Just a moment and nothingness

Ханахаки, такая поистине красивая, трагичная болезнь по словам многим, она как оказалось часто сталкивается с романтизацией. Ею заболевают люди безответно влюбленные в предмет своего воздыхания, их вмиг окутывает депрессивное состояние гранича с суицидальными, такими страдальческими эмоциями, чувствами: они царапают кожу, забирают всю энергию, высасывают кровь, ломают кости, не так красиво звучит правда? Но если задуматься, вряд ли кто-то, рассуждая о любви без ответа, будет думать о возможности заражения страшным вирусом, вызывающим мучительную смерть. Это не то, что волнует в первую очередь, лишь когда доходит до края, когда здоровье на нуле, нет сил проживать очередной ужасный день, утро начинается с одной и той же мысли ‘тот самый человек. я же люблю его, как он может так поступать со мной? *разве я этого заслужил*’, и когда последний выдох сходит с их губ, лишь тогда вся тяжесть их тяготящей жизни в миг испаряется, проблем больше нет, нет потребности думать, говорить, кашлять и практически каждую ночь задыхаться. Очередной день был похож на стресс, который не в силах остановить, прекратить навсегда, нет больше сил. Человек иссушается до состояния изюма, образовывая корку, такую сморщенную, словно крича ‘дайте сил, заставьте меня отвлечься, дайте шанс жить’, но уши не слышат тех мотивирующих речей, вместо этого белый шум, или музыка словно приедаются в мозг, ограничивая команды слушать и слышать. В теле из-за болезни прорастают цветы, они находятся в области нашего органа, отвечающий абсолютно за всё ‘сердце’. В них вина, человек начинает кашлять, в результате чего из страдающего организма вылетают лепестки цветов, бутоны. Они могут быть разных цветов, форм, отличая людей друг от друга, каждый любит сильно, кто то намного сильнее, есть мнение, что обычно, выходят любимые цветы возлюбленного: розы, хризантемы, очаровательные пионы и гвоздики, но в такой ситуации, они не очаровательны, а полная противоположность, заставляя человека кашлять с бóльшим усердием.

