Собери ебало и иди

— Эй, хватит, — мягко говорит Рома, укладывая ладонь на плечо Ильи, который только кивает с таким лицом, будто только что вышел с похорон родной матушки — Еще есть шанс отыграться, Илюш.       Юра закатывает глаза, закрывая непроливайку с водой ударом ладони. Это сюсюканье продолжается уже около пяти минут, и абсолютно бесполезно, Тихонов лишь кивает, глядя в пол и покусывая губы. Да, они действительно проигрывают с неплохим, но все-таки не невозможным отрывом, и есть вполне реальный шанс отыграться. Вернее, этот шанс будет, если капитан придет, наконец, в себя и перестанет заниматься бесполезным самокопанием. И что-то Юре подсказывает, что Ромина материнская забота особо плодов не принесет и придется брать все в свои руки.       Юра встает с лавочки и легко касается Роминого локтя, взглядом прося отойти и передать эти своеобразные бразды правления в его руки. Субботин смотрит немного недоверчиво, но все-таки отходит на пару шагов, забирая у Юры бутылку. Проходит буквально несколько секунд в абсолютной тишине, пока Юра спокойно плавает взглядом по опустевшему лицу Ильи, а потом по помещению разносится звонкий хлопок пощечины. Звук получается в несколько раз сильнее удара, Юра с педантичной тщательностью рассчитывал свою силу, помня, что перед ним нет мяча и цели выбить человеку челюсть. Бледная кожа на чужой щеке даже почти не краснеет, но Рома все равно дергается вперед. Спасибо Артуру, который, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой, придержал его за локоть.       Илья будто приходит в себя, когда через пару секунд его глаза медленно расширяются и перехватывают все такой же твердый взгляд Юры. Немного побледневшие губы немного приоткрываются, и Юра, поняв, что Илья пришел в себя достаточно, укладывает одну руку на боковую сторону чужой шеи, находя большим пальцем быстро бьющуюся под тонкой кожей венку. Илья смотрит во все глаза, рвано бегая взглядом по Юриному лицу, и выглядит абсолютно потерянным. — Слушай меня, — Юра говорит тихо и вкрадчиво, он абсолютно спокоен, но его голос звучит твердо и уверенно, что заставляет взгляд Ильи замереть на чужих губах — Твой друг прав. У нас есть шанс вырваться вперед, и мы это сделаем. Даже если нет, то это будет не твой проигрыш, а наш общий, как и победа будет нашей общей. Ты играешь хорошо, все мы играем хорошо. Так что у тебя два варианта: либо ты сидишь тут и хоронишь свои нервные клетки дальше, либо собери, наконец, свое ебало, придумай новую тактику и играй, как в последний раз. У тебя есть выбор, Тихонов.       Илья несколько раз глупо хлопает ресницами, возвращаясь в реальный мир, и венка под Юриным пальцем начинает биться еще немного чаще в предстартовой лихорадке. Кровь приливает к чужим щекам, выделяя веснушки чуть ярче, а в карих глазах загорается тот почти маниакальный огонек, что горит в них во время азартных тренировок или в предвкушении победы. И Юра, убирая руку, с какой-то гордостью принимается разглядывать ожившее выражение лица капитана. Сердце едва ощутимо, но все же сбивается с ритма, когда уголок губ Ильи чуть приподнимается в решительной усмешке, и Юра, делая полшага назад, забирает у Ромы свою бутылку с водой, чтобы передать ее Илье. — Так лучше, — кивает Юра и, наконец, отходит на несколько шагов — Извини, что ударил. — Если ты так бьешь, то меня это огорчает, потому что моя мама куриную грудку отбивает с большей силой, — посмеивается Илья, но в его глазах читается благодарность — Итак. Нужно усилить блок. И внимательно следите за мячом, они подают кручеными, так что предугадать почти невозможно. Не бросайтесь слепо в одну сторону. Стараемся подавать ближе к сетке, блок у них никакущий. Попробуем так. — Если честно, я хотел накричать на тебя, когда ты дал ему по лицу, — шепчет Рома почти на ухо Юре, не отрывая взгляда от капитана — Спасибо.       Юра лишь кивает, засовывая руки в карманы шорт, и наблюдает за тем, как Илья немного задумывается, просчитывая в голове разные тактики. И, почему-то, Юра знает, что за эту победу Илья сожжет весь чертов спортзал.

