Белое око

Солнечный и дивный вечер середины лета. Природа в это время осыпает человечество своими дарами и ослепляет полуденными лучами солнца, а запах свежих распустившихся цветов успокаивает разум каждого прибывшего. Так и прекрасный на вид юноша стоит у пруда, любуясь цветением лотоса. Он завороженно смотрел на мокрые лепестки и лёгкое колебание воды. Весь его вид был полон умиротворения и некой отрешённости, будто он уже стал неотъемлемой частью этого пейзажа. Он был неподвижен, и лишь блики на его волосах цвета воронова крыла давали понять, что это человек, а не просто прекрасная форворая кукла, хотя изяществом ни одна из них не смогла бы сравниться с этим человеком. Его веки медленно закрылись, а сам он вдохнул чистый и влажный воздух. Этого было достаточно, чтобы войти в состояние расслабленного транса, но в этот момент его оборвал заливистый смех сзади: –Господин Мао, вы так и будете стоять возле этого пруда, ещё немного, и вы поростёте мхом от своей неподвижности — сказал на вид тоже юноша, но совершенно непохожий на указанного Мао: яркие волосы с алым отливом и нахальная ухмылка. Он стоял рядом, скрестив на груди руки. –Я лишь ожидал тебя, не думал, что ты так припозднишься — заговорил юноша чистым и текучим, словно река, голосом. — Тебя что-то задержало в пути? — Не нужно любезностей, просто наткнулся на интересную лавку и задержался на добрый час — ответил юноша, пожимая плечами и уверенно ухмыляясь, выражая своим видом непоколебие самодовольно. Если не знать его близко, то можно подумать, что он высокомерен, но Мао лишь слегка улыбнулся и подошёл к нему ближе, словно даже не заметил его насмешливых слов: — Все таки я рад видеть тебя, Хуан, мы так давно не виделись, уверен, что ты тоже рад нашей встрече. — А ты ни капли не изменился, все такой же добросердечный господин, пример всем людям. — замолкнув на мгновение, он продолжил — Что ж, раз такое дело, то почему бы нам выпить в ближайшем постоялом дворе. Я знаю, что ты не любитель спиртного, но я думаю будет неплохо отметить наше воссоединение, не думаешь? — спросил мужчина с игривой искрой в глазах. Мао лишь вздохнул, но возражать не стал, последовав за своим попутчиком. Хуан был человеком, которому было трудно отказать, даже не смотря на все принципы благородного Мао. Но тот и сам был слишком обрадован встречей, так что был не прочь выпить по чарке вина. Городок был небольшой, так что выбор пал на постоялый двор в центре городка, в котором они находились. Внутри все выглядело чисто и опрятно, и на входе их сразу встретил хозяин с услужливой улыбкой. Увидев их, он сразу решил соблюсти все правила приличия, ведь каждый из мужчин выглядел элегантно, что могло в них выдать членов богатой семьи. — Что вам угодно, господа? У нас чудесная кухня, можете выбрать, что вам приглянется, и мы будем рады приготовить то, что вам по вкусу, а также у нас есть хорошие комнаты, так что если соизволите отдохнуть после долгого пути, я всегда в вашем распоряжении. — Старик, подай лучшее вино, что у вас есть, хочу отметить свою встречу с другом. — Сказал Хуан Юй уверенным тоном. — Конечно, молодой господин, можете сесть за свободное место. — сказал подобострастно пожилой мужчина, поклонился и торопливо ушел, пока Хуан и Мао присели за столик у окна. Второй заговорил, прервав молчание: — Как твои дела в мире людей, слышал, ты занялся торговлей под именем господин Сё? Красноволый подпёр щеку ладонью: — Когда ты только успел узнать подробности — спросил он в фальшивом удивлении — Но да, в последнее время мне стало скучно, поэтому я нашел себе такое незатейливое занятие. Мао не мог