Дьявольская (не)удача

      Скука.       Слово, ранящее даже почти всесильного демона. Лино торчал в клубе уже полночи. Придя сюда за источником энергии — хаотичным потоком человеческих эмоций, — он столкнулся со своим вторым врагом.       Бездельем.       Серьёзно, он успел потанцевать в толпе, вытягивая из молодежи веселье и наслаждение жизнью (на вкус как пустые калории от поедания сладостей); позависал возле бара, вдоволь налакавшись чужой печали от разбитого сердца (словно шот водки, обжигающий, нравящийся далеко не каждому, но бьющему в голову в ста процентах случаев); даже заглянул в туалет, надеясь хлебнуть страсти от разового секса (правда, сегодня все были какими-то чересчур нравственными и не прибегающими к плотским утехам). Больше делать было нечего. Не-че-го. Закатив глаза от собственного провала, Лино откинулся на подушки дивана, бездумно пялясь в потолок, по которому гуляли отблески стробоскопа и эхом отдавался шум музыки.       Уж с чем, а с последним повезло — диджей был из местных, то есть, с родного круга Ада, так что крутил пластинки с реально качающими песнями. Зачарованные треки пробуждали низменные желания, заставляя опьяневшую от алкоголя и вседозволенности толпу скакать, как в припадке Танцевальной чумы, а потом, когда им окончательно срывало крышу, идти в вип-кабинки, где их поджидали трудяжки-суккубы. Никто не знал голода в этом месте — люди получали то, что хотели (или думали, что хотели), демоны всласть заряжались небходимой для существования энергией. Восхитительный симбиоз, превосходная сделка.       Тупая обыденность, как работа по сорок часов в неделю до самой смерти. Для демона, живущего бесконечное количество лет, это превращалось в пытку. Иногда было весело. Иногда — вот как сегодня, когда ни сбежать, ни избежать своей участи.       — Ах, проклятье, — в голос заныл Лино. Сидящие рядом демоницы понимающе кивнули, не испытывая ни капли сочувствия (данное чувство вообще выходило за рамки демонической физиологии), а потом захихикали, о чём-то споря в полголоса. За музыкой не было слышно, что они там обсуждают, да и Лино не особо интересовался. Хотелось предаваться унынию, одному из смертных грехов, ещё хотелось впасть в другие шесть. Похоть была самой предпочтительной. Зависть была скучной. Чревоугодие… ну, Лино уже наелся до отвала, так что спасибо, но в следующий раз. Жадничать было нечем — тут все были на одной ступени. Гнев оставался для людей — демоны по природе были расчётливы и хладнокровны, хоть и происходили из огня. Что там осталось?.. А, гордыня. Лино и так гордился самим собой, так что не в счёт.       — Какой прелестный бельчонок! — пропела одна из спутниц, сидящая на краю диванчика. Лино даже не сразу понял, что тут забыло какое-то животное, но потом, когда всё же соизволил поднять голову, увидел объект чужого внимания. К танцевальной площадке направлялась компания молодых людей, на первый взгляд, заблудившихся студентиков — таких юных и свежих, пышущих жизнью и азартом, готовых отрываться до самого рассвета. Очаровательно. Тот, кого демоница ласково обозвала белкой, что-то старательно жевал — жвачку или стащенный на барной стойке орешек, — и от этого его щёки действительно выглядели комично большими. Но и милыми, Лино отрицать не стал. — Ли, перекусить не желаешь?       — Нет, — сразу отказался Лино. Конечно, энергия молодого тела аж слепила глаза, но не была веской причиной поднять задницу и начать действовать. Встреть он этого пацанёнка несколько часов назад, то высосал бы без остатка. Или отсосал, что было равноценно — секс был замечательным способом полакомиться и одновременно повеселиться.       — Так бы и откусила от него кусочек, такой сладкий, — поддержала подружку вторая демоница. «Лишь бы набить брюхо», — подумал Лино, недовольно зыркнув в сторону мелких облизывающихся бесов. Им, демонам, стоило находиться на уровень выше людей, действовать себе во благо, а не бросаться с распростёртыми объятиями в пучину минутных слабостей.       — Девочки, придумайте что-то повеселее. С людьми можно сделать столько всего занимательного, а вы только о еде и о еде.       Демоницы синхронно надули губки, реагируя на камень в свой огород, так точно брошенный сильной рукой Лино. Он вообще был словоохотлив и часто мог повернуть ситуацию в свою пользу одной лишь фразой. Кажется, на этот раз всё обстояло именно так.       — И что же ты предложишь, о темнейший? — участливо поинтересовалась демонесса. Вторая, сложив ладошки возле лица, тоже выражала полное внимание к деталям. Лино усмехнулся, усаживаясь поудобнее.       — Какая честь. Думайте творчески. Захватить энергию от положительных эмоций так тривиально. А вот от негативных… — о да, человеческое горе, страх, ненависть насыщали быстро и эффективно, дарили силы на огромное количество времени, но и заставляли стараться для достижения оптимального результата. — Если честно, придумать что-то сходу не сложно. Например…       Лино замолчал на пару секунд, обдумывая, как бы получше поиздеваться над своей будущей жертвой. Убийство друга было простым, но скучным способом. Если бы мальчишка пришёл со своей парой, Лино бы увёл её прямо перед его глазами, толкая к границе разочарования в отношениях. Можно было покопаться в чужом разуме, вытаскивая на поверхность лютые страхи, но не было желания потом отмывать пол, если бы человечек обделался. Да и изяществом в данных способах не пахло. Что бы такое сделать…       Совместить!       — Всё просто, как старый мир, — начал Лино, абсолютно не в силах совладать с хитрющей улыбкой, расползающейся по губам от его вредности, — милый мальчик влюбляется в меня, а я разбиваю ему сердце своей внезапной «смертью». Хм, допустим, прямо на его глазах меня сбивает машина. Хочу увидеть его перекошенное в волнении лицо, правда, не обещаю, что не заржу слишком громко, изображая труп.       Демоницы взвизгнули от восхищения и захлопали в ладоши — идея пришлась им по вкусу, последствия такой дьявольской шуточки бедный парень мог разгребать всю оставшуюся жизнь, а представление обещало стать самым интересным за последние несколько месяцев. Лино театрально раскланялся, приложив руку к своей груди. У него-то с фантазией проблем не возникало. Когда овации стихли, а его сопровождающие заняли свои зрительские места, Лино приступил к первой части плана — завоеванию чужого сердечка.

