За всё в этой жизни нужно платить
31 июля 2025 г., 02:58
Инеж сидела на кровати, обняв колени руками и опустив голову на них. Её буквально опрокинули на пол и приставили дуло к виску, дав самый сложный выбор в её жизни. Каждая приходящая мысль в её голове казалась максимально бредовой, но в то же время вселяла надежду. Она не знала как поступить, как искать выход. Как спаси воронов и Каза и при этом остаться в живых. С одной стороны она хотела помочь им, спаси их падшие души, а с другой стороны кто её об это просил? Марк хоть и мудак, но всё же сказал какую никакую правду, Бреккер никогда не ценил ни одну жизнь, ей казалось, что даже его собственная жизнь ему была не нужна. Человек жаждущий денег и власти никогда не поймет радости жизни, хотя его жизнь сложно назвать радостной. Потерять семью, оказаться на самом дне, каждый раз оказываться на волоске от гибели, танцевать вальс со смертью. Почему он должен ценить чью-то жизнь, когда сама судьба решила от него избавиться, или же как скажут многие – проверить на прочность, устроить игры на выживание.
Эти весы словно груда камней навалилась на Инеж, вновь взывая к чувству совести и вины. Её «хочу» и «надо» встали по разные стороны, разделились на чёрное и белое, на добро и зло. Чувство раздражения нарастало с каждой минутой, как она думала обо всей этой ситуации. Злость и обида кипели в душе, как всегда «всемогущий» Каз невольно перекинул ответственность на хрупкие женские плечи. Миллион версий крутилось в голове, почему она получив информацию о предстоящем нападении, практически пулей «приехала», чтобы оповестить его об этом. Хотя эти двое находятся в одном городе. Наверняка Каз знал об этом ещё с самого начала, и почему она так волнуется о его судьбе. После последнего задания и подарка она обещала что больше никогда не вернется в этот ублютский город, а сейчас по своей же собственной наивности и синдрома спасателя сидит как собака, загнанная в угол своим хозяином. Что двигало ей когда она неслась сломя голову в тот кабак? Волнение за этого придурка – точно нет. Ей двигало что-то другое – любовь или же эмоциональная привязанность? Никто не мог знать что за человек в её голове и управляет всей её жизнью.
Слёзы все ближе и ближе подкатывали, а ком в горле нарастал, руки как на зло начали трястись, пелена встала перед глазами, а по спине бежал холодный пот. Она не понимала за что она должна это всё терпеть, почему опять ввязывается в криминальные игры, почему снова встала на этот тернистый путь. Чем она поплатиться за свою за свою преданность? Её приговор – любовь.
Каждая минута проведенная в этой квартире давила на неё словно крышка гроба, которая скоро захлопнется, закрыв её тело навсегда от этого мира. Хотя о гробе она могла и не мечтать, в их кругах не принято пышных похорон, дай бог под забором похоронят или в сточную канаву выкинут, поскорбив пару дней. У воронов не принято долго оплакивать чьи-то души, таких как они десятки, а может и сотни, так они быстро разоряться если будут каждого провожать в последний путь. Чашка кваса – уже подарок судьбы.
Как назло, погода на улице полностью олицетворяла состояние уже давно повзрослевшей Инеж. Боль острыми стрелами протыкала её сердце, душа искала покоя, а голова пыталась взять ситуацию под контроль, чтобы окончательно не сойти с ума.
Медленно встав с кровати она поплелась на кухню в надежде найти там хоть что-то съестное. Открыв ящики она еще больше разочаровалась – пусто. Как и в желудке. Только мешочек захудалых сухарей валялась под стенкой. Достав их и попытавшись открыть всё еще трясущимися руками, она закинула пару кусочков в рот в надежде перебить голод. Несмотря на свой маленький силуэт, пара кусочков засушенного хлеба не смогли хоть как-то ей помочь.