не улыбнуться на его слова: — Только ты мог назвать такое «незатейливым», неужели совсем нечем было заняться? — Твоя правда, но сам ты все так же душевно спасаешь бедных и несчастных людишек? — Не будь так предвзят, я лишь делаю то, что в моих силах, ни больше, ни меньше. Думаю этого достаточно для того, чтобы совесть была чиста, к тому же ты знаешь о моем пути. — Да-да, пути добродетели, весьма похвально — с улыбкой до ушей говорил Хуан, не отрывая взгляда от своего собеседника. Наконец-то он за долгое время увидел Мао. Хоть он никогда и не забывал его облика, но внимательно рассматривал сейчас каждую делать, начиная от лица, заканчивая одеждой и положением тела: всегда прямая и изящная осанка, спокойное и нежное выражение лица. Все, как раньше, сколько бы лет и столетий не прошло. Мир меняется, и только этот человек оставался неизменным для жизни Хуана, той самой стабильной почвой, на которой держится большая часть его повседневности, не смотря на их долгие разлуки, но сам он прямо никогда этого не признает, его упрямство и самодовольство не позволили бы этого, давая выдать лишь язвительные насмешки. Долго ждать не пришлось, и неуклюжий на вид хозяин постоялого двора нёс кувшин с вином. — Грушевое вино, лучшее для молодых господ — сказал он и поставил чарки и кувшин на стол. Не сказав ничего больше, он удалился под пристальным взглядом Хуана, который, не церемонясь, разлил крепкое вино по чашам, после первым сделал глоток из своей чаши. — Не худшее, что я пил — — И кстати, ты же был на Юге, как там обстоят дела? — спросил он с расслабленным видом. Мао ответил после одного медленного глотка: — Данный год выдался жарким, поэтому на Юге сейчас зверствует засуха, почти все поля высохли, поэтому люди там бедствуют. Хуан задумался, но после лишь улыбнулся. — Хмм, кажется теперь я знаю, куда теперь поставлять рис на продажу — сказал он и успехнулся, пока Мао лишь тяжело вздохнул. — Делай, как знаешь, это лишним не будет. Хотя не думаю, что у обычных крестьян возьмутся деньги на этот рис. — Хах, как вариант продавать этот рис старостам, возможно так и не помрут эти деревенщины, но мне то какое дело, люди все равно слишком слабы и тщедушны. — Ладно уж тебе, все равно хоть какая-то польза — сказал Мао с улыбкой и выпил ещё немного вина. Их беседа длилась так долго, что небо уже окрасилось алым от закатного солнца. Они решили не утруждать себя поиском ночлега, поэтому решили переночевать в этом постоялом дворе, взяв комнату на втором этаже. Проводив их, хозяин поспешно удалился. — Хороший выдался денёк, не думаешь? — спросил Хуан с немного хмельной улыбкой. Хоть алкоголь его почти не брал, но в этот вечер он выпил достаточно, чтобы утолить свой интерес. — Пожалуй, могу потом попросить хозяина дать этого вина в дорогу. — О-о, господин Мао так заботлив, сама доброта! — сказал он с ехидной улыбкой, накручивая прядь мужчины себе на палец. — Кстати тебе не надоело заплетать такую сложную прическу, просто кошмар — сказал он, начиная расплетать одну из кос достопочтенного Мао, совсем не думая о рамках приличия. Был бы кто другой, то уже давно был бы вне себя от подобных наглости и пренебрежения чужим достоинством, но мужчина напротив опять лишь вздохнул и попытался убрать его руку, но Хуан не был доволен таким раскладом, поэтому стал развязывать косу другой рукой. — Хуан, это уже ни в какие рамки, прекрати… — сказал он, но тот даже не думал прекращать, все больше насмехаясь над ним. — Хах, какой наш господин недотрога, ещё чуть-чуть, и совсем не сможешь совладать с собой, смотрю ты… Не успел он договорит, как Мао схватил и вторую его