Come and Taste Me Now (18+)

Стимуляция руками / Игры с температурой

Сынмин был очень рад, что у Чана богатые родители. Летом он никогда не задавался вопросом, где ему жить и где отдыхать, потому что Чан и его родители всегда что-то планировали для него и всех их друзей. Этим летом они отдыхали в шикарном доме недалеко от пляжа. Это было идеальное место для летнего отдыха, и что самое приятное — Сынмину не нужно было ни за что платить. Единственная проблема заключалась в том, что там было жарко. Он, в общем-то, нормально переносил жару, а вот его друг Чанбин — нет. Они сидели на улице у бассейна (очень большого), а все их друзья были заняты чем-то другим. Сынмин и Чанбин решили остаться и просто расслабиться, но Сынмин уже чувствовал, как в нём растёт раздражение по отношению к старшему. Несмотря на то, что он остался отчасти из-за Чанбина. Что? У него были глаза, и он знал, что Чанбин, скорее всего, будет весь день отдыхать без рубашки. Подать на него в суд. Но каким бы привлекательным он ни был, и как бы сильно Сынмин ни был в него влюблён или не влюблён, это становилось смешным. — Как же жарко, — простонал Чанбин, жалуясь на жару уже в который раз. — Знаешь, ты мог бы пойти в дом, — ответил Сынмин, закатив глаза. — В доме есть кондиционер. А ты решил остаться здесь. Чанбин надулся, прикрываясь журналом. — Но я хотел побыть на улице. Внутри дома не так уж и прохладно. Хоть бы ветерок подул. Тогда было бы так хорошо, — вздохнул он. Сынмин почувствовал, что у него дёргается глаз. — Почему бы не пойти поплавать? — спросил Сынмин. Возможно, раньше он задал бы тот же вопрос только из-за возможности увидеть Чанбина с мокрыми волосами и капельками воды, стекающими по его крепкой груди и мягкому животику. Но об этом никто не должен был знать. — Потому что, — начал Чанбин, его голос приобрел нотки плаксивости. — Тогда мне пришлось бы мокнуть. Пришлось бы переодеваться, а это слишком много усилий. Сынмин провёл языком по щеке и хмыкнул. — Ну, тогда перестань жаловаться. Если ты не собираешься ничего с этим делать. Чанбин обиженно вздохнул. — Эй! Не говори так со своим хёном, — сказал он и помахал пальцем. Сынмину пришлось побороться, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, но улыбка грозила вырваться наружу. — Иногда я задумываюсь, действительно ли ты мой донсэн, — вздохнул Сынмин. Он встал, так как Чанбин не успел ответить на его комментарий. Сынмин самодовольно улыбнулся и направился в дом. — Я хочу выпить. — Он не знал, зачем ему понадобилось говорить Чанбину о своих намерениях, но всё равно сделал это. Он прошёл на ненормально большую кухню дома и подошёл к буфету, чтобы взять стакан. У них был один из тех модных холодильников с дозатором воды и льда, которым Сынмин никогда не пользовался. Однако он должен был признать, что это удобно. Он нажал кнопку на диспенсере для льда и наполнил чашку ровно пятью кубиками льда. Он уже собирался открыть холодильник, чтобы выпить последний лимонад, как вдруг в его голове зажглась лампочка. Он посмотрел на лёд в своей чашке, и уголки его губ дёрнулись. — Слишком жарко, говоришь? Уверен, ты не откажешься немного охладиться, — прошептал Сынмин. Он не стал пить, как собирался, а наполнил стакан до краёв льдом и вышел обратно. Это была, пожалуй, самая детская шалость, которую Сынмин когда-либо придумывал, но что такое жизнь без глупых забав? Он напугает Чанбина, когда тот не обратит внимания, и натрёт его льдом. В результате Чанбин закричит, и он отомстит за то, что последний час ему приходилось выслушивать его жалобы на жару. К его огромному удовольствию, Чанбин откинулся на стуле и смотрел на свой