***

      — Заказать тебе выпить?       От того, как дёрнулись в испуге чужие плечи, чувство собственного превосходства подскочило на несколько делений — Лино знал, что в нужный момент мог выглядеть буквально устрашающим, но сейчас от него требовалось выкрутить миловидность на максимум. Мальчишка, удачным образом оставшийся без своей компании на пару минут, неловко улыбнулся и покачал головой. Ах, недотрога, значит. Трудности Лино любил.       — За мой счёт, — уточнил он, надеясь, что алчность возобладает над смущением. Вблизи парень казался ещё более юным, чем со стороны — может, дело было в неверном клубном освещении, может, он сам по себе был няшной няшкой, но Лино никак не мог представить, как бы это чудо выглядело в приступе ярости или недовольства. Зато с предвкушением ожидал реакции на его дальнейшие выходки, даже не пытаясь заранее просчитать следующую эмоцию.       — Э, спасибо… Нет, не надо, спасибо, — всё же соизволил ответить паренёк, отдавая всё своё внимание бутылочке газировки и тарелке с закусками. Лино почти умилился такой кротости вкупе с аппетитом. Присев на соседний стул, он опёрся локтём на барную стойку и подпёр рукой голову, не сводя взгляда со своего визави. Разумеется, он знал, что такое пристальное внимание максимально сильно бесит, особенно если исходит от незнакомца, но паренька стоило пробить на эмоции, чтобы быстрее установить контакт. Судя по тому, что тот косился с периодичностью раз в десять секунд, терпение у него заканчивалось.       — Как тебя зовут? — Лино предпринял ещё одну попытку разговорить мальчишку. Будь в его планах что-то иное, а не задуманная шалость, то имя ничего не значило бы — однако, чтобы влиять на человека, надо знать, как к нему обращаться. Сидящий рядом парень, в кои-то веки, перестал жевать и даже вроде бы завис — Лино краем глаза видел, как облегчённо вздохнул бармен, видимо, уставший снабжать этого проглота едой.       — Хан Джисон, — представился мальчишка и неловко вытер руку о скомканную салфетку, прежде чем протянуть ладонь для рукопожатия. Лино довольно улыбнулся, вкладывая в выражение своего лица всё одобрение, на которое только был способен, и мягко пожал пальцы. И не выпускал их до тех пор, пока Джисон сам не отдёрнулся, в очередной раз пряча своё смущение за напитком. — А ты?..       — Неважно. Для тебя могу быть кем угодно. Обращайся так, как тебе удобно.       Подкат показался таким заезженным, что даже Хан, не скрываясь, скривил губы в неловком подобии улыбки. Лино не нужно было быть великим пикапером, чтобы сосредоточить на себе чужое внимание, и уж точно не нужно было называть своё настоящее имя. Для демонов подобное было табу — и если на людей их имя действовало положительно, то для тёмных сил назвать себя было сродни приговору. Скажи только — и всё, больше никак не сможешь влиять на данного человека.       — Не видел тебя здесь раньше, Хан Джисон, — Лино показательно нахмурился, будто впрямь силился вспомнить предыдущие встречи. — Неужто такой послушный мальчик, что не ходишь по злачным местам?       Джисон подавился, услышав «послушный», и ему потребовалось несколько секунд, чтобы откашляться. Упускать такую шикарную возможность Лино не стал — будто между прочим приблизился и ласково похлопал его между лопаток. И снова продлил прикосновение, далеко не сразу убирая ладонь от чужой спины — только тогда, когда Хан повёл плечами, тушуясь от внезапной близости.       — Времени нет. Вечно на работе.       Будь Лино обычным человеком, он бы обязательно продолжил непримечательный разговор, спросив о чужой профессии, но тратить время на пустую болтовню было бессмысленно. Сделав незаметный жест, он маякнул бармену, и на стойке появилось два бокала с коктейлями. По одному ментальному приказу диджей сменил трек, и атмосфера мигом изменилась — из дикой свистопляски перешла в тихую, почти интимную иллюзию доверия.       — Тогда за свободное время? — Лино приподнял свой бокал, но когда Джисон не ответил тем же, плаксиво свёл брови над переносицей. — Ну же, Хан Джисон, не обижай меня.       — Я не люблю алкоголь, — заверил Хан, но всё же осторожно прикоснулся своим бокалом к чужому, прежде чем сделать маленький глоток из вежливости. Демонический напиток по вкусу был будто бы слаще колы, но прокатился по пищеводу расплавленным металлом. Что бы там ни было в этом коктейле, но ни одному человеку не удалось бы не опьянеть моментально. Лино это знал. Бармен это знал. Джисон не знал ничего, в особенности того, что ему захочется сделать ещё глоток, ещё и ещё, пока бокал не опустел. — Ого…       — Не любишь, но пьёшь как взрослый, — похвалил его Лино, едва пригубив свою порцию. Он кивнул бармену, требуя добавки, но Хан воспротивился — что удивило обоих демонов. Чужое внутреннее «хватит» было сильнее, чем желание полакомиться ещё раз.       — Спасибо, я пока своё допью, — Джисон указал на бутылку газировки, чем допустил ошибку. Лино хватило доли секунды, чтобы зачаровать и содержимое бутылки. Кровавый Ад, люди иногда были такими наивными! Впрочем, сложно их обвинять, ведь кто мог бы подумать, что рядом с тобой сидит настоящий демон? Хан действительно ни о чём не догадывался, раз с таким спокойным лицом пил свой напиток, а Лино только внутренне усмехался и ликовал. Кажется, план реализовался как нельзя легко и просто.       