Вон из моего номера

Дженни

      — Ну и иди ты нахуй! — кричит Дженни и, хотя дверцы лифта закрываются, она всё равно добавляет: — Раз не ценила меня!       Настроение раздражённое, выражение лица — злое, насколько это вообще возможно. Дженни сжимает кулаки, костяшки белеют, а ногти, хоть и остриженные, но всё равно больно впиваются в нежную кожу ладоней. Дышит рвано, возмущение так и лезет, так и прёт, хочет вырваться наружу — оно и вырывается, судя потому, как она кричала минутами ранее.       Не она виновата в ситуации, подумаешь, теперь на неё смотрят, как на сумасшедшую. В их паре с Джису не она сошла с ума, не у неё странные суждения, мысли и подозрения. Ей было и хорошо, и плохо, но теперь всё, конец, нет больше отношений — финита ля комедия!       Дженни больно. Глаза горят от слёз, ресницы тяжелеют и слипаются, поэтому она плохо видит: всё размыто, будто фильтр стоит. На сердце тоже жжёт: теперь там пусто. Хотя как пусто… Расставание не значит, что Дженни всё забыла. Память также забита воспоминаниями как и счастливыми, так и не очень.       Но забыть хочется. И забыться тоже. Вот вернётся номер, закажет вино — и напьётся. Алкоголь же поможет упасть в забытье, да? Поможет же?.. Дженни надеется на это.       Помнить Ким Джису не хотелось: ей это ни к чему. Дурацкая ситуация вышла: это должен быть их отпуск в честь годовщины, но закончился он плохо. Последний день, как раз-таки годовщина. Это ж какая удача расстаться прямо в день годовщины… Зато меньше дат запоминать, Джису её всегда грузила датами, а Дженни их плохо помнила. Или дело в том, что даты связаны с Джису?       В итоге дело оказалось не в датах, хоть Дженни их и проклинала. Даже не в подарке на годовщину: его она подготовила, спасибо напоминаниям в календаре. Дело в Джису. Она так цеплялась за отношения, что даже не заметила, как отцепилась. По-другому Дженни сказать не может. Ей просто надо было меньше думать.       А сейчас Дженни нужно забыть хотя бы это вечер.       Она облокачивается на холодную стенку лифта, слегка стукается головой, не рассчитав силу. Руки подносит к вискам и массирует кожу, но это не помогает. Дженни шипит, а потом хнычет. Ну вот и чего ей так не везёт? Хорошо же жилось, подумаешь, временами приходилось выслушивать от Джису упрёки, но в целом Дженни не жаловалась. А сейчас что? Она одинока, еле стоит на ногах, так ещё и проклятые лодочки давят и натирают! Надо бы их снять.       — Блять… — ругается Дженни, когда замочек на ремешке не поддаётся. Сквозь маты и злое шипение она ногтём цепляет застёжку, расправляется с ней и высвобождает ногу из кандалов. Потом освобождает вторую и разминает ступни, наслаждаясь минутками одиночества: в лифте никого не было. Боже, как же хорошо…       Дженни берёт одной рукой лодочки и плетётся до номера, надеясь не заплутать. Утирает слёзы, что выступают на глазах, стоит ей даже на секунду подумать о Джису. Волосы липнут к влажному лицу — и ей не нравится. Не нравится, что она плачет. И тем более из-за Джису.       Они встречались всего-ничего. Ей не должно быть так плохо. Так что ли всегда будет, когда привыкаешь, а потом тебя этого лишают?       Ладно, плевать. Сейчас её мысли должны быть заняты тем, как улечься в холодную, незастеленную постель, найти номер доставки и заказать вино. И да, какой у них вообще номер? Триста восемнадцатый или семнадцатый? Наверное, всё-таки семнадцатый. Да и дверь вроде бы не закрыта, они как раз не закрывали её, чтобы вернуться в номер и продолжить празднование годовщины ночью, в постели.       Дженни хватает лишь на то, чтобы плюхнуться в постель. Руки расслабляются, и лодочки с грохотом падают на пол. Потом она выключает почему-то включённую лампу на прикроватной тумбочке. Мягкие простыни ласкают и обволакивают, Дженни подтягивает к себе одеяло — холодное, но с приятным пряным ароматом, — и обнимает, а могла бы обнимать Джису.       Она слишком устала, чтобы думать о Джису. В голове мысли расплываются, и ни за одну не получается ухватиться. Слёзы не текут, наверное, выплакала всё по пути в номер, а вот глаза ещё жжёт. Дженни шмыгает носом, крутится-вертится, пока ищет удобную позу.       Мягко и пряно — единственные ощущения. Только вот Джису предпочитала кислые цитрусовые ароматы.