телефон, пролистывая социальные сети, которых у Сынмина, вероятно, не было. Он старался не обращать внимания на сильные мышцы спины Чанбина и широту его плеч, когда подходил к нему. Смотреть на Чанбина было не его задачей. Он на секунду завис за спиной Чанбина, осторожно доставая горсть льда из чашки, и лёгкое подёргивание губ превратилось в полноценную улыбку. Лёд в чашке треснул, и Чанбин оглянулся на него. — Что случилось? — с любопытством спросил он. Сынмин не смог сдержать улыбку. — Ну, знаешь… Я просто решил помочь тебе остыть. Чанбин нахмурил брови и смущённо потупился. — А? Как… Сынмин не стал ждать ни секунды и вместо ответа прижал горсть льда к спине Чанбина. Контраст между летней жарой и ледяной температурой льда должен был заставить Чанбина подпрыгнуть. Так и произошло, но он не издал того звука, которого ожидал Сынмин. Улыбка на лице Сынмина потихоньку таяла: вместо того чтобы взвизгнуть или заворчать, как Сынмин ожидал от Чанбина, он застонал. Он прямо-таки стонал. Сынмин замер, Чанбин замер. Лёд выскользнул из ладони Сынмина и заскользил по спине Чанбина, ударяясь о землю. Щёки Чанбина уже были пунцовыми, а грудь вздымалась. Сынмин сглотнул, глядя, как Чанбин облизывает губы и сжимает кулаки. — Эм… это… — Ты… — начал Сынмин, пытаясь найти мозговые клетки, чтобы ответить. — Ты только что, блять, стонал? Чанбин ещё больше покраснел, и краска растеклась по его шее. — Я… нет? Может быть, дело в жаре, может быть, погода сводила его с ума, но что-то взяло верх над Сынмином, и он насмешливо хмыкнул. — Да. Я слышал. Я приложил лёд к твоей спине, и ты застонал. Определённо, на сто процентов. Чанбин снова причмокнул губами и слегка зажмурился. — Хорошо? И что? Ты будешь смеяться надо мной, Сынмин-а? Сынмин мог быть злым, но никогда не был таким. К тому же, у него не было никакого желания делать это. Вместо этого в животе у него всё больше разгорался жар, и всё, чего он хотел, — это снова услышать этот звук. — Нет. Я бы никогда не стал так над тобой смеяться, хён, — заверил он его, и на секунду его голос стал мягким. Но затем его взгляд потемнел. — На самом деле я хочу знать, смогу ли я заставить тебя снова издать этот звук. Чанбин выглядел так, словно все шестеренки в его мозгу перестали работать. Сначала он застыл на месте, затем его глаза расширились, а брови поднялись. — Ты? — Скажи мне отступить, и я отступлю, — сказал Сынмин. — Я не сделаю ничего, чего бы ты не хотел, но ты чертовски сексуальный, даже если иногда бываешь маленьким дерьмом. И я хочу снова услышать, как ты издаёшь эти звуки, — повторил он. Чанбин причмокнул губами, глаза по-прежнему были расширены. — Я тебе нравлюсь? — спросил он. — Мы можем разобраться в этом позже, — сказал Сынмин, уже чувствуя себя немного отчаявшимся. И немного безумным. Чанбин выглядел слишком хорошо, полуобнажён и раскрасневший, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он практически молился, чтобы Чанбин сказал, что не против того, чтобы всё произошло прямо сейчас, потому что уже чувствовал, как его шорты неловко натягиваются. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты мне сказал. Это нормально? — Он подошёл к Чанбину и положил руку на место соединения шеи и плеча. Он погладил его шею большим пальцем, и Чанбин вздрогнул. — Да, да, я не против. Мне всё нравится. Ты такой горячий, Сынмин, я всегда… — Сынмин не дал ему закончить фразу, а резко подался вперёд и впился в его губы поцелуем. Чанбин задыхался, а Сынмин улыбался в ответ на его поцелуй. Он устроился на коленях Чанбина и с удовлетворением обнаружил, что член Чанбина под ним полутвёрдый. Он слегка покачал бёдрами, и