. Через сообщения они планируют свои встречи, чаще всего это после смены Йена или примерно за час до её окончания, в зависимости от расписания обоих. Настроение занятий меняется со временем: сначала Микки был уклончив и груб, когда они берутся за задания, которые ему кажутся трудными, но потом он входит в рабочую колею и позволяет Йену помочь там, где ему это нужно. Они пьют слишком много кофе, но ещё больше смеются и дразнят друг друга. Йену снова весело, как на работе, так и с Микки в свободное время, хотя Микки иногда сильно расстраивается, когда они работают над чем-то особенно сложным и он будто отключается от их общего веселья. Йен практически насильно кормит его кексами с черникой, чтобы Микки стало лучше, когда бы это ни случилось. После этого им удается вернуться в строй. В конце концов он узнает, что Микки бросил школу, чтобы торговать наркотиками и оружием со своим отцом, но прекратил это дерьмо, как только ублюдку предъявили обвинение в убийстве. Тогда Микки решил, что сможет найти работу получше, если получит дипломом GED, тогда ему будет легче помогать сестре с окончанием колледжа. Йен говорит ему, что он хороший брат. Микки смеётся и велит ему заткнуться. Йен думает, что Микки чертовски милый, когда легкий румянец пробегает по его щекам, который он пытается скрыть за книгой GED.

**********

Наступает первый день настоящей весны, восходит яркое и согревающее солнце. Это выманивает все больше людей из домов на улицы, поэтому Йен весь день занят постоянным потоком посетителей. Он вытирает стойку после очередной небольшой толпы посетителей, когда над дверью звенит звонок. Он вздыхает. Он надеялся на перерыв, но, похоже, он наступит не скоро. Он поднимает глаза и замирает. Девушка, стоящая в нескольких шагах от двери, медленно осматривает помещение, её голубые глаза прыгают по сторонам, изучая это место. Но его внимание привлекает не то, что она делает. А то, как она выглядит. Тёмные волосы с густой чёлкой, ярко-голубые глаза, очень похожие на чьи-то знакомые, острая челюсть, тот же нос, но с пирсингом. Чёрт, даже её одежда очень похожа на то, что он видел раньше – потёртое пальто, тяжелые зимние ботинки, шаркающая походка. Она делает еще несколько шагов вперёд. Разве Йен не видел раньше этот зеленый шарф, обёрнутый сейчас вокруг её шеи? Их взгляды встречаются. Её глаза чуть-чуть сужаются, прежде чем она решительно идёт прямиком к нему. Йен может только глупо моргать и смотреть, как она подходит всё ближе и ближе. Осталось ещё несколько шагов до стойки, снова раздался звонок, дверь распахнулась и по полу послышался тяжелый стук ещё одной пары знакомых ботинок. — Мэнди, ты, блять, прекратишь это? — громко говорит Микки, направляясь к ним обоим. Йен может только продолжать смотреть на сцену перед ним. Сглатывает. Потом он вспоминает кто он, где он, и что должен делать. — Добро пожаловать в Lava Java…! — говорит он, когда девушка, возможно Мэнди, пристально смотрит на него. Микки подходит ближе и отталкивает её немного в сторону. Сейчас тепло и светит солнце, но Йен думает, что не поэтому щёки брюнета сейчас слегка розовеют. — Это он? — наконец спрашивает Мэнди, быстро глядя на Микки, затем снова на Йена. Йен может только неловко улыбаться. — Пожалуйста, блять, прекрати это! — Микки шипит и толкает ее плечом так сильно, что девушка отступает на несколько шагов в сторону, прежде чем посмотреть Йену в глаза. — Не обращай внимания на мою сестру. Она чертовски агрессивная сука, которая суёт нос в дерьмо, не имеющее к ней никакого отношения. — Сестра? — тупо спрашивает Йен, хотя это должно быть очевидно, в то время как девушка, сестра Микки, вероятно Мэнди, пихает брата, заставляя теперь его самого немного отступить. — Это он?! — повторяет она, делая теперь акцент на каждом слове. Микки отходит назад и становится плечом к плечу со своей сестрой. То, что они стоят вот так, рядом друг с другом, и оба смотрят на него, как на какого-то циркового урода, даёт Йену возможность по-настоящему сравнить их. Они действительно очень похожи — черты Мэнди отражаются на лице Микки, за исключением того, что её челюсть немного острее, а тело меньше и, ну, очевидные отличия их тел. Проходит секунда. И ещё одна. Пока Микки наконец не бормочет тихое «ага». Больше он не смотрит на Йена. Йен понятия не имеет, что происходит, поэтому просто продолжает неловко улыбаться, в то время как Мэнди продолжает рассматривать его стальным взглядом голубых глаз. Её лицо наконец расплывается в широкой улыбке, а рука взлетает в сторону и взволнованно шлёпает Микки в грудь. — Засранец, ты не говорил мне, что он такой милый! — визжит она. Микки отбрасывает руку сестры, а его щёки приобретают более глубокий малиновый оттенок. — Господи Иисусе, Мэнди, — бормочет он себе под нос. Теперь он краснеет, хоть и держит голову опущенной, чтобы не выдать это. Йен наконец выходит из неловкого, отмороженного состояния, в котором он находился, берёт себя в руки, и та неловкая улыбка, которая слишком долго держалась на его губах, превращается в искреннюю. — Ой! Ты Мэнди! Сестра Микки! — наконец говорит Йен и всё срастается в его в голове. В рассказах Микки о сестре чувствовалось, что о ней нужно заботиться, хотя она выглядит вполне способной самостоятельно позаботиться о себе. — Он