Come and Taste Me Now (18+)

Даб-кон / Фингеринг / Оседлание / Подтекст дом|саб / Чонин старше

Чонин не стремился раскрывать свою сущность большинству знакомых. Лишь несколько избранных друзей знали, что на самом деле он намного старше, чем кажется, и владеет более сильной магией, чем большинство людей даже подозревают о её существовании. Для большинства окружающих тайна заключалась в том, что Чонин — маг. Причём очень сильный. Магия была реальностью во всём его мире, который был полон таких существ, как феи, эльфы, лесные спрайты и другие волшебные существа. Но эти существа считались хорошими, а маги — нет. Поэтому, когда Чонин влюбился в человека по имени Чанбин после примерно ста лет жизни в полном одиночестве, он был немного напуган. Не из-за того, что Чанбин мог сделать с ним, нет, ведь он мог наложить на него опасное для жизни проклятие практически одним щелчком пальцев. А вот чего он действительно боялся, так это реакции Чанбина, который узнает, что он маг. Он боялся, что потеряет его. Но реакция Чанбина была совершенно противоположной той, которую ожидал увидеть Чонин. Он ожидал опасений, страха, но вместо этого Чанбин проявил любопытство, даже энтузиазм. Он хотел знать всё о том, что умеет Чонин. Он хотел видеть, как он творит магию, хотел помогать ему в мелочах, пока тот готовил зелья или писал заклинания. Поначалу Чонин немного нервничал и не разрешал ему помогать, но Чанбин был настойчив. И хотя Чанбин всегда был гораздо более любопытен к магии Чонина, чем кто-либо другой, он не ожидал, что однажды тот обратится к нему с просьбой. — Ты хочешь, чтобы я… что? — переспросил Чонин, широко раскрыв глаза. Щёки Чанбина были ярко-красными. Чонин практически видел, как от него поднимается пар. — Я хочу, чтобы ты использовал… контроль над разумом… пока мы занимаемся сексом, — повторил Чанбин, прозвучало это несколько неуверенно, чем в первый раз. Он несколько недель накручивал себя, прежде чем обратиться к Чонину, поэтому не мог не нервничать. Чонин всё ещё не мог понять, открывал рот, чтобы что-то сказать, а потом закрывал его. И повторял. — Почему? — наконец смог сказать он, когда провода в его мозгу снова соединились. — Это… потому что… — хныкал он, и, боже мой, Чанбин был таким милым, когда хныкал. Чонин был так слаб для него. — Ты же знаешь, мне нравится, когда ты всё контролируешь, — тихо сказал он, глядя на свои колени. Его шею покалывало, а щёки были горячими. — И я подумал… Я знаю, что ты не часто этим пользуешься, но мне всегда было интересно… Я хочу, чтобы ты полностью контролировал меня, хён. Сердце Чонина учащённо забилось, а в животе заклокотало желание. Его дыхание участилось, а во рту внезапно пересохло. Слова Чанбина и его тон произвели на него неизгладимое впечатление. Конечно, эта идея немного пугала его, ведь если он будет управлять сознанием Чанбина, то не сможет дать ему полного согласия. Но если бы он действительно этого хотел, то сделал бы это. И он не мог отрицать, что эта мысль выглядит… интригующе. — То есть… да, я бы хотел. — Он облизнул губы, и Чанбин почувствовал лёгкое головокружение, наблюдая за его переменами в поведении. — Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? Ты уверен? Я буду контролировать всё. Ты сможешь только наблюдать. У тебя не будет контроля над тем, что я заставляю тебя делать, или что-то в этом роде. Я буду контролировал всё, что ты делаешь, а у тебя не будет права голоса. Чанбин издал горловой звук, высокий и требовательный. Чонин медленно выдохнул. Каким-то образом его предупреждения Чанбину заставили его завестись, и Чанбин был не лучше. Всего несколько фраз заставили его тело нагреться, а кровь прилила к члену. — Я всё это знаю. И именно поэтому я хочу этого, пожалуйста, Чонин-а, — умолял Чанбин. Его щёки раскраснелись, а на штанах уже виднелся контур члена. Чонин провёл языком по щеке, размышляя об этом. Он волновался. Но Чанбин умолял его сделать последний, окончательный шаг к контролю. Отнять у Чанбина возможность контролировать свои действия. Умолял. — Хорошо, — наконец произнёс Чонин, смочив губы. Чанбин мог бы расплакаться от облегчения, услышав его ответ. Сердце заколотилось от предвкушения. — А теперь? — спросил он. Чонин сделал вид, что раздумывает, а потом улыбнулся. — Да. Сейчас самое время. Он щёлкнул пальцами, и внезапно глаза Чанбина заволокло туманом, а сам он застыл на месте, и единственное движение в его теле исходило от лёгких и всё ещё бьющегося сердца. Выражение его лица стало пустым, а губы разошлись. По