Чанбин хныкнул. Сынмин вскинул голову. Нежная хватка на шее Чанбина стала ещё крепче, когда он поцеловал его, перейдя от простого касания ладонью к сжатию. Чанбин застонал, когда Сынмин впился пальцами в его шею. Звук донёсся до члена Сынмина, и в ответ он лизнул нижнюю губу Чанбина. Его реакция была мгновенной: идеальные мягкие губы разошлись, чтобы Сынмин просунул язык внутрь. На вкус он был сладким и немного цитрусовым, вероятно, от выпитого ранее лимонада. Сынмин переместил руку с шеи Чанбина на его челюсть и наклонил голову, чтобы поцеловать его глубже. Пот стекал по его лицу от летней жары и пламени, которое разжигали в нём поцелуи Чанбина. Когда он отстранился, их губы соединила ниточка слюны. Сынмин глубоко вздохнул, глядя на Чанбина, который уже выглядел совершенно развратным. Судя по тому, что его кудри прилипли ко лбу, ему тоже было жарко. Это только подчёркивало его привлекательность и развязность. — Минни, — прошептал Чанбин, облизывая губы. Сынмин провёл большим пальцем по нижней губе. — Я думал, ты хорошо целуешься, — подумал Сынмин. — Особенно с такими губами. — Чанбин застонал, и звук был похож на тот, когда Сынмин прижал лёд к его спине. Лёд. С чего всё началось. Сынмин ухмыльнулся, и ему в голову пришла идея. — Оставайся здесь. — Он отодвинулся от Чанбина, не обращая внимания на его протесты, и поднял чашку. Часть льда растаяла, но несколько больших кусков всё ещё оставались. Идеально. — Зачем тебе это? — спросил Чанбин, пытаясь скрыть свой интерес. Сынмин игриво закатил глаза. — Да ладно. Ты же знаешь. Тебе ведь понравилось, когда я натёр тебе спину льдом, правда, Бинни? — спросил он снисходительным тоном. — Готов поспорить, именно поэтому ты был таким раздражительным ранее. Тебе просто хотелось моего внимания. Ты хотел, чтобы я сделал что-то подобное, не так ли? Чанбин открыл рот, пытаясь найти, что сказать. Сынмин рассмеялся, стоя над ним. — Мило. Раньше ты так хорошо говорил, жалуясь на жару. А теперь не можешь ничего сказать, да? — Могу! — Чанбин попытался протестовать, но вышло слабо и плаксиво. Сынмин сжал челюсти. — Сейчас я хочу, чтобы ты издавал только один звук. И это не разговор. — Он схватил Чанбина за челюсть и снова поцеловал его, коротко, но глубоко. — Я хочу, чтобы ты откинулся в кресле, чтобы я мог позаботиться о тебе. Помочь тебе немного остыть. Как тебе это, хён? — спросил Сынмин, наклонив голову. Чанбин сглотнул и кивнул, откинувшись назад так, что его спина упёрлась в спинку кресла. Сынмин на мгновение залюбовался рельефной верхней частью тела Чанбина. Его грудные мышцы уже вполне могли считаться грудью, а руки выглядели так, будто могли проломить кому-нибудь череп. Возможно, так оно и было. Ему нравилось, как все его мышцы перетекали в мягкий живот, который плавно переходил в складку, когда он откидывался назад. Сынмин хотел испортить его во многих отношениях. — Надеюсь, это достаточно холодно для тебя, — хмыкнул он. Он положил кусочек льда на ладонь и прижал его к груди Чанбина, чуть ниже ключиц. Дрожь пробрала Чанбина до глубины души, и он прикусил губу, чтобы сдержать стон. Сынмин нахмурился и свободной рукой оттянул губу от зубов. — Всё началось с того, что ты застонал от холода. Я хочу тебя слышать, так что прекрати. — Но… но что, если кто-то услышит? — сказал он, нервно оглядываясь по сторонам. — Никто не услышит. Все ушли и вернутся нескоро. Здесь только ты и я, Бин. Расслабься, — негромко сказал Сынмин. Он начал растирать лёд по своей груди, следя за тем, как талая вода стекает между грудями Чанбина. Старшего уже била дрожь, хотя до этого он жаловался, что ему жарко. Контраст между жарой и