Привет прошлой жизни

Очередное пробуждение от коматозного состояния Лине далось уже не так тяжело, как было прежде. Во всяком случае в этот раз обошлось без галлюцинаций, не так сильно болело тело и голова, да и дышалось вполне легко, ремни тоже уже не ощущались. Она вновь была в подвальном помещении, но сейчас могла слышать, как где-то в комнате над головой работает телевизор. Через какое-то время послышались шаги с лестницы — зашёл Штефан в брючном костюме с планшетом в руках. Мужчина довольно улыбался, присаживаясь на край кровати. — Ты здесь так давно, — наигранно тяжело вздохнул он, — наверное, хочешь услышать уже какие-нибудь новости? — Лучшей новостью для меня будет твоя смерть, — наручники позволили девушке присесть, опираясь на локти, — но, к огромному сожалению, я опять вынуждена видеть твою противную физиономию. — Как мило, — Штефан лишь улыбнулся, открывая планшет, — позволь кое-что показать тебе, — мужчина протянул ей устройство с открытой вкладкой. Когда Лина аккуратно и с подозрением взяла планшет, злоумышленник запустил подготовленное видео. У девушки сразу пошли мурашки только от того, что она наконец-то услышала до боли знакомый голос Рихарда. Женские ладошки затряслись, когда в кадре она увидела измученного гитариста: его покрасневшие глаза, беглый взгляд, серые мешки под глазами, которые даже сложно было загримировать, никакой излишней косметики, никакого укладочного средства на волосах, которые теперь уже не казались такими жгуче-чёрными, они будто успели потускнеть за всё это время. Абсолютно разбитый и потерянный музыкант с грустью признавался журналисту и своим фанатам об уходе из Rammstein и о прекращении музыкальной карьеры. — Ты больной, ты просто больной! — Лина тихо ругалась влажным от слёз голосом. — О, это ещё не всё! — Штефан хмыкнул и лёгким взмахом перелистнул страницу, открыв интервью Тилля, — уверен, это тебе тоже понравится. Слёзы уже заволокли её глаза, поэтому очень трудно было сфокусировать взгляд на чёрно-белых строчках этого бредового интервью: «Он всегда был обузой для коллектива, но нужно отдать Круспе должное: он собрал нас всех вместе, стал бессменным лид-гитаристом, но его время вышло. Это почувствовалось ещё при записи нашего третьего студийного альбома Mutter. Тогда всё благополучно разрешилось, и мы просто дали ему разрешение завести собственный проект и уехать в Америку. Но с годами он стал просто невыносим: проект Emigrate стал для него иллюзией свободы и власти, которую Рихард по-прежнему проецировал и на Rammstein. А Rammstein это демократия, где у руля стоит шесть капитанов, но никак не один. Поэтому вынужден с тяжелым сердцем сообщить, что на этом наши пути с Рихардом расходятся». — Видишь, его даже лучшие друзья отвергают, — Штефан забрал планшет у Лины. — Это всё неправда, они не могут такое говорить! — Арэлин усиленно замотала головой. — Могут, как видишь, поэтому я повторю тебе своё предложение — в последний раз. Бросай своего бездаря и оставайся со мной. — Ты реально думал, что я соглашусь? Ты от меня ничего не добьёшься, я не стану разводить Рихарда на деньги, — несмотря ни на что Лина не теряла сил и могла твёрдо настаивать на своём. — Другого я и не ожидал, — Штефан встал с кровати, — что ж, малышка, я терпелив. Посмотрим, как ты запоешь, когда мы вернёмся, — он наклонился к ней и пришлепнул её по щеке, а потом резко схватил за шею, — надеюсь, ты намёк поняла. А сейчас извини, у меня есть ещё дела. Иногда наступает такой мрак, отчего кажется, что весь прочий свет угас, и уже никто и ничто не может спасти из такой безвыходной ситуации. Все наивные мечты тонут в пучине страха и неизвестности, ведь больше никто не кинет спасательный круг, и останется только опуститься на дно, тихо задыхаясь. Именно в таком удушающем мраке ощутила себя Лина: Штефан добился своего, ему удалось задеть за живое. Хотелось заплакать от бессилия, но ведь слёзы не помогут. Вдруг зашёл Клаус. — Что, опять будешь колоть наркотик? Очередной приказ? — Лина даже не пошевелилась, лишь быстро заморгала, избавляясь от сухости в глазах. — Нет, Штефан и Абб уехали, — сухо пояснил парень и совсем близко подошёл к пленнице, так что теперь она могла даже увидеть его желтеющий синяк под глазом. — Тогда что? Зачем я тебе нужна? Мне и так уже невыносимо плохо, не говоря уже о ребёнке, — её голос дрожал, а по щеке стекала горячая слеза. — Ты сказала, что сможешь меня уберечь? — Клаус спросил, выждав некоторую паузу. — Если ты не скажешь Штефану о ребёнке, — Арэлин удивил такой вопрос, и она приподнялась. — Я давал клятву Гиппократа, — на