***

Лиса

      Лиса вылезает из воды и быстро кутается в махровый халат, который не хочет скользить по влажной коже. Волосы, к счастью, она мыла ещё утром, не хотелось бы этим заниматься сейчас. Она устала — и хочется только в постель. На этот раз холодную: некому её согреть. Лиса пытается научиться жить с холодной постелью.       Она шумно выдыхает, выходит из ванной комнаты. Вспоминает, выключала ли лампу или ей уже кажется. Тревога нарастает, когда она чуть не спотыкается о туфли. В темноте плохо видно, но да, это лодочки — причём, с приличным каблуком. В женских туфлях она разбирается, хоть в таком и не ходит. Уж слишком часто к ней приходили девушки в длиннющих каблуках и минимуме одежды. Иногда даже сексуальные лабутены. Лиса любит красный цвет.       Но, блять, туфли! Чьи-то, не её: она на таких ноги переломает. Но она к себе никого не вызывала. Она могла забыть, выключила ли лампу, но о таком не забудешь. Она бы запомнила, если бы сорвалась. Что тут происходит? Лиса хмурится. Она хотела выйти на балкон, выпить пару бокалов вина, пока ветер будет играться с её волосами, спутывая их, но планы меняются. Красному полусладкому придётся подождать. Потому что нежданно-негаданно в её постели кто-то лежит.       Боже, она сходит с ума. Чёрт, когда она успела сорваться? Она не должна была…       Лиса сглатывает, пытается думать рационально. Вспоминает, в конце концов, сопоставляет временные отрезки и понимает, что нет, сегодня она была слишком занята, чтобы кого-то присмотреть себе и заказать на ночь. Да и сегодня в принципе не так хуёво было — справится и своими силами. Тогда кто, вашу ж мать, в её постели?       Одним ловким движение включает свет, и вся комната озаряется. Лиса видит девушку, и шумно выдыхает. Девушка выглядит знакомо. Кажется, она видела её в банкетном зале отеля с ещё одной девушкой. Обе брюнетки смеялись и веселились, пока та, что в её постели, не начала ругаться. Кажется, её имя Дженни, так её звала другая девушка в попытке успокоить. Всё кончилось красноречивым «ну и иди ты нахуй!» Лиса тогда лишь мимолётом застала ругань: уже была в лифте, ехала в номер.       Но это ни черта не объясняло тот факт, что её постель занята!       Дженни бормочет ругательства и раскрывает глаза, потом жмурится от света, но больше её поражает Лиса. Она жмётся к стенке от испуга, дышит шумно и рвано, прижимает руку к вздымающейся груди.       — Вон из моего номера!       Лиса тоже в шоке. Хмурится, раскрывает рот в немом вопросе, но сказать ничего не может: язык прилип к нёбу. Её выгоняют из собственного номера? Что, блять, тут происходит?

***

Дженни

      — В смысле это твой номер? Триста семнадцатый это же наш… то есть мой номер.       Дженни пытается дышать — уже хорошо. Пару минут назад она была готова швыряться в незнакомку своими лодочками, а сейчас выясняется, что это её ошибка. Но это не её ошибка. Это же её номер! И дверь была открыта.       — Триста семнадцатый номер — мой, — твёрдо отвечает девушка. Выясняется, её имя — Лиса. — Тебе что, показать чек за номер или что? Я дверь открывала, чтобы убрали номер, а не чтобы… ко мне завалилась спать какая-то девушка.       «Какая-то девушка», — Лиса почти выплёвывает это. Злится? Дженни почти ничего не сделала, лишь согрела её постель. И тем более она уже собирается уходить. Чего тут крик и шум разводить?       — Да ухожу я. Подумаешь, перепутала номер… — недовольно бормочет Дженни. Всё-таки триста восемнадцатый был её номером.       — Я никого не ждала. Боже, я уже подумала, что сорвалась. Что кого-то заказала! Понимаешь? — Лиса кажется совсем близко, Дженни невольно начинает дышать глубже: пряность ей нравится больше, чем цитрусы. — Конечно, ты не понимаешь. Я-то думала, что вызвала девушку на ночь, хотя держалась уже…       — Девушку на ночь? Я, по-твоему, девушка на ночь? Я не собиралась тебя развлекать. Не надумывай себе лишнее.       Несмотря на сказанное, мысль всё-таки проникает в голову Дженни. Ей бы тоже могла бы понадобиться такая помощь. Это же должно помочь? С алкоголем она забудет, с сексом на одну ночь она забудется. Это же так работает? Как вообще люди себя ведут, когда расстаются? Дженни нужна первая помощь после расставания.       — Это не развлечение. И я не говорила, что ты… — фыркает Лиса. — Ладно, проехали. Ты уходишь?       — А если я не хочу? Ты говорила про девушку на ночь. Я готова.       Дженни не знает, что творит. Её язык устроил заговор против неё. Да, она подумала о том, чтобы развлечься, но подумать не равно выполнить. Вино на неё плохо влияет: она начинает творить незапланированные вещи. Всё-таки алкоголь не её помощник. Ладно, можно забыться с помощью секса.       Ещё один вдох, и пряность проникает в нос. Запах исходит от волос Лисы, и Дженни хочет зарыться в них руками, оттянуть и вызвать стон… Стоп. Стоп. Стоп. Надо остановиться. Расставание с Джису не значит, что она должна спать с первой попавшейся незнакомкой. Хотя… чисто технически, они знакомы. Дженни даже знает имя Лисы — красивое имя, кстати.       — Ты поссорилась с кем-то. Ты злая. Так ещё и выпила. Это не так работает.       — Боже, да что ты там знаешь…       — Я знаю, как это работает. И знаю, что это не поможет.       Дженни хмурится, фыркает, злится, возмущается — всё сразу. Это недо-незнакомка ещё и указывает ей, поучает, как жить надо.       Просто хочется забыться, но мозг упрямо напоминает: Джису. Джису осталась на фуршете в отеле. Наверняка, переживает, трезвонит, но у Дженни телефон выключен. Или с горя наедается бесплатными закусками. Дженни не хочет думать о Джису, но почему-то думает. О да, ей точно нужна помощь. Почему Лиса не соглашается на секс на одну ночь? Она же чуть ли не профи в этом, раз «знает, как это работает»! Тем более они знакомы, виделись в отеле, считай, почти пересекались.       Ей разбили сердце. Секс на одну ночь звучит отлично.       Когда Дженни приближается к Лисе, то она даже готова хныкать от негодования: Лисы выше её ростом. Она возвышается над ней и стоит так близко, что Дженни ощущает исходящее тепло и пряный аромат. Это заставляет вздрогнуть. Ничего интимного в этом нет, но Дженни почему-то затаивает дыхание. Рядом с Лисой дышать не хочется, только если ради превосходного запаха.       Лиса ничего не делает, Дженни тоже. Тишина разливается по комнате, окно закрыто, душно и даже не слышно шум волн. Включенный свет бьёт по глазам, а Дженни хочется щёлкнуть переключателем, окунуться в темноту ночи — и окунуться вместе с Лисой.       Секс на одну ночь уже почти как фикс-идея. Дженни слишком понравилась эта идея. Она вбила себе в голове, что это поможет. Поможет ли? Когда больно, хочется себе помочь. Вот она и ищет способы помощи, только вот странноватые. Стоит ли после расставания так быстро искать замену партнёру? Ладно-ладно, прочь размышления. Это всего лишь секс на одну ночь. Всего лишь. И тем более на одну ночь — в этом и его прелесть. Никаких обязательств.       Дженни подходит ближе, ступая босыми ногами по ворсистому ковру. Мягко, почти так же, как и лежать, закутавшись в простыни на постели. Она выдыхает Лисе куда-то в шею, чуть задевая и ухо, опаляя его горячим дыханием.       — Блять, какая же ты настырная… — шепчет Лиса. Раздражение смешивается с желанием и любопытством.       Дженни поправляет пояс халата, играясь с его концами. Лиса хватает её за руки, легонько, но ощутимо сжимает запястья, и ухмылка расцветает на лице Дженни. Ровно этого она и добивалась.