тебе рассказал обо мне? Ой, Микки, ты такой милый! — дразнит она, хлопая ресницами при взгляде на брата, который просто ворчит себе под нос что-то похожее на «сучка» и через секунду сильно пихает её. Она смеётся, снова отлетая в сторону, но быстро возвращается на свое место рядом с братом. — Не то чтобы я возражал против этого, но я понятия не имею, что здесь сейчас происходит..? — Йену наконец удаётся задать этот вопрос, всё ещё улыбаясь выходкам брата и сестры перед ним. Микки продолжает избегать его взгляда, поэтому Йен поворачивается к Мэнди за разъяснениями. — Ох, видишь ли, вчера вечером я напоила его текилой и заставил выболтать, куда он всё время сваливает по вечерам. И он рассказал мне об одном парне из этой кофейни, который к нему неуклюже подкатывает… Микки громко стонет рядом с ней, зажимая переносицу двумя пальцами. — И, — громко продолжает Мэнди, заглушая брюнета. — Я хотела увидеть этого парня, который привлёк внимание моего брата, потому что, видит Бог, я пыталась свести его с кем-нибудь целую вечность, но никто никогда не был для него достаточно хорош. — Ты действительно думала, что мне понравится Грег, бухгалтер, который отправился в поход по Европе, чтобы, цитирую, «найти себя»? Который думает, что мясо — это убийство, который пьёт только яблочный сок и носит гребаные вязаные жилеты? У которого есть маленькая собачка в таком же жилете по имени «Принцесса»? Правда, сучка?! — кричит ей Микки. Йен не может не фыркнуть, представив в своей голове Микки рядом с каким-то придурком в вязаном жилете с маленькой собачкой на руках в собственной вязаной жилетке. Микки, с его татуировками и суровым видом. Этот мысленный образ чертовски забавен. — Видишь, даже он это понимает! — Микки показывает рукой на Йена, глядя при этом на сестру. — Я не думаю, что Грег похож на Миккин типаж, — соглашается Йен настолько серьёзно, насколько это возможно, медленно покачивая головой. — Ну, извините меня за попытку! Я не знала, что тебе нравятся горячие имбирные бариста! — Мэнди так сильно закатывает глаза, что, наверное, видит собственный затылок. Йен тихо смеётся себе под нос. — Мне всё равно чертовски не нравился грёбаный Грег! — отбивает в ответ Микки. Йену нравится Мэнди. Она веселая и шумная и в другом мире они, наверное, могли бы стать лучшими друзьями. Разговор затихает, когда брат и сестра смотрят друг на друга в своего рода молчаливой смертельной схватке, которую Йен не совсем понимает. Часы тикают. Тик-так. Микки наконец отрывается от её пристального взгляда. — Хорошо, ты познакомилась с этим парнем, можем мы уже уйти? — он пристально смотрит на сестру, а затем переводит взгляд на Йена. — Как я уже сказал, игнорируй её. Не обращай внимания на то дерьмо, которое сейчас происходит. Йен сдерживает улыбку, изо всех сил стараясь держать ровное лицо. — Этого никогда не было, — серьёзно соглашается он, хотя в его голосе слышно веселье. — Отлично, — стонет Мэнди и поворачивается, чтобы пойти к двери. Микки задерживается на мгновение, его голубые глаза сканируют лицо Йена, пока он не поворачивается, чтобы пойти вслед за сестрой. Как только он хватает дверь, которую Мэнди держит для него открытой, Йен слегка наклоняется вперёд через стойку. — Эй, Микки! — кричит он через весь зал. Микки останавливается, блокируя дверной проём, и на полпути поворачивается, чтобы посмотреть на Йена, высоко поднимая брови. С вопросом. — Хочешь сходить со мной куда-нибудь? На свидание? Часы тикают. Тик-так. Сердце Йена снова начинает колотиться в груди от страха, что он облажался. Настроение беседы было лёгким и забавным, но, возможно, сейчас было не лучшее время приглашать Микки на свидание. Медленно мягкая улыбка расплывается на губах брюнета, морщинки возле его глаз становятся глубже. Он не делает никаких попыток стереть её. — Да, Фейерверк, я, блять, хочу пойти с тобой куда-нибудь. Йен не может не улыбаться ему через весь зал, его желудок трепещет от головокружительного волнения. — Вообще-то, я Йен, — он улыбается другому мужчине. Микки закатывает глаза, но на его губах всё ещё мягкая улыбка. — Ладно, Йен, я, блять, хочу пойти с тобой куда-нибудь. — Это свидание. Он сияет, а Микки продолжает смотреть на него ещё секунду, пока не фыркает: «Иисус Христос, чувак» себе под нос, а затем поворачивается, чтобы выйти за дверь. Йен не может не проследить за этими двумя через стекло, пока они медленно уходят, Мэнди бурно разговаривает, размахивая руками, а Микки молчит. Когда они вот-вот исчезнут из его поля зрения, Микки смотрит в его сторону, их глаза встречаются через витрину. В самую последнюю минуту Микки поднимает руку, чтобы показать ему средний палец, держа руку позади себя и продолжает так идти, пока рука, наконец, не исчезает из поля зрения. Несмотря на то, что ему не разрешают пользоваться телефоном во время работы, Йен вытаскивает его из кармана фартука, проводит пальцем по экрану и скользит по нему пальцами, пока перед ним не оказывается диалог с именем Микки наверху. Он улыбается, а его пальцы набирают текст. Йен: И что ты хочешь сделать на нашем свидании, Мик? Ему не приходится долго ждать, прежде чем придёт ответ. Микки: что, блять, захочешь, Йен Йен: Я что-нибудь придумаю. Микки: Никаких блядских вязаных жилетов. Йен: Обещаю, никаких вязаных жилетов.