Когда Джисон допил, Лино вытащил его на танцпол, «взболтать и смешать» дьявольское пойло и молодой организм в единое целое. Захмелевший Хан даже не противился, когда им вертели, будто плюшевой игрушкой — Лино вновь пользовался моментом, то прижимая к себе, словно хотел что-то сказать на ухо, то отстранялся, чтобы Джисон самостоятельно тянулся к его теплу, как мотылёк тянется к смертельно опасному огню. Компанию мальчишки уже давно отвлекли на себя прихвостни демона, так что выполнению плана Лино никто не мешал. За исключением самого Джисона, которого от жарких танцев развезло окончательно. Его взгляд плыл, движения становились всё более смазанными, внешне невозмутимый Лино с огромным удовольствием подставлял своё плечо, когда паренёк терял равновесие, и безо всяких мыслей приобнимал в ответ. Юнец пылал, как рассвет, у него покраснело лицо и кончики ушей — кто знает, о чём таком горячем он думал во время их обнимашек. Лино догадывался.       И всё же, это было не совсем то выражение лица, которое он хотел видеть. Каким бы приятным не был чужой тактильный голод, превалировало стремление запечатлеть весь спектр чувств.       — Пойдём-ка на свежий воздух, Хан Джисон, пока тебе не стало плохо, — Лино потащил несопротивляющегося мальчишку к выходу, с трудом различив тихое «можно просто Джисон». Можно, ему всё можно. Уж кто-кто, а Лино разрешения и не спрашивал. Он слегка встряхнул свою жертву, чтобы тот смог удобно устроиться виском на крепком плече, подмигнул наблюдающим за представлением демоницам и вывел Хана на улицу.       Приближающаяся зима принесла с собой ночные холода — вспотевший после душного клуба Джисон моментально начал искать источник тепла, чтобы согреться, так что Лино особо ничего и не делал. Джисон самостоятельно лез к нему, тесно прижимаясь к боку и пряча лицо в сгибе шеи. Оставалось только придерживать его и изредка тискать, то поглаживая открытый участок кожи под растрепавшимися волосами, то мягко сжимая чужое плечо.       Они прошли буквально половину квартала, оставляя за спиной толпу курящих возле клуба, уже мешающую музыку и стопроцентно лишнее слегка внимание незнакомцев, когда Джисон продрог окончательно и всё-таки слегка протрезвел. Осознав, в каком тесном переплетении тел они шагают по улице, он попытался выпутаться из объятий, но Лино, как истинный змей, отпустил его не очень далеко, продолжая хотя бы держать за руку.       — Смотрят же, — шепнул совершенно смущённый Хан. Лино благородно покрутил головой, пытаясь выяснить, кто же там на них смотрит, но улица была абсолютно пуста. Их преследовали лишь пятна света от уличных фонарей и мигающие светофоры.       — Ни души, — заверил Лино, останавливаясь возле пешеходного перехода. Хотелось ещё немного поддразнить Джисона, раз он так великолепно тушевался, но нельзя было упустить его полупьяное состояние. Демон знал, что действие алкоголя на исходе, а значит в дальнейшем Хан не позволит ему вольностей. — Погоди минутку.       Джисон послушно замер рядом, стараясь лишний раз не смотреть на улыбающееся лицо. Но не смог сдержать удивлённого вздоха, когда Лино вновь притянул его к себе, без предисловий поцеловав. Это в дорамах момент до полного соприкосновения губ растягивался на десять минут, пока камера снимала с разных ракурсов — в реальности Лино не тормозил, сходу практически грубо сжимая чужие губы. Хорошо, что хоть с языком не полез — одна бездна знала, скольких трудов стоило сдержаться демону. Бедный-бедный мальчишка сгорел бы со стыда. Он отстранился лишь тогда, когда разомлевший человечек потянулся с ответной лаской, что точно не входило в размеренно идущий план. Лино не мог позволить себе увлечься и вытянуть из мальчишки энергию, как какой-то чёртов вампир. Мягко разорвав поцелуй, он провёл пальцами по чужой скуле, стирая намёк на румянец, и обворожительно улыбнулся.       — М-м, вечность бы делал это. Но мне пора, — внезапно сказал Лино. Джисон открыто растерялся, даже нахмурился от непонимания, но быстро перевёл своё внимание на мелькнувший из-за угла автомобиль, лишь бы не показать, как он расстроен столь резкой сменой действий. Лино довольно хмыкнул и чмокнул чужую щёку, шустро убегая в сторону дороги.       Скрипнули тормоза машины, под которую так старался попасть демон — на самом деле, он даже бампера не коснулся, дотошно высчитав секунды аварии, лишь играл на публику, будто его сбили. Правда, не рассчитал, что падение с высоты собственного роста всё равно может его травмировать. Грациозный полёт закончился жёсткой посадкой — упав на землю, он проехался боком по асфальту, болезненно застонав — или это вскрикнул Джисон?.. Неважно. Важнее было приоткрыть глаза, из-под ресниц наблюдая желаемое зрелище.       Сразу заплачет? Рухнет на колени, как всё в том же кино? Закричит словно испуганная девчонка? Но нет — на лице Джисона, конечно, сразу застыла маска беспокойства, но ему хватило секунды, чтобы взять себя в руки и стать каким-то неожиданно хмурым и собранным. Лино мысленно чертыхнулся.       «Вот облом», — подумал он, пока его затягивало в темноту под аккомпанемент чужого голоса, вызывающего скорую.