***

Кенши. Японец, выходец из аристократичного клана Тайра, и бывший участник устрашающей якудзы, которая держала в страхе всю Японию, люди не могли спокойно спать, зная о её существовании. Но это темное прошлое, оставившее отпечаток, клеймо на теле, татуировки с драконом, цветущей сакурой, её лепестки.. Именно это будет преследовать Кенши всю жизнь, напоминая, какие страшные злодеяния он творил, убивал всех подряд, за это ему ещё придется ответить, заплатить. Но в связи с недавними событиями, обучение в академии Ву Ши, нахождение во Внешнем Мире, преследование колдуна Шан Цунга и… Встреча с принцессой Милиной, той чье имя будет всплывать в памяти ни раз, она лишила его зрения, сделала слепым, она виновата, виновата.Но это произошло, потому что Кенши спас своего товарища, друга Джонни Кейджа. Того с кем он провел достаточно много времени, с кем разделял трапезы и вел дискуссии на разные темы, начинающие с Японии её культуры, и заканчивая вопросами, например, что лучше банан или персик. С ним можно было поговорить обо всём, не дождаться осуждения, его улыбка искрилась как и глаза, тупые шутки выходили ни раз из его уст, а Кенши лишь томно вздыхал и очень редко улыбался уголками губ. Но вернувшись обратно в Земное Царство, Кенши нужно было остаться в Америке, соответственно где и находился Джонни. По началу их встречи были частыми, 3 раза в неделю встречались точно, но чем дальше, тем реже они виделись, реже ходили в рестораны, бары. Инициатором был Кенши, он придумывал причины, отмазки, чаще ссылался на работу, было как он говорит ‘дел невпроворот’, чем вызывал лишь глубокий вздох Кейджа на разговорной линии, тот лишь отвечал ‘Да, окей, ноу проблем’, но он замечал, что то не так, и не зря… Кенши заболел ханахаки. Вам не показалось. Его она настигла недавно, ночью после последней встречи с Джонни. Тогда он проснулся посреди ночи кашляя, с особым усердием, ему казалось, будто из него выходила кровь и… лепестки? Такие красные, кровавые, цвет которых освещала луна, её свет пробивался через окошко неприкрытое шторами. Лепестки скапливались на белом одеяле, Такахаши не мог их видеть, лишь нащупать, мягкие, большие, скорее всего лепестки розы, во рту был привкус цветов, их свежести и запаха. Перебрав идеи такой ситуации, как сама внезапно пришла мысль про ханахаки. Болезнь, которая пользовалась популярностью в его подростковое время, когда каждая девушка приписывала ее себе, лишь бы выделиться из толпы, серой как и их душа массы. Но просто так она же не может появится.. есть причинно следственные связи. И Кенши быстро понял в чем дело. Его влюбленность к Джонни, симпатия охватывающая при каждой их встрече, когда лишь один его голос способен выразить бурю эмоций и улыбку.. Тут же японца охватила ненависть, ненависть к себе, не из-за недуга которым он заболел, а из-за своих чувств к Джонни, как он влюбился мужчину? Мерзко. Так он думал на протяжении всей своей жизни. Трудное детство не дало ему понятие толерантности, Такахаши взращивал в себе ненависть к тем, кто отличался от него, клана, якудзы. Это влияние отыгралось на его мировоззрении. В подростковом возрасте, когда бушуют гормоны, сколько раз ему признавались в любви парни, но Кенши лишь насмехался, прекращал общение на жесткой ноте ‘С пидорасами не веду дружбу’, вот так запущенно. Но на счету не было ни одной девушки, это самый интересный факт. Как ни старался Такахаши, дамы лишь игнорировали, проходили мимо и отталкивали его, это злило. Гомофобия открыто выражалась в нём, каким бы он не был спокойным, сосредоточенным с возрастом, эта тема вызывала бурные эмоции. Исходя из этого понятно, что Кенши Такахаши является латентным геем, и вправду, признавать то, что ты отвергал очень трудно, сколько бы ему не пришлось потратить время на это. Его отец твердил в детстве ‘Принятие себя со всеми недостатками - ключ к хорошей жизни, желанной’ и из-за произошедшего, придется долго работать, либо полностью отвергнуть чувства и потихоньку увядать как цветок, либо принять себя, и жить с болью, пока не дойдёт дело до признания. Лишь Старшие Боги знают, признается ли он, как поступит в будущем. Прошло несколько дней с того момента, как осознание влюбленности к мужчине пришло к Кенши, он утопал в ненависти, буквально терзал себя, был готов продалбливать стену своей головой, это никак не могло усмириться в сознании, нет понимания что это норма. Мы же все такие разные, может немного похожие на других, но всё же разные и все мы заслуживаем жить здесь, в мире и безусловной любви. Каким бы не был высоким духовный уровень Кенши, непринятие других и уж тем более себя говорило о низменности, это ужасно, отвратительно отрицать природу людей, их предпочтения.