руку, скрестив их над ним. Терпение даже такого спокойного человека не бывает бездонным, а между его бровей появилась хмурая складка, на что красноволосый лишь заливисто рассмеялся и продолжил: — О нет, наш достопочтенный господин такой брюзга, где же твои хваленая выдержка и хладнокровие, неужели потерял? — весь его вид выражал невероятную насмешку, ещё большую, чем обычно. Кажется, что его язык сейчас был острее сотни мечей, но манера выражаться у него была даже хуже, чем у дворовых мужиков. Даже сейчас, когда его руки были обездвижены, он решил пользоваться ногами, то и дело наступая на обувь другого мужчины. Больше Мао не мог стерпеть такой наглости, поэтому лёгким движением завалил его на ближайшую койку, прижав, чтобы тот больше не делал глупостей. Про себя он уже успел извиниться за подобное, хотя небольшой гнев и проскакивал в чертах его лица. Подобные эмоции были ему весьма несвойственны, только этому болвану удавалось его вывести из состояния равновесия, которое он нарабатывал столетиями. Эта его способность была чем-то невообразимым, настолько, что хотелось сжимать кулаки, не смотря на все свое благодушие. — Что ты делаешь? — спросил Хуан, вскидывая бровь. — Думаешь, это тебе поможет избавиться от моей надоедливоти? Я могу доставать тебя и словесно хоть всю ночь, и никуда ты от этого не скроешься — сказал он, снова заливаясь смехом, настолько громким, что его плечи судорожно затряслись. — Прекрати, сейчас ночь, нельзя так шуметь. На что тот только сильнее засмеялся, но его хохот в секунду оборвался, когда он почувствовал влажное тепло на своих губах, от чего его глаза широко открылись, а сам он сначала даже не осознал, что произошло. Хуан было снова хотел зашуметь и завертеться, но его крепко прижали, не давая возможности двигаться. Так продолжалось некоторое время, ровно до того момента, пока воздуха не стало совсем мало в лёгких. Тогда Мао отстранился, тяжело дыша. Сам же Хуан тоже пытался восстановить дыхание, смотря на мужчину сверху него. В темноте драконьи глаза Мао засияли, я сам он тоже не прерывал зрительного контакта. — Ты… — начал было длинноволосый, но его заткнул новый глубокий поцелуй, в этот раз Мао не любезничал и нагло хозяйничал у него во рту, и от того благородного образа юноши не осталось ни следа. Хуан лишь промычал на это действие, чувствуя, как с его языком переплетается чужой язык. В груди сердце колотилось, словно бешеное, а сам он лишь мог подогнуть одно колено, не способный на большее. Мао прервал поцелуй, и между ними повисла тонкая нить слюны. Их лица были в дюйме от друг друга, а растрёпанные черные волосы Мао спадали вниз. Он наклонился и поцеловал шею Хуана, пока тот закусил губу. Сейчас бы он хотел снова сказать что-то язвительное, но с его уст не слетело ни слова, кроме прерывистого дыхания, а от чужого поцелуя по коже прошлась неконтролируемая волна мурашек, ощущение, которое он уже давно успел позабыть за последние несколько сотен лет. Чужие руки гуляли по его телу, развязывая пояс на верхних одеждах. — Мао, какого…черта — сказал он, ощущая, как касаются и его нижних одежд. — Откуда…столько дерзости в таком святоше? — единственное, что он смог из себя выдавить, как его шею снова осыпали лепестками из поцелуев, оставляющих красные отметины. Он снова судорожно прикусил губу, сдерживая резкий вздох, который так и норовил выйти из него. Не успел он опомниться, как был освобождён и от нижних одежд, где оголился оформленный, но стройный торс. Мужчина сверху, перейдя от шеи, нежно прикусил его за ухо, от чего резко из Хуана вырвался глухой стон, а на лице появился стыдливый и оскорбленный