щелчку пальцев он оказался полностью под контролем Чонина. — На колени, — приказал Чонин, и Чанбин тут же повиновался, опустившись на пол. В таком состоянии было трудно понять, что говорит Чонин, и он едва различал окружающую обстановку. Но он чувствовал и видел, что Чонин стоит над ним и смотрит на него сверху вниз, отчего тот чувствует себя таким маленьким. — Мой милый человечек так хорошо смотрится на коленях, правда? — спросил он, наклонив голову. Чанбин хотел ответить, хотел сказать: «Да, да, да, такой красивый, продолжай смотреть на меня, я твой», но ничего не выходило. Чонин нахмурился. — Скажи «да». Чанбин даже не успел подумать, как его губы разошлись, и раздалось тихое «Да». По позвоночнику пробежали мурашки от того, что он действительно ничего не контролирует. Даже свою речь. Чонин хмыкнул, глядя на него. Он мог заставить Чанбина сделать так много вещей. От простых, невинных вещей до откровенно грязных и унизительных. И у него уже есть пара идей. Он сделал один шаг вперёд, а затем просунул ногу между бёдер Чанбина. Ему понравилось, как тело Чанбина автоматически откликнулось, член дёрнулся, упираясь в его голень. — Кончай на мою ногу, — приказал он. Чанбин хотел было задохнуться, как его тело вышло из-под его контроля. Он чувствовал, как начинает подкатываться бёдрами к ноге Чонина, и ощущал удовольствие от трения о его член. Но он словно наблюдал за происходящим со стороны. Он только чувствовал и едва мог сформировать связную мысль. И вдруг он начал ускорять движения бёдер. Чонин захихикал, и, должно быть, он как-то зафиксировал его замешательство, несмотря на то что тот едва мог издать хоть звук. — Мне не всегда нужно говорить, чтобы заставить тебя делать то, что я хочу, — сказал Чонин. Возбуждение заклокотало в животе Чонина, когда он посмотрел на Чанбина. Он выглядел таким отчаянным и нуждающимся, хотя он знал, что именно он заставляет его делать это. Но его радовало то, что Чанбин в любом случае послушался бы его. Это было так возбуждающе — видеть, как он полностью подчиняется ему. Чонин понимал, почему Чанбин хотел этого. Он заметил, как на штанах Чанбина начинает появляться заметная мокрая точка, когда тот стал настойчиво тереться о его ногу, и почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он прикусил губу, потянувшись вниз, чтобы погладить себя по брюкам. Он издал содрогающийся вздох, и Чанбин заскулил. Чонин понял, что он близок к этому, по глубокому румянцу, разливавшемуся по щекам и шее. — Вот и всё, — сказал он, смачивая губы. — Я хочу увидеть, как ты кончишь. Всё тело Чанбина на секунду напряглось, а глаза расширились, когда он кончил — между этим и словами Чонина прошла всего секунда. Он не контролировал стоны, которые вырывались из его рта, когда он кончал в штаны, наблюдая и ощущая всё с позиции третьего лица. Он всё ещё бился о ноги Чонина, сперма в его штанах растекалась вокруг и тёрла его до перевозбуждения. Слёзы застилали ему глаза, и он хныкал, изо всех сил стараясь передать свои чувства Чонину, а потом вдруг его движения прекратились, и тело обмякло. Чонин положил руку ему на щёку, и в голове Чанбина заклубился приятный туман. Он ощущал прохладные пальцы Чонина на своей щеке, слабый запах его кожи и приглушённый, словно под водой, звук своего голоса. А потом он снова зашевелился, встал с пола и снял штаны. Дрожь пробежала по позвоночнику Чанбина, когда он направился к кровати, и он практически увидел, как схватил бутылочку со смазкой, специально разработанной Чонином, чтобы быстрее раскрыть его. В следующее мгновение его пальцы уже были покрыты смазкой и вдавливались в его дырочку. Чонин стоял перед ним и смотрел на него голодными глазами. Чанбин даже не думал об этом, а Чонин ничего не сказал, но вот он уже глубоко погружает в себя два пальца. Этого должно было быть слишком много, но его член уже снова наполнялся, и с губ сорвался жалкий стон. Чонин не мог оторвать глаз от Чанбина. Удивительно, как мало усилий потребовалось ему, чтобы контролировать каждое его действие. Он давно не пользовался этой магией и не знал, насколько она сильна, но всё, что ему нужно было сделать, — это подумать. Возможно, дело было в том, что Чанбин оказался более покладистой жертвой. Он даже не пытался сопротивляться власти Чонина над его разумом. Когда Чанбин погрузился на три пальца, бессвязно стонал и выглядел таким ошеломлённым и развратным, Чонин решил, что с него хватит. Он стянул с себя штаны и лёг на кровать рядом с ним. — Оседлай меня, Чанбин. Его член был каменно-твёрдым