этом парень зазвенел ключами наручников, освобождая правое запястье пленницы, — я не хочу больше причинять страданий тебе и плоду, поэтому держи, — Клаус протянул кнопочный телефон. Но Арэлин лишь непонимающе замотала головой. — Это очередная проверка? С какой стати я вообще могу тебе доверять? — Из-за Штефана мои лучшие друзья гниют заживо, поэтому я даю тебе шанс позвонить. Но, пожалуйста, пообещай, что я хотя бы останусь жить после твоего освобождения. — Я не могу ничего гарантировать, но… — девушка всё же взяла телефон, — спасибо тебе. Когда угасла вся прочая надежда, на горизонте наконец-то появился её светлый отблеск. Арэлин прекрасно помнила номер телефона Круспе, поэтому уже ожидала долгие гудки. Звонок упорно игнорировался, и девушка уже испугалась: не случилось ли чего с Рихардом из-за такого громкого заявления. Ответа по-прежнему не было. — Ничего не понимаю, — Лина уставилась в телефон, после чего бегло взглянула на Клауса, — можно, ещё попробовать? — Да. Впервые за столько времени Арэлин по памяти набрала домашний номер телефона. После пары длинных гудков послышался один короткий, и долгожданный ответ: — Да, я слушаю вас, — голос гитариста был настолько робким, отчего девушка не смогла даже вдохнуть. — Алло, Рихард, это я, твоя … — после всего этого Арэлин уже не могла сдерживать слёзы. — Арэлин?! — Да. — Как ты? Где тебя держат? Ты можешь что-то сказать?! — Адрес, прошу тебя! — Лина яростно заорала на Клауса. — Херцберг, АмВельд, 23, — после сказанного в нагрудном кармане Клауса запикала рация, — чёрт! — Рихард, — девушка быстро протараторила адрес, — я больше не мо… Клаус и не дал ей договорить, он выхватил телефон и разбил устройство о кирпичную стену. После этого рыжий подобрал с пола освободившуюся SIM-карту и вместе с небольшими обломками слота смело спрятал её в бюстгальтер Лины, до крови оцарапав нежную кожу. — Спасибо тебе! — выдохнула Арэлин, признательно взглянув в чёрные глаза парня. Но стоило только Клаусу сделать шаг от пленницы, как в подвал вошёл Абб, а за ним и Штефан. Оба увидели и обломки телефона, и освобождённую руку Лины. — Вот ты крыса! — прорычал Абб, вынимая из-за пояса пистолет, — а ну иди сюда! Вздумал этой шлюхе помогать? — громила за шкирку выволок Клауса на середину комнаты, тыча ему в бок оружием. Парень бессмысленно сопротивлялся, роняя обломки мебели, — сучоныж! — А что мы делаем с крысами? — спросил Штефан у Абба, — прикончи его, а потом поднимайся ко мне. Всё дальнейшее произошло буквально за пару мгновений. Абб приподнял на воротник Клауса, подставил дуло пистолета к его спине, после чего раздался приглушённый выстрел. Пуля мягко вошла в молодое тело, разорвав трепещущееся сердце. В глазах рыжего парня последний раз блеснула искорка жизни, и на лице так ужасно замерла немая и совершенно непонятная улыбка. Кровавое пятно мигом расползлось на груди, а мёртвое тело опустилось на пол, нелепо подогнув ватные руки и ноги. Абб хладнокровно пнул от себя тело напарника и приблизился к шокированой Лине. — Боишься, шлюха? — он злобно усмехнулся, положив руку на её бедра, — не бойся, не использованной не сдохнешь. — Спасибо, успокоил, — огрызнулась гитаристка, испытав прилив смелости. — А ты борзая, я смотрю, недотрах что ли? — коварный смешок вырвался из его рта. — Тебя же только решётка ждёт, — Лина продолжала твёрдо стоять на своём, не выказывая страх, — иди, а то начальничек-то разозлится, попадёт ещё! — Да пусть он свой поганый язык в задницу засунет! — рявкнул Абб, крутя в руках оружие. — У, какие мы недовольные, — наигранно передразнила гитаристка. — Слышь ты! Особо не выделывайся, а то следующей можешь быть! — он тыкнул ногой в мёртвое тело, — думаешь, этот слабак Штефан хочет тебя? Чёрта с два! — Абб противно сплюнул, коварно гогоча, — да, может, один раз тобой попользуется, да и променяет на очередную партию вещества. Он сам сказал. — Идиот! Ты что мелешь? — Штефан, не успевший далеко уйти, тут же вернулся, и сейчас мужчина был явно возмущён, — ты всё испортил! Хрен мы теперь что с неё поимеем! — Заткнись, щенок! — глаза Абба грозно сверкнули, каждая жилка на кривом лице его напряглась, отчего кожа возле шрама побелела, — кто ты вообще тут такой, а? Меня твои моральные устои уже задрали! С бабы деньги надо иметь, а не какие-то там песенки! — Успокойся! — Штефан всегда боялся этого человека, отчего сейчас трусливо сам попятился назад. — Испугался что ли? — громила уверенно наступал на главного. — Держи себя в руках! — мужчина уже упёрся в стенку. — Прощай, неудачник! — Абб приставил пистолет ко лбу