***

      Дженни тяжело дышала от одного взгляда Лисы. Когда та игралась с её рёбрами, «пересчитывая» их, дышать стало ещё проблематичнее. Лиса оторвалась от нежной загорелой кожи, нависла над Дженни и заправила прядь за ухо. Сейчас любое касание волновало, заставляло выгнуться и стонать.       Лиса наклонилась ниже, к самому уху и, опаляя кожу горячим дыханием, прошептала: «Ты же ничего не вспомнишь на утро».

***

      Первое, что Дженни осознаёт, когда просыпается, — голова болит жутко, раскалывается. В горле сухо, сглотнуть ком не получается, распутать мысли — тоже. Снова тишина, окно всё также закрыто, и её не встречает ни пение птиц, ни даже более вероятные крики чаек. Разве что только сопение рядом. В нос ударяют знакомые пряности. Сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда рядом с ней обнаруживается ещё кто-то.       Кто-то! Дженни уже готова кричать «вон из моего номера», а потом вспоминает, что номер-то не её. Ошиблась в одной цифре.              Вопрос в другом: почему она осталась здесь на ночь?       В голове почти пусто, кружат лишь обрывочные воспоминания и факты. «Ну и пошла ты нахуй!» — она рассталась с Джису, «вон из моего номера!» — перепутала номера. К слову, лодочки её всё также на полу, укрытом ворсистым ковром. Дженни помнит о ковре и о лодочках, но почему-то совсем не помнит, почему провела здесь ночь. Лиса — имя всплывает в голове, что удивительно, — по доброте душевной решила утешить её? Ведь, наверняка, знала о их с Джису расставании: весь отель теперь знал.       Дженни сглатывает, ощущая, как неловкость обрушивается с головой, когда она понимает, что на ней из одежды… ничего. А Лиса прикрыта только махровым халатом. Они же не могли?.. Не могли? Нет, точно не могли: она бы запомнила. Хороший секс — такое она запоминает. С Джису тоже было хорошо, относительно. И о чёрт, о Джису она почему-то помнит хорошо, хотя её цель заключалась в обратном.       Ладно, неважно. Сейчас бы воды и таблеток от головной боли. Дженни стягивает одеяло, натягивает его на плечи и хочет уйти, покинуть царство мягких простыней, но её удерживают. Рука Лисы хватает её за запястье и просто удерживает, даже не тянет.       Дженни не то чтобы хочется уйти, но по ощущениям — она должна.       — Я… пойду, — хрипит едва слышно.       — Я знаю, можешь идти.       У Лисы голос куда бодрее с утренней хрипотцой, которая звучит гораздо сексуальнее, чем у Дженни. Она отпускает её запястье, накидывает на плечи халат и запахивается, не позволяя рассмотреть ничего больше. Дженни даже жаль, она почти ничего не успела заметить.       — Что я тут делаю?       — Ничего не помнишь? — Лиса усмехается. — Я, конечно, знала, что ты много выпила, но чтобы настолько…       Дженни даже не реагирует на слова Лисы. Подумаешь, напилась сильно, главное, чтобы бывшей не писала. А забытое можно вспомнить, а если не нет, то значит, не так уж ей и хотелось вспомнить.       — Я помню, что перепутала номера. Что хотела забыть вчерашнюю ссору.       — И забыться, — подсказывает Лиса. — Это я знаю. Что-то ещё?       — Больше ничего.       Лиса кивает. Она собирает вещи, чтобы пойти в душ и переодеться. Это намёк на то, чтобы Дженни ушла? Мол, всё, утро началось — проваливай.       — Больше ничего и не было, — поджимает губы Лиса, почти закрывает дверь в ванную комнату. — Мы просто спали. В безобидном значении.       — Без одежды? Очень безобидно.       — Не фыркай. Я тебя раздела, потому что бы не пустила на постель в уличной одежде. Хотя то дизайнерское платье было красивым… И лодочки тоже. Вкус у тебя хороший.       Ладно, это немного объясняет, но что-то всё равно не складывается. Дженни пазлами занималась разве что в детстве, но и так понятно, что картинка должна сложиться. У неё же картинка попросту отсутствует.       — А ты почему была без одежды? У тебя-то замена уличной одежде есть.       — А я в принципе сплю голой, — провокационно ухмыляется Лиса и хлопает дверью в ванную, но успевает заметить то, как очаровательно вспыхивает Дженни.       Да уж, ну и ситуация…