***

      Болело всё, каждая клеточка его тела. Даже метафорические рога — и те болели. Эффект от кувырка под колёса машины оказался выше ожидаемого — Лино понятия не имел, что может испытывать такой дискомфорт в собственном теле. Когда он пришёл в себя, недовольно жмурясь от ярких больничных ламп, сначала подумал, что его каким-то образом занесло в дебри родного (или нет) круга Ада, и коллеги-демоны по ошибке истязали его бренную тушку. Реальность оказалась такой же немилостивой, как и внутренние предположения.       Одетый в государственную пижаму, он занимал одну из двух кроватей в палате. Торс был плотно обмотан эластичными бинтами, правая рука, на которую он неудачно приземлился, покоилась в лангете, а щёку раздражал профессионально закреплённый пластырь. И это всё по ощущениям — как он выглядел со стороны, даже представлять было грустно. Наверное, весь покоцанный и грязный, как дворовые коты, которых он иногда подкармливал возле чёрного входа в клуб.       — Проклятье, — ругнулся он, зарываясь лицом в локтевую впадинку здоровой руки. Много всякого гадкого происходило с порождением тьмы — демоны буквально притягивали к себе всевозможные неприятности, а не только создавали их, как полагали люди, — но подобной подставы от судьбы он не ожидал. — Ад вас всех побери, какого же хе…       — Как самочувствие? — дверь в палату открылась бесшумно, так что голос зашедшего застал страдающего Лино врасплох. Вынырнув из импровизированного укрытия, он разве что не подскочил на кровати — вернее, пытался дёрнуться и сесть, но израненное тело было против. Крайне против. «Не шевелись и не дыши, безмозглый демон», — почти говорило оно.       — Хан Джисон… что за… маскарад… — с трудом выдавил из себя Лино, искренне недоумевая от чужого внешнего вида. Казалось бы, вполне логично — если это больница, то и ходить здесь должны в стандартных хирургических костюмах и халате. Джисон как раз был в подобной одежде — голубой цвет униформы внезапно ему очень шёл, создавая выгодный контраст с тёмными волосами и светлой кожей, — но в голове Лино после вчерашнего это выглядело дико. Хан создавал впечатление несмышлённого студентика, почти школьника, а тут посмотрите — целый доктор!       — Интерн Хан, вы знакомы с пациентом? — вслед за Джисоном в палату прошёл мужчина средних лет, судя по бейджику и вышивке на кармане халата — хирург. Джисон замялся, понимая, что оплошал по чужой вине, но быстро спохватился.       — Это я вызвал скорую. И чтобы он не отключился до приезда неотложки, представился и разговаривал, стимулируя умственную деятельность. А когда спросил его имя, то он уже потерял сознание.       «Складно брешешь», — подумал Лино с какой-то несвойственной ему гордостью за чужое поведение. Ни ему самому, ни мальчишке на пользу не пошло бы, если бы кто-то узнал обстоятельства их знакомства. Впрочем, какой прок прикрывать чужую задницу? Лино стоило печься о своей. Которая, как показала попытка лечь удобнее, тоже побаливала. Адовы котлы, что же творится.       — А, — протянул врач, одобряюще кивнув Джисону, который выдохнул, стоило хирургу вновь сконцентрироваться на пациенте, — делаешь успехи, молодец. И так, пациент, как вас зовут? Мы не можем и дальше вести больничные записи под именем Джон Доу.       — Лино, — прохрипел демон, устало прикрывая глаза. И не имя, и не прозвище — но так к нему обращались в клубе. Самый безопасный вариант.       — Хорошо, — хирург сделал пометку в планшете. — Фамилия? — Лино только качнул головой в ответ. — Хорошо. Господин Лино, вы помните, что произошло вчера?       «Я знатно прое….», — оборвал себя на полуслове, Лино всё-таки кивнул. Да, машина. Да, неудачное падение. Да, проклятущий мальчишка. Да, лишний для них поцелуй.       Стоп. Сейчас не об этом.       