своего босса, и бледно-розовые кусочки мозга тут же оказались на противоположной стене. Второе воочию увиденное убийство Арэлин уже просто не смогла спокойно вынести, отчего закричала, закрыв глаза. Ещё и постэффект наркотиков настиг так не вовремя, и всё тело задрожало, а в голове сразу же запестрели вспышки. Вид двух мёртвых тел, сочащаяся кровь из ран, неподвижный взгляд, багровый след на стенах и полу. Всё это так лихорадочно воздействовало на накаченный веществами разум, что Лина не могла остановиться кричать и смеяться. Абб не собирался терпеть истерику пленницы, поэтому по щекам девушки сразу же прилетело несколько крепких пощёчин. Запах крови уже наполнил помещение, потому что две большие лужи разлились возле трупов. Лина, немного очухавшись от ударов, сразу же испытала очередной приступ тошноты, отчего теперь отчаянно пыталась сожмурить глаза. Обидчик был тут же, за ширмой, он что-то бубнил и шумел пробирками, наверняка готовил очередную дозу — себе или Лине — неважно. Но вдруг и его рация с монитором запищала, после чего девушка услышала звук разбивающегося стекла. Мужчина крепко выругался, когда взглянул на экран: к воротам подъехала незнакомая ему машина, и из неё уже вышли трое мужчин. Среди них Абб узнал Круспе. — Успела ж всё-таки звякнуть! — он не растерялся и, отстегнув наручники, рывком поднял Арэлин, — пошла вперёд! Попробуй только рыпнуться, и не увидишь своего слизняка никогда, — мужчина подставил холодное дуло к её виску, а сам же устроился сзади, прикрывшись её вялым телом. Так они и вышли из дома. Яркий снег ослепил Лину, ведь она уже несколько дней не бывала на улице. Ко всему прочему сегодня стояла ясная морозная погода, и она сразу же задрожала, потому как тонкая футболка совершенно не согревала. Она несмело шагала, всё время стараясь помутневшими глазами взглянуть на прибывших Рихарда, Тилля и Пауля. Музыканты стояли поодаль, подняв руки, потому как вид оружия у виска девушки вынуждал действовать без резких движений. Никто из всех стоявших не смел что-либо сказать, но Круспе слишком долго уже боролся с эмоциями, так что стоять просто так он больше не собирался. — Отпусти её. Если тебе нужны деньги — я всё отдам! Назови только сумму, — гитарист всё же пытался говорить спокойно, медленно поворачивая корпусом в сторону движения злоумышленника. — Ха, тупица, — ругался Абб, — конечно же, мне нужны деньги, и как можно больше! Все ваши музыкальные штучки-дрючки засуньте себе куда подальше! Но Рихард словно и не слушал его, всё его внимание сейчас приковано только к Арэлин. Он готовил себя к худшему, но внешний вид девушки был ужасен: избитая и обколотая, истощавшая и с совершенно безумными глазами. — Хорошо, я отдам тебе деньги, но и ты мне отдай Арэлин, — решительно попросил Круспе. — Нет уж! Деньги вперёд. — У меня нет сейчас наличными, — Рихард незаметно подмигнул Лине, пока Абб кратко оглянулся на Форд. Этот мгновенный жест от гитариста только больше взволновал Арэлин, из-за чего она задрожала, хватаясь за живот. — Ты же с виду нормальный парень, так не будь извергом! Разве ты не видишь, она же… — внутренний голос тормознул Круспе сказать вслух «беременна», — мёрзнет! — И что? Ты сам её задерживаешь, дай нам сесть в машину! Круспе понимал, что решительно действовать нужно прямо сейчас, иначе тянуть время в ожидании вызванного отряда быстрого реагирования больше нельзя. Жертва должна быть, и ею станет точно не Лина. — Передай ей хотя бы куртку, — музыкант без резких движений снимал с себя вещь. — Оставь и отойди, — Абб пистолетом указал на тротуар, и гитарист послушно шагнул, но, понадеявшись на свои силы, сделал рывок в сторону Абба. И расплата не застала себя долго ждать. Пуля угодила в живот, и алые капельки крови тут же засверкали на снегу. Рихард упал на колени, схватившись за рану, он чувствовал, как кусочек металла, такой горячий и жгучий, разрывал и сжигал внутри всё. Тёплая и липкая кровь быстро засочилась сквозь пальцы, равномерно окропляя снег красными звёздами. Перед глазами поплыли тёмные круги, образы друзей и стрелявшего начали плавно растворяться. Дыхание становилось редким, и каждый вздох был на грани. — Рихард! — Арэлин с силой вырвалась из рук Абба и рванула к Круспе, но лишь успела сделать небольшой шаг, как почувствовала грубый удар в солнечное сплетение. Резкая, даже режущая и удушающая боль сжала её грудную клетку. Задыхаясь и скручиваясь от травмы, она также упала на холодный снег, последний раз взглянув на Рихарда: он уже бесчувственно лежал на земле. — Нет … — приглушённо произнесла она, теряя сознание.