***

Лиса

      Лиса выходит из ванной комнаты в белых джинсах, что обтягивают всё, что надо, и в белой хлопковой рубашке. Обычно она расстёгивает верхнюю пуговицу (это минимум, иногда настроение игривое и она выбирала две пуговицы), но не сегодня. Поправляет манжеты и глядит на Дженни.       Девочка потерялась и запуталась, это заметно с первого взгляда. Лисе так и хочется ей помочь, потому что прошлой ночью она не помогла, а лишь усугубила положение. Знала, что так не получится, но Дженни же настырная. А Лиса лишь поддалась на её активные действия. Справедливости ради она пыталась сопротивляться.       — Я так понимаю, что поссорилась ты со своей девушкой.       Лиса не удивлена. Она не то что склонялась к этому варианту, она почти на сто процентов знала. Она тоже была злой в тот вечер.       — Поссорилась и рассталась. Я даже послала её нахуй.       — Знаю, слышала. Ты хочешь её вернуть?       Дженни мнётся, и Лиса вместе с ней. От её ответа зависит то, насколько их ситуации похожи. От ответа зависит дальнейший план действий, который Лиса разработает, потому что Дженни нужна помощь, а Лисе хочется помочь. Почти по доброте душевной — почти.       — Нет, — следует шумный выдох. Дженни поднимает взгляд на Лисы и снова повторяет сказанное, но гораздо уверенней: — Нет. Я хочу это пережить… Как мне забыть её? Как забыться?       — Почти шекспировские вопросы, — фыркает Лиса. — Я помогу тебе отпустить ситуацию, пережить расставание, а не забыть и забыться. Это не выход.       — Окей… — тянет Дженни.       Наверняка она думает, что варианты «забыть и забыться» ей нравятся больше. Но Лиса-то знает. Всё прекрасно знает. Пыталась — не помогло. Может быть, конечно, она плохо пыталась, но Дженни придётся довериться. Довериться почти незнакомке, очевидно, плохая идея. Настолько очевидно, что даже не берёшь это в расчёт.       — Я знаю, с чего начать.

***

Дженни

      — Итак, Дженни, список. Составим список.       Дженни не знает, к какому слову прицепиться: к «Дженни» или к «список». Список это, конечно, странно. Или у Лисы имеется странная любовь к рукописным текстам? Что-то Дженни не заметила у неё в номере куча исписанных блокнотов. В любом случае, быть стенографисткой она не планировала.       В итоге она цепляется за другое.       — Ты знаешь моё имя?       — Да. Когда ты кричала, твоя девушка называла тебя по имени, будто это тебя успокоило бы. Трудно было не услышать. Наверное, весь отель знает твоё имя.       Лиса говорит невозмутимо, ситуация её ничуть не смущает, ведь не она казалась всем сумасшедшей истеричкой, она даже не участвовала в скандале. А вот у Дженни всё утро не сходил румянец с щёк, потому что на них глазели. Джису они, к счастью, не встречают нигде, и хорошо — было бы куда более неловко, чем до этого. Наверное, она вернулась в город.       Дженни же планирует задержаться здесь, отдохнуть и забыть… то есть отпустить ситуацию.       Они с Лисой сидят на веранде кафе на зоне отеля, Дженни с трудом добралась сюда, хоть и выпила таблеток, но пришлось чуть ли не ползти. Она сразу же заказала себе минеральную воду, но Лиса добавила к заказу запечённые овощи и курицу, сказав «тебе нужен нормальный здоровый завтрак».       — Ну что, на свежем воздухе полегчало?       — Ага, — бормочет Дженни и даже убирает руки от висков. Голова всё ещё пульсирует и болит, но уже меньше.       — Тогда возвращаемся к списку. Составим его и будем действовать, согласно ему. Так будет проще.       — Ты всё привыкла контролировать?       — Списки позволяют упорядочить мысли. Сразу наступает ясность в голове, советую, — отвечает Лиса, но вот про контроль всех и вся не упоминает.       Дженни вздыхает и откидывается на спинку плетёного кресла. Овощи и курица остаются недоеденными. Шум волн, слабый ветер вкупе с кондиционированным воздухом в кафе — она вроде бы на отдыхе, но голова забита так, что будто она работает днями и ночами.       — Что-нибудь расскажешь о своей бывшей девушке?       «Бывшая» хлещет по лицу, сразу возникают картинки с их неудавшейся годовщины. Дженни невольно краснеет, но собирается с мыслями и начинает говорить:       — Её звали Джису… — на этом у Дженни вроде бы кончаются слова, но пару раз вздохнув, она снова говорит. Скорее всего, дело в ожидающем строгом взгляде Лисы. — Она очень хотела всем нравится, поэтому хотела, чтобы мы были идеальной парой. Ну, я так понимаю её. По её мнению, я должна помнить о всех важных датах, помнить о первой встрече, первом свидании, первом сексе… И разумеется, не должно быть никаких измен. Короче, всё, чтобы мы были идеальными.       — Ты только из-за дат рассталась с ней?       Лиса постукивает ноготком по подбородку, смотрит прямо в её глаза — и смотрит выразительно, пытливо. Дженни приходится поделиться с ней всей историей их отношений с Джису.       — Нет, конечно. Дело было в другом. Джису постоянно подозревала, что я могу изменять. Я растеряла из-за неё всех друзей, но это было моим выбором, тогда мне хотелось её уверить, что всё нормально. Но даже тогда остались все эти подозрения…       — Может, она подозревает измену, потому что сама способна на это?       Дженни поднимает взгляд с ладоней, лежащих на коленях, на Лису, но не встречается с ней взглядами. Лиса глядит за тем, как за волной следует ещё одна, только больше. Её это явно успокаивает.       — Я не знаю. В итоге мне всё это надоело. Она даже в годовщину умудрилась завести разговор об измене. Вот я и послала её.       — В годовщину? — усмехается Лиса. — Круто, ничего не скажешь.       Дженни вот ни капли не смешно. Ей бы быстрее разобраться с расставанием, пережить его — отпустить ситуацию, как сказала Лиса. Дженни не нравится страдать по тому, кто этого не заслуживает.       — Ладно, я обещала тебе список. Но для начала скажу: забывать Джису необязательно, наверняка, у вас были и счастливые воспоминания. Ты же не хочешь потерять это? Опыт есть опыт, надо исцелиться и жить дальше.       Дженни невольно вспоминает, как один раз она только упомянула про дорогие солнцезащитные очки, которые она очень хотела, но ей было жаль тратиться на бренды, Джису их купила ей. Дженни приехала на отпуск в них, не желая расставаться: это было приятный и ценный подарок, ведь Джису запомнила, нашла их и купила. А сейчас очки остались в триста восемнадцатом номере. Сама Дженни осталась в триста семнадцатом вместе с Лисой.       — Первое, что надо сделать, — позволить себе горевать.       — А как же жить дальше?       — Сначала признай свои эмоции, не подавляй их. Потом справься с ними и начни жить дальше и двигаться вперёд.       — Принято.       Лиса кивает и достаёт из сумочки прозрачный блеск, проходится по сначала по нижней губе, потом по верхней, заканчивая, смотрится в зеркальце и поправляет контур. Дженни невольно сглатывает и скользит языком по нижней губе. Сердце начинает трепетать, и она спихивает всё на… неважно, Дженни просто старается не думать об этом больше.