и выгибался к животу, когда он откинулся назад, опираясь на руки. Чанбин подполз к нему, и Чонин услышал его прерывистое дыхание, когда он обхватил его за бёдра. Чонин помог ему подвести член к входу, а затем Чанбин погрузился в него, и его влажный жар охватил его член. Чонин застонал, его руки подлетели к бёдрам Чанбина. Ему не нужно было говорить, чтобы заставить Чанбина двигаться. Он просто начал в тот момент, когда Чонин подумал, что хочет этого. Его брови сошлись, он приподнялся, а затем снова опустился. Он застонал, когда Чонин снова наполнил его, и удовольствие было написано на его лице. Чонину нравилось, что он может заставить его чувствовать себя хорошо, даже когда он не контролирует себя, как сейчас. Чанбин чувствовал себя так, словно его ударило током. Он не мог ни на чём сосредоточиться. И даже если бы у него хватило мозгов сосредоточиться, магия Чонина не позволила бы ему этого сделать. Он чувствовал себя игрушкой, просто объектом, с которым Чонин может делать всё, что ему заблагорассудится. Если бы Чонин решил, что будет продолжать использовать его в течение нескольких часов после этого, Чанбин не имел бы права голоса. Если же он решит, что хочет оставить его своим рабом до конца жизни, Чанбин не сможет противиться. Он доверял Чонину и знал, что тот не сделает этого, тем более что технически мог сделать это в любой момент, но мысль всё равно была захватывающей. Его тело продолжало двигаться за ним, насаживаясь на член Чонина в небрежном ритме. Он не мог контролировать своё тело, поэтому его движения были менее скоординированными, чем обычно, но Чонин, похоже, не возражал. С каждым движением бёдер Чанбина он прикусывал губу и всё глубже нахмуривал брови. Чонин никак не мог привыкнуть к тому, что Чанбин сжимает его в объятиях, а его тело делает это автоматически, не приказывая Чонину ничего. Это было так восхитительно, что голова кружилась. Бёдра Чанбина дрожали, но он продолжал двигаться, и Чонин позволил ему замедлиться, а затем крепко обхватил его бёдра. Он начал входить в него, встречая его толчки, и дымка над глазами Чанбина усилилась, а рот открылся. Он выглядел совершенно безрассудным, и от этого зрелища Чонин стиснул челюсти, гонясь за своей разрядкой. От каждого толчка бёдер Чонина Чанбин задыхался, а гул в голове стоял такой, что в ушах практически звенело. Не контролируя ничего, он ощущал всё в десятикратном размере и чувствовал, как в животе разворачиваются витки жара. Наплыв ощущений граничил с болью, особенно потому, что он не мог кончить, пока Чонин не разрешит ему. А потом Чонин вошёл в него, и тепло распространилось от его сердца к конечностям. Его живот напрягся, и он почувствовал признаки оргазма, но ничего не произошло. В животе стало ещё жарче, а голова закружилась, и на этот раз ощущение не имело ничего общего с тем, что Чонин завладел его разумом. Чонин не ожидал, что кончит так быстро, но как только он закончил изливать свою сперму в Чанбина, он заметил, что тот ещё не кончил. Член Чанбина был настолько красным, что причинялся болеть, а по его стволу стекало так много предкама, что казалось, он уже кончил. Он выругался под нос. — Прости, Бинни, детка. Ты можешь кончить. Кончи для меня. Тело Чанбина сжалось, и он жалобно застонал, когда его член задрожал, и он выплеснул белую струю на животы себе и Чонину. Эта разрядка была ещё лучше, чем первая, и его зрение даже на секунду затуманилось. Над головой всё ещё стоял туман, но внезапно он снова смог пошевелить конечностями и открыть рот по собственной воле. Он практически рухнул на Чонина, и руки старшего обхватили его, чтобы крепко прижать к себе. — Вот блять, — пробормотал он, уткнувшись ему в плечо, его голос был слабым и неровным. — Ты в порядке? — мягко спросил Чонин. — Тебе было хорошо? Хотел ли ты остановиться в какой-то момент? Прости, что не проверил, я должен был… — Нет, всё было идеально, — успокоил его Чанбин. — Я чувствовал себя игрушкой, и мне это нравилось. Пожалуйста, сделай это ещё раз. Чонин рассмеялся и покачал головой. — Я имею в виду, я уверен, что это можно устроить. Я не хочу делать это слишком часто, потому что не знаю побочных эффектов, но мы определённо можем добавить это в наше расписание. — Он слегка ухмыльнулся и посмотрел на Чанбина. — Это было очень весело. Чанбин хихикнул и кивнул в знак согласия. Чонин почувствовал огромное облегчение. Чанбин удовлетворил своё любопытство — пока что — и Чонин не обидел его и не отпугнул. Ему очень повезло, что у него такой отзывчивый человек.