Лино прищурился в сторону Джисона, который одновременно пытался и слиться со стеной, чтобы его не замечали дальше, и внимательно следил за действиями наставника. Словом, Хан всеми правдами и неправдами делал вид, что он тут совершенно не причём. Так-то оно так, но Лино нужно было кого-то обвинять. Не себя же любимого, в конце-то концов, винить во всех прегрешениях? Не появись этот мальчишка — молодой мужчина, как выяснилось, — на пороге их клуба, не лежал бы сейчас демон на больничной кровати, перевязанный похлеще мумии.       — Машина… сбила, — говорить получалось не очень внятно, сказывалась анестезия, которую вкачали в каких-то конских дозах. В голове путалось, мысли разлетались испуганными птицами. Опять же, всё болело. И, что странно, Лино ощущал сосущую пустоту где-то в районе своего желудка. Демонический голод проявлял себя иначе, это он знал наверняка. Неужели помимо внешних повреждений у него и внутренние травмы?       — У вас есть родственники, которым мы можем сообщить о случившемся? — врач обеспокоенно взглянул на него поверх планшета. Ага, целый легион тьмы, то есть, родни. И папочка Сатана. Попробуйте дозвониться в Ад, док.       — Некому сообщать… — действительно, никому не пришло бы и в голову искать пропавшего демона в человеческой больнице. Да одна только мысль, что с Лино случилась такая оказия, вызывала нервный смех. Видимо, мысли отразились на его осунувшемся лице, раз даже Джисон несдержанно сделал крошечный шажочек вперёд. Какая прелесть. Такая приторная, что голова кругом — Лино правда чувствовал головокружение и слабость, а короткий и бессмысленный с его стороны разговор окончательно выбил из сил.       — Вам нужно больше отдыхать, — зоркий взгляд доктора сразу подметил его состояние, так что, коротко кивнув на прощание, врач вышел из палаты, оставляя в комнате их двоих. Хан простоял в стороне от силы три секунды, прежде чем подлететь к кровати и помочь Лино устроиться с комфортом. Или его подобием, потому что даже в положении лёжа потолок и стены помещения устраивали сумасшедшие пляски.       — Ты как? Не тошнит? У тебя сотрясение, так что может тошнить, — зачастил интерн, хотя движения рук, которыми он поправлял одеяло, выдавали немалый опыт. Лино затошнило непосредственно от этой заботы. — Я могу попросить медсестру принести ещё обезболивающего. Хочешь пить?       — Хочу, чтобы ты заткнулся, — или чтобы добил, но вслух Лино сказал только первую часть. Джисон искренне оскорбился, это было заметно по поджатым губам.       А вчера они так мило подрагивали, когда Лино их целовал…       — Стой, — шепнул он, когда обиженный Хан уже был возле двери. Джисон послушно остановился, но продолжил стоять спиной к демону, так что считывать его эмоции было сложно. — Есть хочу, умираю.       — Умираешь? — вау, чужой голос мог выдавать такие высокие ноты, что Лино хотелось свернуть свои уши в трубочки, лишь бы никогда больше этого не слышать. Джисон опять в мгновение ока оказался рядом, заботливо прикасаясь ладонью к чужому лбу. А вот это было приятно, хотя демон ни за что не признался бы вслух. — Эй, не смей умирать в мою смену, меня же выгонят с позором.       — Зато чаще… будешь в клубе зависать, — попытался пошутить Лино. Судя по недоумевающему излому чужих бровей, шутка не задалась. Да и пёс с ней. Всяко лучше было сконцентрироваться на теплоте ласковых пальцев — Лино никогда не замечал за собой стремление к таким простеньким нежностям. Сказывалось его болезненное состояние. Или Хан Джисон буквально лечил прикосновением. В любом случае, стало хорошо — даже боль немного отступила.       — Поспи. А потом я принесу тебе обед.       Лино хотел ответить, что с удовольствием отобедал бы одним не в меру внимательным интерном, но его так быстро сморило, что получилось разве что согласно хмыкнуть.