***

      Тогда на губах Лисы не было блеска, но у Дженни всё равно перехватывало дыхание. Особенно, когда эти губы целовали её шею, переходили на плечо, спускались к ключицам, прокладывали дорожку к груди. Когда эти губы наконец встретились с губами Дженни. Чувственные поцелуи заставляли учащённо дышать. Она поражена тому, как в Лисе мягкость и нежность умудрялись сочетаться с сексуальностью и дерзостью.

***

      — Значит, позволить себе горевать?       Вздыхая, Дженни смотрит на электронный список в телефоне Лисы. Жаль, а она так хотела посмотреть на коллекцию исписанных блокнотов. Список нумерован, всего шесть пунктов. По словам Лисы, некоторые пункты они будут совмещать, чтобы меньше времени ушло на выполнение. Дженни всё это кажется странным. Лиса пытается всё рационализировать, упорядочить, но разве можно упорядочить чувства? Разве можно пережить расставание так быстро?       1. Позволить себе горевать.       2. Перестать следить за ней в соцсетях. Обязательно отписаться. Лучше вообще выключить телефон.       3. Отпустить мечты, совместные планы и обиды. Возможно, написать письмо.       4. Искать хорошее и позитивное.       5. Не забывать заботиться о здоровье. Можно заняться спортом, выпустить пар.       6. Получить новые впечатление.       Самое важное правило: не спешить вступать в романтические и сексуальные связи!       — Хорошо, давай горевать.       — Ты так говоришь, будто это тяжело. Тебе не больно, не грустно? Ты не скучаешь за ней?       Дженни сглатывает. Разумеется, она скучала по Джису, по всему хорошему, что случилось за время их отношений, но всё очернялось нескончаемыми подозрениями об измене. Ей обидно, что её вообще в этом подозревали, хотя в её голове об этом не было ни одной мысли!       — Алкоголь поможет? Или боишься, что всё забудешь? — усмехается Лиса, а Дженни вспыхивает, вспоминая о том, как она проснулась. Вернее, в чём она проснулась. И где.       — Хотя бы язык развяжет, вдруг я что-то упустила в разговоре. Так что давай алкоголь.       — Красное полусухое?       — Красное полусухое, — подтверждает Дженни.

***

Лиса

      На балконе в номере красиво, чисто и мирно-спокойно. Обстановка воодушевляет: шум волн, крики птиц, повсюду цветущая зелень или песчаные пляжи. Вокруг столика стоит двое стульев. Лиса планирует оставить Дженни одну, чтобы та пережила эмоции, а Лиса не влезала в личное. Слишком интимно делить с кем-то свои слёзы и переживания.       — Ты не останешься?       — А надо?       — Ну… вдруг мне будут нужны объятия. Знаешь, обнимать саму себя как-то не то.       Лиса улыбается, даже не усмехается. Присаживается рядом и расставляет на столе бокал с бутылкой вина, наливает и передаёт Дженни. Сама она пить не будет, ей язык развязывать не надо, мало ли что расскажет. Она следит за тем, как Дженни делает первый небольшой глоток и наслаждается послевкусием. Пока что это мало напоминает выполнение пункта «позволить себе горевать».       — Всё в порядке?       — Я не знаю. Как-то одиноко. Я слишком привыкла к Джису, как я теперь без неё?       Лиса кивает. Это уже хорошее начало.       — Мы встречались не так много, но я успела привыкнуть к этому состоянию. Я занесла все важные даты в календарь и поставила напоминания за неделю, чтобы успеть приготовить подарок, — голос Дженни чуть-чуть дрожит, но она всё ещё сдерживает эмоции.       — Хочешь удалить эти напоминания? И заодно отписаться от неё в соцсетях. Объединим эти пункты.       Дженни послушно кивает и достаёт телефон. Пальцы слегка подрагивают, как и голос. Она заходит в приложение и листает события. Среди день рождений близких она быстро находит события, связанные с Джису. Первое свидание, первый поцелуй, годовщина…       — Мы в первый раз встретились на йоге, потом на занятиях по пилатесу. В итоге она сама подошла познакомиться, и мы обменялись номерами телефонов. Мы до сих пор ходим на занятия, вернее, ходили…       Дженни шумно выдыхает, дышит глубоко в попытке успокоиться. Её грудь вздымается и опускается. У Лисы сердце почему-то бьётся сильнее, она тоже вспоминает. Их первую встречу в автокинотеатре, первое свидание в океанариуме, где Чеён призналась, что любит мультфильм «Ариэль», хотя многие его не любят. Их первую годовщину, где выяснилось, что Чеён разделила празднование с другой девушкой. Расстаться в годовщину, надо же!.. Дженни попала в такую же ситуацию. Они с ней похожи, Лиса это чувствует.       Дженни потеряла Джису, Лиса потеряла Чеён. Только вот Чеён зашла куда дальше Джису с её подозрениями.       — На её день рождение я подарила ей розовое золото. Потом Джису устроила мне ссору, мол, почему я не вспомнила, что она любит белое, а не розовое золото. Наши подарки тоже должны были быть идеальными. Я знала, что в следующий раз подарю ей белое золото, но до следующего раза не дошло.       Голос дрожит пуще прежнего, но Дженни продолжает говорить. Когда заходит в соцсети и находит аккаунт Джису с их совместными фотками, то не выдерживает. Она жмурит глаза, поднимает голову и смотрит на слепящее солнце, но слёзы всё равно текут, с подбородка капают на одежду. Она вытирает лицо рукавами, убирает липнущие волосы.       Лиса не знает, что делать, но чувствует, что Дженни нужны объятия. С этим Лиса может ей помочь. Эта помощь лучше и правильней той, что она предоставила ей вчера. Лиса подходит к Дженни со спины, кладёт тёплые руки на её плечи и окутывает теплом. Дженни находит её ладонь и сжимает её.