Волочась на ватных ногах до комнаты и ища верхнюю одежду, чтобы не вымокнуть до нитки, пока доберётся до ближайшего магазина. Голова гудела, хотелось и плакать и кричать и проклинать всех и всё, а главное – его. За тот злощасный день, когда они впервые встретились. Выйдя на улицу Инеж тут же окотило столбом холодной, дождевой воды, районы Кеттердама не отличались особой освещенностью, а в такие дни особенно, казалось что кто-то нарочно укрыл их город черным покрывалом, обрекая на вечные муки.
Водя затекала пол плащ и свитер, скатываясь по смуглой спине, вызывая огромный дискомфорт. Пройдя пару метром все ноги промокли на сквозь и девушка хлюпая, как в луже плелась вперед. Тело постепенно промерзало от воды и ветра гулявшего по этим улочкам, пробиравшего до костей.
Найдя подходящую лавку, она медленно открыла дверь и вошла в теплое помещение. Сразу видно, погода была не во плюс торговцам, но, к удивлению сулийки, там было довольно…чисто, даже не воняло, а приятный свет не бил в глаза, как было в той злощасной квартире.
Взяв всё необходимое Инеж направилась к стойке, где увидела приятную женщину, лет сорока, в лёгком, мешковатом платье из достаточно грубой ткани. Как только девушка подошла ближе, она тут же подняла на неё взгляд и легко улыбнулась.
- Добрый день. – произнесла женщина, параллельно начав считать все продукты лежащие кучей рядом с ней.
- Добрый. – измотанно, почти полушёпотом ответила Инеж. – Если его можно назвать добрым. – конец она уже бубнила под нос.
- Если вы про дождь, то у природы нет плохой погоды, надо радоваться всему. Идет дождь – хорошо, не идет – тоже хорошо. Всё хорошо, когда ты этого ждешь. – она с энтузиазмом продолжила.
- Кому как. Кому просто дождик, которого даже не замечаешь, а кому-то ливень, что собственного носа не видишь. – ответ тут же поступил с тяжелым выдохом.
- После дождя всегда идет солнце, после зимы весна, после зла добро, а после жизни смерть, нужно относиться ко всему проще, жизнь циклична, только вот какой это будет цикл – решаем только мы сами. С вас пятнадцать крюге и улыбка. – женщина протянула продукты девушке, одаривая её лучезарной улыбкой.
Постаравшись выдавить из себя хоть что-то похожее на улыбку Инеж протянула деньги и поблагодарив вышла оттуда со странным ощущением. Эта женщина не знала что у неё на душе и в какую ситуацию попала, но своими словами словно дала понять, что это не конец. Её слова – глоток свежего воздуха за последние несколько часов. Сказать что она спала, будет равносильно самой сильной лжи. Хоть она и пыталась «вздремнуть», но внутренние тараканы в её голове были против. Так что ночь она провела не смыкнув глаза.
А под утро на неё словно «озарение» сошло, с кем она всё это время работала и кого она «любила». В данной момент лишь при единой мысли о нем возникали лишь раздражение и как ни странно, ненависть. Ненависть за то, что когда она нуждается в его помощи и поддержке, он наверняка сладко спит или в очередной раз перебирает свои бумажки с кучей цифр, которые якобы для него что-то значат. Она медленно шла по каменной дороге, подняв глаза к небу. Темнота – как и всегда. Дождь поутих немного, поэтому обратный путь был немного приятнее, хоть мысли не покидали, а наоборот, пожирали.
Наконец то прийдя домой, поставив сумку на стол, она прошла в спальню и камнем упала на кровать, где был смят лишь только плед, от постоянных ворочяний девушки. По щекам побежали слёзы, впервые за долгое время она дала волю своим эмоциям и чувствам. С губ сорвался истошный крик, но к счастью его услышит лишь она сама и подушка, которая гордо выдержит все всплески эмоций, которые наконец то вышли наружу. Пожелания смерти летели в разные углы комнаты. Костяшки рук были ободраны о стены, которые содрогались от каждого удара. Волны эмоций с каждым разом накатывали всё сильнее и сильнее, добивая и так ослабшую девушку.