холодом усиливал все его ощущения. — Тебе нравится? — спросил Сынмин. Он провёл льдом по изгибу груди Чанбина, а затем обвёл кубиком льда его сосок. Чанбин задыхался, его спина выгнулась дугой. — Холодно, — пробормотал он, уже задыхаясь. Сынмин опустил взгляд вниз и заметил заметную прореху в его боксерах. Он ухмыльнулся и приложил лёд к соску Чанбина. Парень резко вдохнул и отодвинулся от холода, но Сынмин схватил его за плечо. — Не-а, я думал, ты хочешь, чтобы было прохладнее, — сказал Сынмин. Он наклонил голову и посмотрел на Чанбина. Он поднял руку с плеча и погладил Чанбин по щеке. — Эйш, твоё лицо всё ещё такое тёплое, хён. Тебе это точно нужно. Чанбин с трудом выдохнул, а Сынмин продолжил водить льдом по соску. Тот был уже твёрдым, и по коже начали бегать мурашки. Лёд начал таять, и холодная вода маленькими капельками стекала по груди Чанбина. Сынмин снова провёл по соску ледяным кругом и провёл по нему пальцем. Из его рта вырвался стон, и Сынмин усмехнулся. — Ты такой чувствительный, Бинни-хён. Кто бы мог подумать, что ты такой отзывчивый… — Перестань смеяться надо мной, — прохрипел Чанбин. — Я не смеюсь над тобой. Это мило. — Он наклонился и прикоснулся губами к уху Чанбин. — И мне это нравится. К его члену прилила кровь, когда Чанбин задрожал и захныкал в ответ. Чёрт, он собирался стать его смертью. Кубик льда таял, и он потянулся за ним, чтобы взять ещё, на этот раз два. Чанбин затаил дыхание, глядя на Сынмина. Секунду он решал, что делать дальше, а потом прижал кубики льда к обоим соскам Чанбина. Его рот раскрылся в громком стоне, а всё тело напряглось. У Сынмина перехватило дыхание, когда член Чанбина дёрнулся в шортах. — У тебя такие красивые ответы, хён, — сказал он, стараясь не выдать своего волнения. Но это было практически невозможно, учитывая, как сексуально выглядел Чанбин и как красиво он стонал. Он ещё немного поиграл с чувствительными сосками Чанбина и присел, чтобы начать целовать его шею. То, как Чанбин вздрагивал и стонал, прижимаясь поцелуями к его горячей коже, разжигало искры в животе Сынмина. Трудно было сказать, дрожит ли Чанбин от его прикосновений или от того, что Сынмин скользит по его коже льдом. Сынмин был бы доволен любым из этих вариантов. — Никогда ещё не видел такого чувствительного человека, — пробормотал Сынмин, проводя кубиком льда от груди Чанбина к его животу. Он почувствовал, как под его рукой сокращаются мышцы, и Чанбин застонал, когда по его телу пробежала очередная дрожь. Сынмин усмехнулся и провёл зубами по точке пульса, после чего отстранился. Соски Чанбина покраснели и слегка припухли от ледяного холода, а грудь блестела на солнце от воды, оставшейся от льда. По коже Сынмина побежали мурашки, а кулаки он крепко сжал, стараясь не дрожать. — Пожалуйста, Сынмин, — вздохнул Чанбин, и Сынмин только тогда заметил, как покраснели и распухли его губы от укусов. В животе закипало возбуждение. — Мне так трудно, мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. Сынмин собирался потерять сознание. Он всё ещё не мог поверить, что это происходит. — Я уже прикасаюсь к тебе, — сказал он, не обращая внимания. — Куда же мне прикасаться дальше? — Сынмин провёл ледяным кубиком по боку Чанбина и ухмыльнулся, когда тот застонал, а его тело дёрнулось. — Здесь? — Он провёл льдом по животу и усмехнулся. — Или здесь? — Он провёл льдом по контуру члена Чанбина через шорты, и старший дёрнулся, жалобно застонав. — Блять, вот так! — задыхался он, поднимая бёдра со стула, чтобы встретить прикосновения Сынмина. — Там, там, пожалуйста… — Ну, ты так хорошо просишь. Я рад, что ты научился использовать свои слова не для