***

      Лиса не должна была вчера идти на поводу у Дженни. Но её глаза, разбитые, грустные, вместе с этим такие притягательные глаза вынудили Лису. Холодные пальцы Дженни будто осколки льда, и Лисе хотелось их обхватить своими, тёплыми, и греть, пока лёд не превратится в огонь. У Лисы же пальцы тёплые и контрастировали холодной кожей Дженни, вызывая бурю эмоций. Особенно, когда она начала стимулировать клитор, за что получила приглушённый, но будоражащий стон.       Лиса вновь позволила кому-то согреть свою постель. Она просто-напросто не устояла. Её тянуло к Дженни, и устоять было трудно. Она знала, почему тянуло, а ещё знала, что секс на одну ночь — плохая помощь.

***

Дженни

      — Что нам осталось сделать? Я отписалась, телефон выключила и выплакалась. Наверное, ещё год плакать не буду.       — Дженни, просто не сдерживай эмоции. Хочется плакать — плачь. Хочется злиться — злись и так далее. Это главное.       Дженни покорно кивает и просит Лису показать список.       1. Отпустить мечты, совместные планы и обиды. Возможно, написать письмо.       2. Искать хорошее и позитивное.       3. Не забывать заботиться о здоровье. Можно заняться спортом, выпустить пар.       4. Получить новые впечатление.       Самое важное правило: не спешить вступать в романтические и сексуальные связи!       Остаётся не так много пунктов, от двух первых они уже избавились. Честно говоря, настроена она скептически. Как за такое короткое время можно пережить расставание? Получится ли у неё? Интересно, получилось ли у Лисы? Дженни не знает всё историю Лисы, но других причин, почему она ей помогает, найти не может. Это наиболее вероятный вариант. Слишком очевидный, но вероятный.       — Что значит «написать письмо»?       — То и значит. Пишешь письмо Джису, выкладываешь всё, что думаешь, но не отправляешь. Ты правда не слышала о таком способе? Помогает упорядочить мысли.       — Повторяешься, — улыбается Дженни. — Ты точно также говорила про списки.       Дженни нравится, что от её слов смеётся Лиса. Не усмехается, не еле поднимает уголки губ, а именно смеётся: слегка запрокидывает голову назад и не сдерживает улыбки.       — Хорошо, это помогает понять, что ты правда чувствуешь. Это техника, чтобы привести себя в осознанность и равновесие. Сразу почувствуешь облегчение. Это избавляет от вины, обиды, злости, в общем, почти универсально. Попробуешь?       Одновременно нравится и нет то, как Лиса с ней обращается. То, что она рассталась и ей нужна помощь, не значит, что с ней надо аккуратно и осторожно, как с хрустальной статуэткой. Но вместе с этим Дженни чувствует себя особенной.       — Раз надо, могу попробовать.       — Отлично. На балкон? Считай, это продолжением первого пункта. Я пока закажу еду в номер, а ты пиши.       Дженни кивает. Она тянет ручку и открывает дверь на балкон. Ветер не дует в лицо, не играется с волосами — тишь да благодать. Спокойно настолько, что закрой глаза и не заметишь, как провалишься в сон. Лиса приносит ей свечу и рассказывает о том, как писать письмо. В итоге она прикрывает дверь и оставляет её одну.       Быть одной — странно. Дженни слишком привыкла к обратному.       — Письмо, так письмо, — выдыхает Дженни, устраивается поудобнее на стуле, раскладывает всё необходимое.       Шаг первый — определиться с адресатом. Джису, это очевидно. Шаг второй — дыхание свечи. Дженни зажигает свечу, устремляет взгляд на язычок пламени и вздыхает-выдыхает, пока мысли не перестают мельтешить. Наконец, она «ныряет» в себя и начинает писать.       «Дорогая Джису…»       Дженни всегда называла Джису именем, не уменьшительно-ласкательно и не милым прозвищем, что всегда её бесило. Ей хотелось всё по стандартам, будто у любви они есть. Всё, чтобы нравилось другим.       «…Ты всегда хотела быть идеальной и тебе не нравилось, когда я не следовала твоим правилам. Не удивлюсь, если сама ты нарушила главное правило — никаких измен. Может, все твои подозрения и упрёки следствие собственной измены, а? Сейчас я уже не узнаю это, потом что не хочу иметь с тобой что-нибудь общее.       Я не говорю, что ты была плохой, а я хорошей. Нет, мы обе неидеальны. Но я лишь защищалась от твоих нападок. Я потеряла всех друзей, но даже потом ты продолжала приписывать мне измены. У меня в голове никогда такой мысли не было, а у тебя видимо — вагон и маленькая тележка. Мне жаль, что я так и не уверила тебя насчёт моей верности, а я ведь была верна.       Ты готова была делать всё, чтобы нравится другим, что постоянно забывала о себе. Ты никому не должна быть идеальной: ни мне, ни твоим и моим родителям, ни окружающим. Жаль, что ты так и не поняла обратное. Надеюсь, ты найдёшь того или ту, кто будет подходить. Того или ту, с кем тебе будет комфортно. Потому что я точно не твой вариант, не твой тип людей.       Противоположности притягиваются. Как по мне это лишь красивая фраза. Верне… взять нас: может, мы — противоположности — и притянулись, но в конце концов разошлись в разные стороны. Должно же быть что-то похожее! У нас из похожего лишь занятия йогой и пилатесом и то, из-за тебя и твоей ревности я перестала ходить: ты ревновала меня к тренерше.       В общем, настало время просить прощения…»       Дженни не хочет выполнять этот пункт и зачёркивает фразы. Они расстались из-за Джису, не из-за неё! Но Лиса это предусмотрела и сказала: «Полено горит с двух сторон, будь выше своей обиды».       «…Я прошу прощения у тебя за то, что послала тебя нахуй и выставила тебя в плохом свете, для тебя же это важно. Мне жаль, что я подарила тебе розовое золото на твоей день рождения. Жаль, что я так и не смогла подарить тебе белое золото. Мы не переехали в частный дом, жить в котором ты так и хотела. Наши собаки не сдружилась. Я бы могла быть с тобой, если бы не подозрения в измене. Но я должна заботиться о себе, а не оставаться с тобой — забота.       Я прошу прощения у себя. За то, что потратила на тебя время. Ладно-ладно, звучит жестоко. В любом случае, спасибо за опыт! Также я прошу прощения у моих друзей, с которыми я рассталась. Я попробую снова наладить с ними связь. И даже заново начну заниматься спортом, чтобы вернуться в форму.       Ещё раз, спасибо за опыт. Без тебя я бы не стала той, кем я стала. Без тебя я бы не писала это письмо. Без тебя я бы не встретилась с Лисой…