После пары часов нахлынувшей истерики, криков о помощи и слез, девушка собрав последние силы в кулак, опираясь всё что попадалось под руку, доползла до ванной комнаты. Красное, опухшее лицо смотрело в отражении зеркала. Растрепанные волосы торчали во все стороны, льняная рубашка была полностью измята и вся мокрая от слюней, соплей и слёз, а на рукавах смотрелись красные отметины крови.
Умывшись холодной водой, она вновь подняла глаза на зеркало, а точнее на себя. Её взгляд упад на руки, вцепившиеся в край раковины что бы обеспечить хоть какую-то опору обессиленной сулийке, она так и норовила рухнуть на холодный кафель ванной. Так же доползя о кухни, Инеж налила стакан воды, который чуть не выпал с дрожащих рук.
Каждое движение давалось с трудом, мышцы отказывались повиноваться, казалось, ее собственное тело обернулось против нее. Протянула дрожащую руку, пальцы плохо слушались, неуклюже обхватывая прохладное стекло.
Поднять его было испытанием. Стакан, казавшийся прежде невесомым, теперь ощущался свинцовым. Она медленно, сантиметр за сантиметром, отрывала его от поверхности, концентрируя все остатки сил на этом простом действии. Лицо напряглось, брови свелись к переносице от усилия. На полпути к губам, когда до спасительной влаги оставалось совсем чуть-чуть, рука предательски дрогнула. Резко, безо всякого предупреждения. Пальцы ослабли, стакан зашатался, издав жалобный стук о край стола, когда его донышко скользнуло, едва не сорвавшись. Вода плеснула через край, брызнув на помятую рубашку и мокрые от пота волосы. Глаза девушки расширились от ужаса, в них мелькнуло новое отчаяние. Еще секунда – и он бы разбился вдребезги, а она осталась бы наедине со своим обжигающим горлом и бессилием. Инстинктивно она рванула его к себе обеими руками, крепче вцепившись в него, как в последнюю надежду. Наконец, прижав стакан к груди, будто спасая от падения, она медленно, мелкими глотками, начала пить, чувствуя, как холодная вода сначала обжигает, а потом приносит невероятное облегчение.
Она ещё никогда ещё не чувствовала себя такой уязвимой, слабой, ни на что не способной. Стена стала её единственной опорой в этот момент, единственной надеждой. Ноги словно перестали слушаться, а каждый шаг отдавался невыносимой болью, что на лице появлялась гримаса эмоций.
Дойдя до ненавистной спальни, она вновь упала на кровать, взгляд уперся в стену напротив, точнее на обои с причудливым рисунком. Ведя глазами по выдуманным дорогам она постепенно погружалась в сон, а вскоре в комнате было слышно лишь тихое сопение.
Когда ты вырван из реальности время летит совсем незаметно. Сколько прошло, час, три, пять, никто не знает. После такого потрясения на удивление Инеж ничего не снилось, пустота, что бы лишний раз не подвергать её психику очередному испытанию. Прохладный воздух после дождя нежно окутывал её тело, что та немного ёжилась.
Но по закону подлости, всё хорошее быстро заканчивается. Легкое прикосновение перчатки к её щеке заставило деву нехотя открыть глаза. Её взору представился человек, которого она меньше всего хотела видеть. Шрам, зачесанные назад волосы, глаза цвета горького кофе, пальто, угрюмое лицо и самый главный отребут этой личности – кожаные перчатки. Это был он, её мечта и кошмар, ублюдок и Бочки, Каз Бреккер, для неё просто Каз.
Она медленно перевела взгляд на него и заметила на его лице легкую улыбку, но как только он заметил что она на него смотрит, тут же её убрал.
- Проснулась? – холодно проговорил Каз, смотря прямо в душу девушки.
- Как видишь, благодаря тебе да, как в квартиру попал? – сонно произнесла девушка, хотя сейчас между ними весело напряжение, словно дамоклов меч.