жалоб, а для чего-то лучшего, — сказал Сынмин. Он уронил лёд, который держал в руках, и его кусочки тоже в основном растаяли. В чашке осталось всего несколько целых кубиков, остальные растаяли на солнце. Он запустил пальцы в шорты Чанбина и потянул их вниз, возбуждение скрутило его изнутри, когда член Чанбина поднялся вверх, красный и такой твёрдый. У Сынмина потекло изо рта. Чанбин был большим и толстым, и Сынмин, скорее всего, не смог бы поместить его в свой рот, но он бы с удовольствием попробовал. Может быть, в другой раз. Если будет другой раз. — У тебя красивый член, — сказал Сынмин, опускаясь на колени между коленями Чанбина. Старший хмыкнул, и его член дёрнулся, из кончика вытекла небольшая струйка предкама. — Мило. — Сынмин усмехнулся, взял один из последних кубиков льда и положил его себе на ладонь. — Это должно тебя охладить. Он с усмешкой обхватил рукой член Чанбина, прижимая лёд к стволу. Чанбин резко дёрнул бёдрами, заставив Сынмина опустить руку, но лёд всё ещё был прижат к его разгорячённой коже. С губ Чанбина сорвались стоны, когда Сынмин начал надрачивать его член. Даже прикусив губу, он не мог остановить звуки, которые поднимались в его горле с каждым движением рук. Его мышцы сжимались и сотрясались от дрожи по телу, а ледяной холод не давал остановиться. — Ты выглядишь чертовски сексуально в таком виде, — пробормотал Сынмин, прикусив губу. Он всё отчетливее ощущал собственную твёрдость, возбуждение в этот момент было практически болезненным. Каждый звук, издаваемый Чанбином, доносился до его члена. Пока он дрочил Чанбину, сам протянул руку между ног и начал ласкать свой член. От трения он тихонько застонал, и это, похоже, заставило Чанбина ещё сильнее отреагировать на следующий щелчок его запястья. — Нгххх фуххх, Сынмин, Сынмин, это слишком, — застонал он. Мышцы его толстых бёдер напряглись вместе с животом. Сынмин застонал и сунул руку в боксеры. — Ты можешь это выдержать, — сказал он. Сынмин провёл льдом по кончику члена Чанбина, и тот вскрикнул. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я не могу, Сынмин, Минни, пожалуйста, — хныкал он. Сынмин хмыкнул, не доверяя его голосу. Он снова провёл рукой по стволу Чанбина, а затем стал играть с его яйцами, проводя по ним льдом. Чанбин застонал, а Сынмин прикусил губу и стал быстрее надрачивать свой член. — Ты собираешься кончить для меня, Бинни? — спросил Сынмин, его голос охрип от возбуждения. Чанбин хныкнул в ответ и кивнул головой. — М-м-м-м-м, — пролепетал Чанбин. Сынмин облизал губы и ухмыльнулся, снова проводя льдом по члену Чанбина. — Хорошо, тогда кончи для меня. — Ооо, блять, блять. — Чанбину не нужно было повторять дважды, его бёдра запульсировали, когда Сынмин провёл льдом по нижней части его члена. Он застонал, и сперма хлынула из его члена, покрывая руку Сынмина. Часть спермы попала на лицо младшего, и он застонал, ускоряя движения рукой по члену. — Хочу увидеть, как ты кончаешь, — заикаясь, произнёс Чанбин. Сынмин застонал и закрыл глаза, надрачивая свой член. — Чёрт, ты даже не представляешь, как ты горяч. — Он даже не осознавал, насколько был близок к этому, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы кончить на собственную руку. Он задыхался, когда кончил, и ему было очень жарко. Солнце палило на него, а Чанбин ошеломлённо смотрел на него. — Ничего себе, — пробормотал он, и Сынмин захихикал. — Это точно, — согласился он. Он встал на шаткие ноги и немного поморщился от того, что его руки были в сперме. — Эй… как тебе идея холодного душа? — спросил он, наклонив голову и ухмыляясь. Щёки Чанбин покраснели. — Ну… может быть, немного теплее сделаем.