***

      Сломанное ребро. Трещина в кости. Глубокая ссадина щеки.       — Красавец, — «похвалил» самого себя Лино. В тот день он так и не дождался еды, потому что продрых без задних ног до глубокой ночи, а смена Джисона уже закончилась. Дежурная медсестра поставила ему капельницу, помогла добраться до уборной — стыдоба какая! — после чего на демона вновь напала слабость, подкосив и без того хрупкое здоровье. Так что на следующее утро, когда пышущий жизнью Хан вернулся на службу, Лино в самом деле готов был его сожрать.       Вылечить травмы по щелчку пальцев не получилось — Лино потратил добрых полчаса, призывая внутренние силы, но всё оказалось бессмысленно. Он толком не чувствовал людскую энергию, хотя знал, что в больнице была такая концентрация эмоций, что могло сбить с ног. Пришлось довольствоваться пресной кашей на завтрак и газировкой из автомата, которую втихую протащил Джисон.       — Не переживай, заживёт, — успокаивал его Джисон на перевязке. Лино не переживал. Он грустил, думая, что больше не получится завлекать случайных жертв своей симпатичной мордашкой. Да и рано было загадывать наперёд — вдруг из-за этой неудачи вообще не получится исполнять свои дьявольские обязанности? Конечно, он понимал, что спустя пару-тройку недель всё равно восстановится — от одного столкновения с машиной демоническая сущность никуда не делась и регенерация у него всё ещё была лучше, чем у людей, — однако почти ничто не могло улучшить его настроение.       Почти.       Джисон справлялся с этим «на ура». Он светился весенним солнышком, невпопад шутил и постоянно поддерживал, в детской привычке сжимая ладони в кулаки и вскидывая их в призыве взбодриться. Находиться рядом с таким жизнерадостным малым было и приятно, и больно — Лино понимал, что не заслуживает и капли чужого тепла. Кажется, люди называли это совестью. Лино считал платой за ошибки.       Спустя две недели его больничной жизни случилось страшное — к нему подселили ещё одного пациента. Старик дышал на ладан, нещадно хрипел, ворочаясь во сне, а во время бодрствования заваливал демона расспросами о том, что же случилось с «юным господином». Пускай этот господин и годился тому в отцы, если переводить в человеческие года.       Лино, сдавшись, решился на просьбу: когда у Джисона выдалось ночное дежурство, он ковылял за медиком по пятам, канюча о том, что не может нормально спать и жить рядом с таким соседом.       — Не капризничай, Лино, — устало сказал Джисон, аккуратно отцепляя от подола своего халата пальцы Лино, которыми он вцепился в предмет одежды, лишь бы Хан не сбежал. Даже умоляющие глазки не растопили это чёрствое сердце — ладно, сердце у Хана было по-настоящему доброе и нежное, демон был согласен с этим определением, но не в данный момент. Одна только мысль о возвращении в компанию кряхтящего старикана опрокидывала Лино в пучину отчаяния. — Завтра его выписывают, пока что больше никто не претендует на соседство с тобой.       — Джисон, — вновь взмолился Лино, рассчитывая, будет ли слишком, если он драматично опустится на колени и будет просить мальчишку в таком положении. Наверное, всё же действительно слишком. Пришлось действовать иначе — прибегать к шантажу. — Ещё одна бессонная ночь — и я начну убивать.       — Вот и что мне с тобой делать? — спросил Хан у потолка (на самом деле, у мироздания, да и вопрос был риторическим). Лино проследил за его взглядом, недовольно прищурился от освещения и состроил самую грустную и страдающую мордашку, силясь растопить неприступную крепость чужого решения. — Ладно, котище, не смотри на меня так — аж дыхание сбивается.       Почему Лино был котом, он не знал. Но был готов быть любым названным животным, чтобы Джисон продолжал потакать его желаниям и быть рядом. Хотя и не ожидал, что реализация его просьбы выйдет боком — Хан привёл его на ночёвку в комнату интернов, благородно оставив для пациента кровать, а сам завалился на узкий диван. Впрочем, с его худобой ему не должно стать неудобно — именно так успокаивал себя Лино, довольно устраиваясь под выданным одеялом. Наконец-то он выспится, а всё благодаря милому мальчишке.       Который храпел, как целый полк солдат.       Проклятье.       На утро разговаривать не хотелось. Сонный Лино, светя синими «фонарями» под глазами, недобро косился на собирающегося старика, ещё более недовольно зыркал на присутствующего в палате Джисона и в упор не замечал помогающих со сборами медсестёр. Настроение колебалось на нулевой отметке, не помог даже выданный на завтрак пудинг — проведя долгое время в больничном крыле Лино познал прелесть человеческой пищи и даже обзавёлся какими-никакими предпочтениями. Сладкое — хорошо. Солёное — не очень. Острое — прекрасно. Кислое он даже в рот не брал, единожды «обжегшись» лаймовым пирогом, от вкуса которого лицо скривилось, как смятый в руке альбомный лист. Но самыми лучшими были вкусняшки, которые тайно приносил Хан.       Всё, что было связано с этим невозможным лучиком света, приносило дьявольское удовольствие. Лино переживал, что подобное приведёт к какой-нибудь трагедии, но не мог сдержаться. Хотелось и дальше прогуливаться по больничным коридорам вместе с Джисоном, смеяться с его неловких попыток флирта или просто наблюдать со стороны, когда интерна заваливало работой. Не было скучно ни секунды, будто уныние осталось где-то очень далеко, в прошлой жизни. И вместе с тем Лино понимал, что собственные кости срослись — рентген показал, что он практически стопроцентно здоров и нечего занимать койку просто так, — а, значит, нужно было возвращаться в свой привычный круговорот демонической жизни. Веселиться в клубе, питаться человеческой энергией, строить козни придуркам с нимбами — в общем, делать всё то, что он делал годами.       Он не умел прощаться. Секс на одну ночь не предполагал, что кому-то будет плохо от расставания, простая подпитка энергией вообще не затягивалась дольше, чем на пару часов. А здесь он провёл почти три недели. Хан тогда говорил правду — он действительно всё время проводил на работе, беря подработки и дополнительные часы или прикрывая коллег, если кто-то не мог выйти на дежурство. Вероятность того, что он вырвется из лап медицины ради отдыха, казалась микроскопической. Шанс того, что он снова окажется на пороге дьявольского клуба, и вовсе уходил в минус бесконечность. Как ни посмотри, а встретиться где-то за пределами больницы или клуба у них никак не получалось.       Джисон, будто почувствовав чужую печаль, оглянулся через плечо и бросил в сторону Лино обеспокоенный взгляд. Демон, конечно, это проигнорировал — ему было некогда переживать ещё и за человечка, со своими внутренними проблемами справиться бы. Откинувшись на изголовье кровати, он устало прикрыл глаза, чувствуя, как слипаются ресницы — от недостатка сна или чёртовых слёз, что было так по-человечески глупо.