- Инеж, глупый вопрос, ты же сама знаешь как я вскрываю замки. – ухмылка появилась на его лице.
- Ах да, ты же не тот человек который заботится о личном пространстве других, а если бы я тут голая лежала, хотя я и так почти голая. - она указала на рубашку, которая еле прикрывала её бедра.
- Ну так ты же не голая, в чем проблемы или ты меня стесняешься, а, Инеж? – он наклонился к её лицу.
В силу своей моральной измотанности она не смогла выдать какую-либо эмоцию, а лишь пусто взглянула на него. Последний всплеск вытянул из неё все силы, поэтому единственное что она могла вытащить из себя это сарказм и раздражение, что её выдернули из мира грёз, где её психика могла хоть немного отдохнуть ото всех событий.
Каз пристально смотрел на неё, рассматривал каждую черту её лица, будто изучая, словно они никогда не виделись и он видит её в первый раз.
- Зачем пришел то? – сухо произнесла Инеж, переворачиваясь другой бок и поправляя рубашку, чтобы не видеть его лица.
- Я знаю что он был здесь, я знаю что вы говорили и о чем, даже знаю условия которые он тебе выдвинул, только вот узнал я это из его письма, а не от тебя лично, не хочешь объяснить что это за юмор, или ты решила нас всех в петлю загнать? – его голос эхом раздавался в её голове, а слова пробивали острой болью. Он буквально сейчас обвинял её в том, что она собирается перебить всех воронов вместе с Казом своим молчанием.
- А ты как думаешь? Ты думаешь я пойду на такой шаг, после того что я сделала для вас? Так вот какого ты мнения обо мне, Бреккер. Я думала, что ты хоть немного пошевелишь тем, что у тебя в голове и поймешь, что на мне буквально сейчас весят сотни жизней, включая твою. – голос дрожал, а слезы вновь подкатывались к глазам. Ей было несколько больно, сколько обидно, что её обвиняли во всех грехах.
Мужчина тяжело выдохнул и смотрел на изголовье кровати. Его взгляд резко помрачнел, а прядки раздражающе падали на глаза. Его тяжелое дыхание камнем витало в помещении. Глаза остановились на перчатках, но медленно перебирал пальцами, параллельно борясь со внутренними страхами, с тем что буквально не давала ему нормально вздохнуть. После пары минут молчания и раздумий Каз снял свою «вторую кожу» и стал рассматривать свои руки, сколько раз они были в крови, в его, в чужой. Переведя взгляд на девушку, он прислушался к её дыханию. Прерывистое, сдавленное, будто она старалась держаться сильной в его присутствии, но выходило очень плохо. Бреккер ласково положил руку на девичье бедро. Сначала он касался кончиками пальцев, прощупывая место. С каждым разом она ложилась всё ниже и ниже, что в конечном итоге полностью легла на ногу сулийки. Каз чувствовал тепло её тела, чувства были настолько смешанными, что он не знал что делать. С одной стороны, темная его часть чуть ли не кричала о том что нужно убрать, а воспоминания о том дне накатывали волной, с другой, он понимал что сейчас ей это как никак нужно. Он сразу понял что с ней что-то не так, всё же, долгая работа в партнерстве волей неволей заставила его выучить её привычки. Он мог понять что случилось лишь с полувзгляда.
Почувствовав мужскую руку на своей ноге, она глубоко вздохнула и выдохнула, это бы первый раз, когда она почувствовала именно тепло его руки, а не кожи. Чувствовала она ли себя избранной в тот момент? Не сказать. В ней что-то начало оживать, а вчерашние слова того ублюдка и утренние выводы рушились прямо на глазах. Стал ли бы человек, которому всё равно на других, класть руку на бедро совершенно другому человеку, тем более, как никак она оставалась девушкой. В этот момент она замерла. Гафа хотела запомнить какого это, ведь никто не знал, прикоснется ли он к ней ещё раз, она не понимала что побудило его на такое резкое действие. Её волновало что он чувствовал в этот момент, почему именно сейчас. Чувствовалось напряжение в его руке, но для девушки это уже было сродни чуду. Она медленно повернула голову в сторону мужчины с вопросительным взглядом, но заметила что он смотрит куда-то в стену, он был где в своих мыслях, боролся с тенью прошлого. Она нежно и особой аккуратностью положила свою руку на его, на что она даже не отреагировал, продолжая смотреть в глубь стены, настолько его глушили старые страхи. Ей осталось только догадываться, что происходило в голове и сердце этого человека.