румянец. От этого звука на лице Мао появилась нежная улыбка. Казалось бы, она была все такой же, как и раньше, но эффект от нее был совершенно другой, от чего в животе разлилось неприятное тепло. Мао плавно и равномерно проводил руками по торсу, двигаясь то вверх, то вниз, в итоге спустившись к нижней части тела, ещё покрытой нижними одеждами. Хуан почувствовал сильное напряжение и случилось то, чего он никак не мог ожидал, внизу стало чертовски тесно от движений мужчины, и лицо Хуана приобрело неописуемое выражение. Заметив это, Мао перевел свои движения на нижнюю часть паха, где напряжение копилось все больше. — Тебе нравится? — спросил Мао томным полушепотом, на что Хуан ничего не смог сказать. Не получив ответа, но поняв его мысли, мужчина сверху снял нижние одежды и коснулся рукой нефритового стержня Хуана, от чего тот снова закусил губу, не в силах больше терпеть. Но Мао, обхватив его плоть рукой, стал сначала медленно, затем ускоряясь, двигать рукой вверх вниз. У мужчины снизу перехватило дыхание, а нарастающее возбуждение не давало покоя, выливаясь ещё более ярким румянцем на лице. Рука двигалась все быстрее и быстрее, пока из мужчины не вырвался протяжный стон, и на руке Мао не осталось белое семя. — Хааа…ах. — тяжело дышал Хуан, вцепившись рукой в простыню. Не дав ему передышки, мужчина сверху опустил свою руку ниже, нежно нащупывая пальцем нежный цветок хризантемы и слегка надавливая на податливую плоть, вошёл одним пальцем. Хуан лишь широко открыл глаза, ещё не отойдя от прошлого ощущения нарастающей эйфории, поэтому не успел возразить, как второй палец Мао вошёл, растягивая горячую плоть. Он двигал пальцами равномерно и, чтобы ощущения были не настолько неприятными, нащупал чувствительную точку внутри, пытаясь касаться ее как можно чаще, от чего Хуан раскрыл рот в немом стоне, пока Мао делал это быстрее и быстрее, добавляя в процессе ещё палец. Задыхаясь от еле сдерживаемых стонов, Хуан закрыл рукой лицо, которое сейчас было разгоояченным от чужих ласк. Мао резко вытащил пальцы, и мужчина снизу почувствовал снизу нечто большее, чем пальцы, от чего его охватила паника, и он хотел было дернуться, но его остановил мягкий, словно шелк, голос: — Не волнуйся, я буду аккуратен — сказал он и «сорвал хризантему», медленно проникая головкой внутрь, сначала немного, а затем все больше и больше, начиная ритмично двигать вперёд и назад. Со временем боль и неудобство сменились другим, более странным чувством, от которого новая волна мурашек шла по телу, а по позвоночнику прошелся ток. Мао вошёл полностью, а с уст Хуана сорвался новый стон, более громкий, чем прежде. Мужчина начал делать интенсивные и более резкие толчки, отчего кровать под ними начала жалобно скрипеть. Лицо мужчины под ним было сложно узнать, некогда вечная ухмылка на лице сменилась возбуждённым румянцем и капельками пота. Мао не останавливался ни на секунду, вдалбливал Хуана в кровать, пока тот, не в силах сдерживаться, громко стонал, прикрывая рукой лицо и закусывая губу. Увидев это, Мао отодвинул его руку и нежно поцеловал его в щеку, не переставая двигаться. Вся комната окрасилась стонами и развратными шлепками. Сделав последний рывок, Мао испустил белое семя, что успело испачкать простыню. Тяжёлое дыхание обоих мужчин прервалось последним глубоким поцелуем, после чего Мао завалился рядом с Хуаном на узкую кровать. Сил у обоих почти не осталось, и Мао притянул другого к себе в объятия, нежно глядя его по голове. Ночной мрак полностью окрасил комнату, и в ней наступила полная тишина с едва уловимым дыханием двух людей, что уснули без сил в объятиях.