***

Недели проходили мимо Кенши, он взял себе двухнедельный перерыв от всей работы, но он не пошёл на пользу. Отправив Джонни короткое голосовое сообщение ‘Привет, я в отпуске, не тревожь меня недели 2.’ он выдохнул облегченно, есть целых 14 дней полностью разобраться в себе. Но он усугубил ситуацию, сутки сменялись солнечным и лунным светом, а лепестки так и были разбросаны по всей кровати, по полу, в кухне, ванне, на уборку нет времени и сил. Сильный кашель и удушья одолевали бедное горло, заставляя падать на колени, лежать на кровати, в не воли даже заправить её, терзать глотку пытаясь вдохнуть воздух, когда его становилось мало. Кенши не в силах вытеснять из себя уже и бутоны, боль пронзала область сердце, горло, болела голова, необходимо было глушить её чем то. И Такахаши выбрал заменять её на другую боль. Ножичек который был в ножнах для крайних случаях стал его другом, японец проводил им по запястьям, кистям, бедрам, царапины не были столь глубокими, чтобы бессовестно терять литры крови, кровь скапливалась в капли стекающие по кожице в низ марая одежду и постель. Он находил утешение в селфхарме, это помогало отвлечься, перестать думать о Кейдже, о его мерзком характере из-за которого в него и втюрился Кенши. Он резал себя и плакал, плакал от тоски, не разговаривать с Джонни, не видеть его лицо, слышать любимый голос. Лишь иногда переслушивал его голосовые, где тот шутил, рассказывал о своем новом фильме, как беспокоится о том, что парни уже давно не видятся, и Кенши снова резался, плакал, кашлял. Да, в позиции жертвы было удобно, оправдывая себя как влюбленного, не в силах побороть то, что чувствует, Такахаши превратился в сопляка, болезнь его не щадила, как и он себя… ‘Отпуск’ закончился, появилась возможность позвонить Джонни, что и сделал Кенши в 12 часов дня, лишь бы он не был занят. Телефон был в руках парня, нажав на знакомые иконки по интуиции, Такахаши набирал своему другу (любимому). Гудки шли, на 5 раздался звонкий голос, такой знакомый, родной.. — Джонни Кейдж на связи. — Джонни это я, здравствуй. как ты? — Ох Кенши извини, номер не высветился, у меня все отлично, как отдохнул? — Я… мх.. хорошо, отпуск пошёл на пользу, давно не чувствовал такую свободу, эта работа, Внешний Мир выматывает, думаю ты меня понимаешь мха..мх.. — Ты чего кашляешь? Кто то заразил мою япошку? Кто посмел скажи, приеду быстро разберусь, я у тебя звезда, да, дам желтой прессе повод для забавной скандальной статейки. — Никто. Я скорее всего сам простудился, извини. Мне нужно идти, созвонимся. — Да давай, но лучше встретится, посидеть где нибу.. И Кенши завершил звонок оставляя телефон рядом с собой кашляя. Кашель это слово было словно солнце, сопутствующее его в определенное время, такое неподходящее. Разговор дался с трудом, мысль о влюбленности не покидала его, но немного становилось лучше, о своих чувствах он рассказал другу Йошихиро, тот поддержал его как мог, доказывая, что гомосексуальность это норма, читал Кенши разные научные статьи на эту тему. Японец стал более менее к этому расположен, но предстоял разговор с самим собой, терапия.