Но как говориться, беда приходит невзначай. Не только мужчина боролся со внутренними демонами в своей душе, но и у неё бушевал ураган. Воспоминания о «Зверинце» словно снежной лавиной обрушились на Инеж, холодок пробежал по всему телу сулийки, что оно невольно вжалась в кровать. Эти ощущения словно ноющая боль подкатывали к каждому органу, изжигая её изнутри. Она было хотела откинуть его руку и сказать что бы он их держал при себе, но что-то внутри словно огромной, толстой стеной стояло против этого. Руки стали словно свинцовые, а тело сковал страх. Страх, что Каз окажется не тем, кто он есть на самом деле, воспользуется её беззащитным положением. Сулийку начало трясти, но не как всегда, а изнутри, тряслась каждая жилка, а тело было готово к любому повороту событий.
- Я знаю что ты сейчас чувствуешь. – словно кинжалом разрезал тишину Каз, не отрывая взгляда. – Я понимаю в каком ты недоумении, и что ты не знаешь что тебе делать. Я лишь хотел, что бы вся эта информация пришла мне от тебя, а не от этой твари, чтобы вместе что-то придумали, а не что бы я видел тебя в таком беспомощном состоянии, еще вчера в твоих глазах пылал огонь, а уже сегодня ты живой труп, глаза пустые. Не хотел я тебя такой видеть и сам тебя к этому привел. Прости меня, Инеж. – теперь голос дрожал уже у него, словно его душу вывернули наружу и показали всему миру, а он как маленький ребенок пытался оправдаться за свою ошибку. Холод изнутри заполнял его тело, конечно, он пытался держать лицо перед ней, чтобы не показаться слабаком, но к сожалению девушка слишком хорошо его знала. – Я постараюсь решить то что заварил сам, прости что так вышло, что тебе пришлось страдать. – он наконец перевел взгляд на сулийку и заметил с какой нежностью она всё это время смотрела на него. – Я обещаю.
Она лишь молча кивнула, немного сжимая его руку, то ли от ощущения опасности, то ли от самого момента, будто не хотела что бы он заканчивался. Во взгляде читалось легкое облегчение, ей ничего не угрожало, на данный момент, но кто знает, что их ждет дальше и насколько далеко они зайдут. Чувства в её душе смешались в один комок и девушка уже не понимала что чувствует, злость, обиду, ненависть, или же доверие, безопасность и теплоту. Не сказать что всё накипевшее ушло сразу, да, она всё еще хотела разорвать его на куски, заставить его чувствовать то, что чувствовала она. Но и что-то еще внутри неё рвалось наружу…надежда? Только вот надежда на что? На то что Каз измениться и она наконец то сможет увидеть его настоящим или же надежда на то, что проблема которая снова связала эту парочку, решиться без вмешательства Гафы. Надежда на светлое будущее с этим человеком, маленькая и уже почти иссякшая, но она всё-таки еще была.
В силу эмоционального потрясения она лишь смогла убрать его руку со своей ноги и сухо произнести:
- Хорошо.
Всё такие она еще не готова была его простить.
Медленно встав, он мельком взглянул на неё через плечо, уловив её почти мертвый взгляд. Быстро развернувшись, он направился к выходу, лишь на секунду задержавшись в дверном проёме и тихо что-то бормоча себе под нос. Она провожала его взглядом, пока тот не скрылся в темном коридоре, шурша верхней одеждой.