***

      В день своей выписки Лино избегал Джисона всеми правдами и неправдами. Получалось скверно, потому что по документам Хан числился его ведущим врачом и только за его подписью пациент мог покинуть больничные стены. Собирать было нечего — так, двадцатка долларов, завалявшаяся в карманах брюк, горсть побрякушек типа цепочки, каффов для ушей и колец, да вечная зажигалка, с помощью которой Лино иногда завязывал разговор со своими жертвами. Проверив, что все его «богатства» на месте, Лино поправил волосы перед зеркалом и устроился в зале ожидания. Вокруг сновали вечно занятые медики, людишки в очереди ждали результаты своих анализов или просто прохлаждались. В общем, даже одиночество не было его извечным спутником.       Хан появился далеко не сразу — к моменту его прихода Лино успел заскучать. Что, в принципе, ярко показало, как будет продолжаться его жизнь за границей лечебного учреждения. Ничего нового, ничего непредсказуемого.       Кроме, конечно, доброго и сердечного Хан Джисона. Его недостижимого солнца.       — Тебе же есть, куда пойти? — спросил Джисон, явно нервничая (с чего бы, хотелось спросить, но Лино только кивнул на вопрос). В клубе у него была своя комнатка, где можно было переждать затишье или отдохнуть от вечного веселья. Если бы за стенкой не был притон суккубов, личное место можно было бы назвать… э, не райским, а адским уголком. Ему было, где спрятаться и окончательно зализать раны.       — Не переживайте, интерн Хан, не пропаду, — Лино и самому хотелось верить в свои слова. Он кичился, нарочно показывал, как «рад» своему освобождению от медицинских оков. Играть на публику всегда выходило отлично — нужно было только немножечко постараться.       Джисон смотрел откровенно недоверчиво. Вот же мелкая заноза… Лино почти был готов молиться всем тёмным силам, чтобы мальчишка поверил на слово и не стал расспрашивать о большем. Например, о том, кто ждёт его «дома». И ждёт ли вообще… Хан оказался прозорливым и далеко не глупым — видел, что Лино некомфортно, поэтому топтаться по неловкой теме не стал. Вместо этого он вытащил из нагрудного кармана помятый стикер и вложил в чужие пальцы. Лино удивлённо опустил взгляд вниз, туда, где соприкасались их ладони.       — Это… Я подумал, если вдруг понадобится медицинская помощь, то вот мой адрес.       У Лихо перехватило дыхание. Не от доброты — от мысли, что человечек так легко поделился информацией о своём месте жительства, хотя даже имени его не знал. Беспечность могла сыграть с этим лучиком света злую шутку. Как же Джисону повезло, что на его пути появился такой благородный и неопасный демон, иначе бы всё закончилось трагедией.       — Ты… — «дурак, что ли?», — хотел сказать Лино, пожурив за глупую выходку (всё, мысль об уме Хана стёрлась из его головы), но вовремя себя остановил. Это ведь было сделано из лучших побуждений. Не было веской причины расстраивать Джисона в их, безусловно, последнюю встречу. Пришлось вновь обращаться к благородству, чёрт его возьми. — Кхм. Я ценю.       Проявленная вежливость подарила в ответ самую солнечную и тёплую улыбку Джисона. Дьявол, этот мальчишка совершенно несносен. Такой же безумный, как гул в сердце Лино, не смеющего оторвать взгляд от этого зрелища. Он хотел запомнить эти улыбающиеся губы надолго, чтобы в дальнейшем смаковать воспоминания, когда его снова будет крыть тоской или скукой. Ещё хотелось сказать в ответ парочку колких фраз, запомниться в ответ, но их прервали — телефон Хана запиликал входящим вызовом, видимо, опять прибавилось работы, так что Джисон коротко поклонился, собираясь сбежать.       — Ладно, больше не могу вас задерживать, господин Лино. Впредь смотри по сторонам, когда переходишь дорогу. И береги себя.       — Ты тоже, — выдохнул со смешком Лино, уже в спину удаляющегося Джисона добавляя: — И не ходи никуда с незнакомцами.       — Ну, если они будут такими очаровательными, как ты, то ничего не обещаю! — Хан развернулся, не сбавляя шагу, и махнул ему рукой на прощание.       И вот что это было?       И что за реакции вызвал этот неловкий комплимент в чёрной демонической душе?