***

Ночь заполнила комнату, Такахащи понял это по музыке которая играла рядом с его домой каждый день, живая музыка грела душу и уши, которые пока могли слышать. Он распластался на кровати скрепив руки на животе в замок, пришло время. Мозг, сознание погрузились глубоко в прошлое, моменты где признания от парней доходили до Такахаши, когда транслировались новости о гей браках, и в конце концов когда симпатия к другу пришла к нему, всё это Кенши перебирал, раскладывал по полочкам, обдумывая всё. Ему было проще, показалось на минуту, что он даже стал принимать себя, таким каким он является. Фраза отца всплыла отдельным моментом из детства, они находились в саду философствуя. Кенши задал себе вопрос ‘Приняла бы меня, гея, моя семья ?’ Внутри отозвалось легким нарастающим теплом, в голове промелькнуло слово ‘Да’. Да. Приняла, не осудила, не выгнала. Отлегло. Это тот ответ который успокоил, семья была важна. Его стереотипы ломались, словно пуская трещину в почве, и они разбились, их больше не существовало. Без поддержки друга и предков, что бы он делал? Изменения произошли. На следующий день Кенши смог прибраться в доме, он собрал аж 5 пакетов бутонов в перемешку с лепестками, поставил их у входной двери. Боли в области сердца уменьшились, он задыхался уже не так часто, лишь кашель остался, вновь загрязняя комнату, но уже Кенши носит с собой пакет. Прекрасный прозрачный пакет с красными бутонами и лепестками заполнялся. Если посчитать все лепестки, можно было бы их склеить, получилось больше 101 розы, но лучше их выбросить, нет в них смысла, по крайней мере его не видел Такахаши. Настал день Х. Тот самый, страшнее судного дня. Кенши уже не мог терпеть боль которая цепляла сердце заставляя его сжиматься. Нужно решить дела с болезнью, пусть она уйдет либо уже до конца поглощает. 21:27. Кенши в любимых серых штанах и черной футболке лежал на кровати слушая вновь музыку играющую на улице. Страх его окутал с головы до ног, рука потянулась к телефону. Мобильник был в потной ладони уже перенимая на себя влагу, практически выскальзывая, но не было дела до этого.. Такахаши набрал вызов, томительные гудки заставляли напрягаться больше, 4 чертовых гудка, где носит этого недошутни… — Привет Кенши, как поживаешь? — Привет, более менее хорошо. Мх.. Джонни ты занят сейчас? — Нет, у тебя срочный разговор? Может я лучше приеду к тебе? — Нет, не надо, но разговор и вправду важный. Ты только не перебивай меня. И не смей шутить Джонни Кейдж, иначе кадык вырву. — Понял понял самурай, выкладывай. Кенши сглотнул, это то чего он боялся, переживал. Но уже нет смысла возвращаться назад к исходной точке. — Я думал на днях, много думал. И осознал одну странную вещь. То что я считал мерзким, ужасным, противоестественным вторглось в мою жизнь и заставила меня встретиться с этим лицом к лицу. В моих мыслях был ты Джонни. Я понял мх..мх..мх… что ты мне нравишься. Не как друг, как мужчина, я… питаю к тебе особые чувства. — … — Кенши. Это лесть для меня. Я уважаю тебя, твои чувства, я знаю каким ты был раньше и какой ты сейчас. Но я тоже люблю тебя.. как друга.. Прости, у меня нет симпатии к тебе, извини, что заставляю тебя слышать это, не представляю как тебе это непр… — Извини Джонни, мне пора идти, звонят по второй линии. Работа.. Я позвоню тебе завтра хорошо? — Прости Кенши.. мне правда жаль. Такахаши лишь сбросил вызов, швырнув телефон на другой угол кровати, он присел на край кровати, зажал рукой рот лишь бы не кричать, не спрашивать у Бога ‘за что? почему? почему Джонни меня не любит?’ Будь у него глаза, слезы бы текли ручьями, но вместо этого была боль в сердце, становясь с каждой минутой лишь сильнее. Новый этап стресса дал о себе знать, этим вечером решится его жизнь. Кислород в легких убавлялся, вновь удушья терзали горло, Кенши не мог дышать, царапал свое горло откидываясь назад, чувствуя спиной кровать, одеяло, которого касается видимо в последний раз. Сейчас он видит лишь черноту, пустоту, и больше не увидит ничего яркого. Мир перестал казаться реальным, его душа медленно отходила от тела, воздуха стало не хватать, кажется в его теле прорастают цветы, он умирал. И эту болезнь романтизировали, её за такую красоту, но какую боль она приносила людям, никому не понять. Кенши отвергли, он не нужен никому, и уже никто не будет нужен ему. Он умер, болезнь отняла жизнь, его тело стало землей для цветов, для столь красивых цветов. Если бы Джонни знал обо всем этом, разве осмелился бы отвергнуть? Скорее всего нет, но о смерти друга он узнает позже от Йошихиро, и будет долго страдать, плакать, что потерял одного из самых дорогих ему людей. Но какое уже Кенши дело есть до этого? Свыше все равно, а труп уже захоронен, фиолетово. И забрала болезнь юную душу, вновь она вернется в круг сансары ожидая своего перерождения в другой вселенной.