***

      Они побеждают. Они побеждают с ничтожным разрывом в два очка, но, тем не менее, побеждают, и Илья почти светится весь путь от спортивного зала до отеля. Его колено скачет с бешеной скоростью, пока они сидят в автобусе, а беспокойные руки хватаются то за телефон, то за веревочки капюшона на толстовке, то одергивают рукава и путаются в волосах. Честно, если бы Юра не знал Рому, то уже минут как семь назад задался вопросом, как тот до сих пор терпит такую хаотичную активность рядом. Сам Юра сидит на другом ряду, опираясь головой о стекло, и борется с сонливостью, наблюдая за Тихоновым. Костя рядом что-то увлеченно печатает в мобильном и периодически, когда Юра все-таки закрывает глаза, пихает его коленом. Засыпать никакого смысла нет, ехать им осталось всего несколько остановок, так что приходится терпеть это неприятное жжение в глазах.       В вечернем прохладном воздухе спать хочется не так сильно, Юра даже дожидается остальных, а не срывается с места сразу же в надежде добраться до кровати как можно скорее. Илья, выходя из автобуса предпоследним, задерживается на нем взглядом, и в этом взгляде есть обещание скорого разговора, приятного разговора, судя по едва заметной улыбке в уголках губ. Юра взгляды Ильи научился расшифровывать быстро, научился понимать их на уровне какого-то шестого чувства. Как научился и Илья, о чем говорит его легкая усмешка, когда он видит в лице Юры ожидание этого самого разговора, спрятанное под привычной ворчливостью. И почему-то это взаимопонимание отзывается чем-то действительно приятным в голове.       Короткий путь до отеля проходит в разборе ошибок, щебетании Кости и шутках Артура над ухом, порой каких-то пошлых и местами чернушных, но от этого не менее смешных. Юра не отсвечивает, спокойно идет как бы со всеми, но как бы немного в стороне, в его левом ухе наушник, а глаза периодически поднимаются к темнеющему небу с первыми звездами где-то над головой. И так спокойно, даже несмотря на разговоры вокруг. Просто Юре нравится слушать краем правого уха несерьезные перепалки Ильи и Кости, тихие шутки Артура и смешки Ромы и Фила. И нравится чувствовать себя частью этой компании, даже просто существуя где-то поблизости. Лишь несколько раз Илья оборачивается только для того, чтобы поймать Юрин взгляд и улыбнуться. Улыбнуться так, как умеет только он, как Илья начал улыбаться лишь около месяца назад. И только для Юры. С едва заметными морщинками вокруг рта и прищуренными нижними веками, как-то даже по-лисьи, наверное.       Номер отеля сквозит приятной прохладой из-за оставленного в режиме проветривания окна, и Юра с радостью скидывает с себя рюкзак и кофту, бросая все это на кровать. Как же чертовски сильно хочется простого человеческого лечь и расслабиться. Но есть дела поважнее, и эти дела сейчас подходят ближе, совсем близко, и смотрят сверху-вниз с мягкостью, с которой на Юру смотрела пожалуй, только его кошка в попытке выпросить себе лишний кусок курицы. И что тогда, что сейчас Юра ничего не может поделать с этим взглядом. Он разворачивается к Илье всем корпусом и тянет его за воротник толстовки, заставляя наклониться, чтобы оставить короткий поцелуй на том месте, куда бил пару часов назад. — Твой блок сегодня был неплох, — посмеивается Илья, но его руки, ловящие Юрины пальцы на горловине своей толстовки, говорят куда больше — Вот уж не думал, что ты так благородно выступишь добровольцем на попытку привести меня в чувства. — Мне просто надоело смотреть на Ромины потуги, не обольщайся, — Юра закатывает глаза, позволяя Илье переплести их пальцы, но не позволяя оставить поцелуй на своем запястье — Если опять впадешь в такой ступор, то я буду бить сильнее. В нос. — Не пизди, — Илья весело машет головой и опускает их сцепленные руки, покачивая ими в воздухе — Ты уже два месяца как целишься мне мячом в торс. Лицо не трогаешь. Оно тебе нравится. — Ты просто самовлюбленный идиот, — Юра отворачивается, пряча улыбку в уголках губ, но она все-таки расплывается по лицу, когда Илья притягивает его в свои медвежьи объятия и тычется губами в макушку.       И, чтобы Юра не говорил, как бы не бубнил что-то себе под нос в наигранном недовольстве, он все равно обнимает в ответ и топит улыбку в ткани чужой толстовки. Потому что просто хочется, а в Юриной жизни было уже слишком много желаний, которые он подавлял. От этого желания он отказываться не намерен.