***

      Клуб за время его отсутствия не изменился ни на йоту. Да и с чего бы — демоны менялись здесь из года в год, кто-то отправлялся в Ад, помогать с грешниками, кто-то находил занятие поинтереснее, чем сбор человеческих эмоций. Кто-то испарялся без следа… Но возвращение заметили.       Демоницы, бывшие его компанией в тот злополучный вечер, побросали свои дела и набросились на Лино с расспросами. Одна предположила, что мальчишка вызвал на улице священника, и Лино после обряда экзорцизма отправился обратно в Геенну огненную, вторая утверждала, что демон просто загулял. Лино не стал подтверждать ни одну гипотезу — всё равно, их мнение было ошибочным, — да и шум бесконечной вечеринки после тихой палаты остро бил по ушам. Обошёлся только фразой, что всё в прошлом, а сейчас он хочет оторваться, как никогда в жизни, так что прихвостни сразу переключились на возможность его развеселить.       Выпивка, разгорячённые тела, флёр экстаза — всё казалось таким унылым и тошнотворным, что Лино продержался лишь пару часов. У него дёргался глаз от каждого предложения полакомиться тем или иным человечком, уставший разум не подбрасывал привычные шутки, а на плечах по ощущениям лежал весь континент.       — Да что с тобой, хмурая моська? — спросила демонесса, когда очередная попытка расшевелить Лино провалилась с треском. Демон пропустил мимо ушей такое жуткое нарушение субординации, потому что ему даже встревать в стычку не хотелось.       — Ничего, — отмахнулся он. Ничего.       Никого…       Разозлившись на невольно вспыхнувшее в голове уточнение, он поднялся с дивана и быстрым шагом покинул клуб. Из-за выходного дня на улицах было приличное количество людей, так что и тут не было тишины. Лино, стараясь меньше смотреть по сторонам, лишь бы не видеть чужие весёлые лица, низко опустил голову и шёл вперёд, пытаясь заранее продумать, где будет спасение от этой толпы. В парках тоже гуляли парочки, в торговых центрах вдобавок ещё и дети мелькали, несмотря на поздний час, а метро в час пик вообще было филиалом дома, то есть, Ада.       Он прошагал несколько километров, прежде чем остыл и начал рассуждать хладнокровно. Нужно было чем-то себя занять, прежде чем он натворит глупостей. Кто, как не он сам, знал последствия необдуманных действий. Остановившись на перекрёстке, он тихо выдохнул себе под нос, с каким-то отрешённым интересом наблюдая за облачком пара — на улице похолодало, самое морозное время года уже вступило в свои законные права, а он и не заметил. Замкнутый круг его существования вообще редко позволял наблюдать смену сезонов, десятилетий или чего-то такого же привычного, но важного.       На красный проскочила карета скорой помощи — благо, научённый горьким опытом, Лино даже не пытался побыстрее перейти дорогу, а звук сирены и вовсе заставил его замереть на месте. Интересно, Хан Джисон на смене? И это к нему летят коллеги, надеясь на совместное спасение одной человеческой жизни? Стоило выяснить эмпирическим путём.

***

      Квартирка Джисона находилась в спальном районе — довольно далеко от клуба. Лино принципиально дошёл пешком, давая себе шанс одуматься и не пороть горячку, но за весь пройденный час ни разу не остановился. Стоя в лифте, он успел отдышаться и привести себя в порядок, чтобы спал румянец от мороза, так что на нужном этаже он выходил со всей уверенностью, что выглядит хотя бы прилично.       На звонок в дверь никто не ответил. Конечно, Хан наверняка на работе, о чём только думал Лино? Проклятье… Он развернулся на каблуках, намереваясь убраться отсюда подальше, но замер, когда послышался скрип открывающегося замка. В дверном проёме показалась лохматая голова — кажется, Джисон спал, раз выглядел так помято. Но и мило до безобразия. Его взгляд недоверчиво скользнул по коридору, пока не остановился на Лино.       И вот, снова. Снова эта солнечная улыбка.       — О! — а ещё, снова эти высокие звуки из чужого рта. Джисон открыл дверь так, что Лино удивился, как та вообще не слетела с петель. — Лино! Что такое? Проблемы?       О да. Ещё какие. У Лино были огромные проблемы — как раз из-за этого мальчишки. Он не стал растрачивать впустую время, в один широкий шаг оказавшись рядом, и обхватил чужую шею ладонями, притягивая к себе. Целовать улыбающиеся губы было ужасно неудобно, так что он всё-таки смилостивился и позволил Хану перестать светиться счастьем — а заодно и отдышаться от внезапного порыва, — когда перешагнул порог чужой квартиры и прикрыл за собой дверь. Джисон, как послушный мальчик, не стал его останавливать, хотя и было заметно, что радость была вперемешку со смущением от неожиданной встречи.       — Я останусь на ночь, — это не было вопросом, как таковым. По крайней мере, Лино всё ещё ни у кого не спрашивал разрешения, так с чего бы начинать. Джисон удивлённо поднял брови, на его подвижном лице так приятно было читать заведомое согласие, что Лино невольно улыбнулся.       — На ночь?       — Или на пару дней.       «Или месяцев», — подумал Лино, видя, как Хан кивает, сам не зная, с чем соглашается. Лучше бы, если с неозвученными словами.       — Меня зовут Ли Минхо и, кажется, я безумно в тебя влюблён.       — Когда кажется — креститься надо, — рассмеялся Джисон, откровенно потешаясь от чужих закатанных глаз. Чёрт возьми, что этот парень сделал с демоном, что он согласен сделать даже такое. Что угодно, лишь бы остаться. Но Хан не выгонял, наоборот, потянул за собой в комнату. — Привет, Минхо. Оставайся.       «Навсегда», — подумали уже оба. «Будь рядом всегда».