Искренне уже не твоя,

Дженни»

      Дженни еле сглатывает ком в горле и откидывается на спинку стула. Жмурится, чтобы не дать волю слезам, но вспоминает слова Лисы и плачет. Картинка теперь размытая, глаза горят и щиплет. Дженни утирает слёзы и принимается сжигать письмо — самая важная часть. Обиды, совместные планы на будущее и мечты сгорают вместе с письмом, пеплом остаются в пепельнице. Закончив, Дженни выдыхает. Облегчение действительно приходит. Лиса была права. Наверняка, она проходила через тоже самое и знала, как действовать. Судьба сама направила её к ней за исцелением.       Дженни встаёт из-за стола, заходит в номер и видит Лису, раскинувшуюся на постели. Она зачёркивает пункт в списке и подзывает Дженни к себе. Мягкие простыни ласкают кожу, пряность долетает до носу, и Дженни чувствует себя как никогда спокойно. Она снова даёт волю слезам, как и говорила Лиса. Тёплые руки обнимают, губы шепчут утешающие слова. Они не добираются до заказанной еды. Дженни засыпает, но всё равно чувствует целомудренный поцелуй в лоб. Они снова засыпают вместе.

***

      У Лисы взгляд выразительный. Она смотрела также, когда переспрашивала у Дженни, точно ли она этого хочет, не говорит ли в ней алкоголь. Когда гладила кожу, обводила руками изгибы. Когда сминала грудь и игралась с сосками. Когда игриво царапала бёдра и разводила их. Когда собиралась входить в Дженни.       Когда шептала: «Мы совершаем ошибку…», но не останавливалась.

***

      Лиса и Дженни, обе в спортивных костюмах, готовятся к пробежке: собирают рюкзак, не забывают положить воду, без неё никуда. Лиса решает совместить пункт о заботе о здоровье и спорте с поиском позитивного в расставании. Пока Лиса застёгивает рюкзак, Дженни внимательно следит за действиями её пальцев и вспоминает о тёплых объятиях. За такое короткое время они успели обняться два раза. И столько же раз Дженни успела поплакать на её плече.       Но всё равно что-то не так. Она смотрит на вытянутые тонкие пальцы, остриженные ногти, и всё это кажется знакомым. Она что-то упускает. Определённо.       Что она забыла? Ч-т-о?       Подумать об этом Дженни не успевает: Лиса ведёт её на пробежку. Свежий воздух, порывы ветра играют с высоким хвостом и под конец он выглядит совсем уже растрёпанным. Периодически они останавливаются, давая себе передышку, смотрят количество шагов.       — Так, нужно искать позитивное в расставании. Например, что ты делала раньше, что тебе не нравилось, а теперь делать это не нужно?       Дженни даже не приходится задумываться:       — Не нужно запоминать важные даты. Не нужно встречать её после работы. Не нужно выслушивать её упрёки и подозрения. Не нужно смотреть с ней «Алладина», Жасмин — её детская любовь. Не нужно вместе с ней садится на диеты…       Лиса внимательно её слушает, кивает, и Дженни нравится. Джису если и слушала её, то не брала в расчёт и продолжала упрекать. Лиса же запоминает каждую деталь, чтобы сложить полную картинку. При надобности она поменяет пункты, что-то добавит или наоборот уберет. Она заботится о Дженни. Интересно, это только из-за расставания или есть что-то ещё?..       Нельзя отрицать, что они сблизились, даже если это произошло всего за дня два. Много вещей они пережили, и Дженни с ней разделяет свои переживания. Это достаточно интимно. С Джису они делили подозрения и ссоры, временами — постель. Хорошее мешалось с плохим, в любом случае Дженни благодарна за опыт. С Лисой по-другому: Дженни не думает о хорошем и плохом, потому что живёт.       — Вот, молодец. Слышала, у оптимистов жизнь лучше, чем у пессимистов, и живут они дольше.       — Буду знать, — смеётся Дженни, а сама не знает, почему. Может, из-за нелепости факта от Лисы, а может, из-за того, что Лиса улыбается, хоть и хмурится, мол, почему Дженни смеётся. — Сколько пунктов осталось?              Лиса показывает экран телефона со списком, в котором остался один пункт.              1. Получить новые впечатление.       Самое важное правило: не спешить вступать в романтические и сексуальные связи!       И что это значит? Слишком расплывчатый пункт, но последний. Зато вот правило «не вступать в романтические и сексуальные связи» уж очень понятно и вместе с этим почему-то откликается Дженни: не нравится и нравится одновременно.       — Я подумаю о новых впечатлениях, потом скажу. А сейчас пойдём в номер, а то ты уже запыхалась.       Дженни оскорблённо фыркает, хоть и понимает, что Лиса права. Давно она спортом не занималась, поэтому стоит, уперев руки в колени, и пытается успокоить дыхание и сердце, быстро бьющееся в груди.       — Или дело во времени суток? Ночью ты была более выносливой.

***

      Лиса зачарованно смотрела на Дженни, ощущая, как бельё неприятно липло к коже. Дженни невероятно красива: покрасневшее лицо, прикрытые глаза от удовольствия, растрёпанные волосы от того, что Лиса запускала в них ладони и натягивала их, приоткрытый рот. Дженни жадно глотала воздух, мычала имя Лисы и была готова принять всё предложенное ею.

***

Лиса

      Лиса просматривает список, но что делать с последним пунктом, не знает. Так ещё и правило, которое она сама и придумала, и записала, будто издевается над ней. Зато это отличное напоминание о ошибках, которые она постарается больше не допускать. И так недавно, считай, сорвалась.       Снова кидает взгляд на список с зачёркнутыми пунктами и понимает, что создавая его, шла от противного. Расставшись с Чеён, Лиса не позволила себе горевать, а ушла с головой в работу. Потом поняла, что работа не её вариант, поэтому ушла… в любовь. Это казалось логичным: потеряв любовь, она снова хотела её обрести. Лиса зарегистрировалась сразу на куче приложений для знакомств. Сначала пару дней переписывалась, потом шла на свидания вживую и снова понимала, что это не для неё. Это лишь напоминало о свиданиях с Чеён. Любое действие партнёра, и Лиса тут же проваливалась в воспоминания.       Чеён не дарила дорогих подарков, но зато писала открытки и оставляла милые послания. Рукописные. После расставания Лиса перешла на электронные списки и записи. Чеён не готовила ей по выходным, зато это делала Лиса, и все трапезы они делили вместе. От Чеён веяло цветочной весной, и Лиса обожала вдыхать аромат её волос. Поэтому позже она перешла на пряные запахи.       От неё часто уходили со свиданий, говоря о том, что сначала надо забыть бывшую. Вот Лиса и захотела забыть её. Если с любовью не вышло, то она перешла на секс. В те временами она была олицетворением аббревиатуры «DTF». Ей было плевать, что говорили друзья.       Она поняла, что секс не поможет, когда назвала девушку именем Чеён. Её друзья остались с ней и помогли ей пережить расставание, Лиса им благодарна. Говорила же, что её ситуация с Дженни похожа. Дженни тоже захотела забыть и забыться. Она забыла, только вот другое. А ещё разница в том, что Дженни осталась без друзей. И Чеён зашла дальше Джису.              Лиса так хотела всё контролировать, что ей очень не понравился поступок Чеён: она этого совершенно точно не ожидала. Это был удар в спину. Поэтому теперь списки, напоминания, письма — необходимость. Ей нужно знать и понимать, что происходит в жизни, чтобы предвидеть ошибки, предательства.       Но что делать с новыми впечатлениями Лиса так и не знает. Насколько будет неприятно идти на свидание туда, где было их первое свидание с Чеён?       Лиса точно сходит с ума. И виной тому Дженни.

***

      Дженни извивалась под Лисой, шумно дышала, тихо постанывала, но не уступала ей, касаясь губами мочки уха, а затем спускалась ниже к шее, вызывая табуны мурашек. В такие моменты Дженни сводила Лису с ума. Как минимум потому, что не звала её Джису. Это зажигало фитилёк надежды. Это позволяло думать о том, что происходящее не ошибка.

***

Дженни

      — Не хмурься так, это всего лишь автокинотеатр.       — Я правда не понимаю. Как это всё устроено?       — Считай это парковкой с экраном, на котором будет идти фильм. Звук идёт через специальную радиоволну, как раз сможем настроить громкость под себя. Скоро начнут запускать машины. Кстати, мы будем брать снэки?       Дженни откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и говорит Лисе делать, что хочет. Вряд ли ей понравится смотреть фильмы таким способом. Так сейчас ещё и поздно! Все сеансы начинаются после захода солнца. Не то чтобы Дженни боялась темноты, но если там идёт хоррор, то она за себя не ручается.       — Расслабься, — смеётся Лиса, и звук разлетается по салону. Дженни нравится, как широко улыбается Лиса, когда смеётся, но не сейчас. — Сегодня идёт мелодрама, а вот завтра хорроры. Можем съездить.       — Не ухмыляйся так. Подумаешь, боюсь хорроров, с кем не бывает?       — Не переживай, сегодня ты разве что сгоришь от стыда. Маркировка восемнадцать плюс обещает нам постельных сцен.       Дженни фыркает и хочет спрятаться от Лисы, провокационно играющей бровями, и от похабщины, которую скоро будут показывать на экране. Ничего другого от современных мелодрам она не ждёт. Хочет полистать ленту соцсетей, но потом она вспоминает, что телефон выключен и остался в номере. Главное, что в её голове не возникло ни одной мысли о Джису. Это хорошо, значит, список работает.       Когда начинается мелодрама, Дженни всё-таки пытается уследить за сюжетом. Всё развивается стандартно и скучно: от друзей до возлюбленных, где герои совершенно слепые и не знают, что такое разговоры. Потом к ним влезает ещё одна подруга, появляется ревность, из-за которой всё приводит к ужасной, совершенно отвратительной постельной сцене.       — Боже, блять…       Дженни сдерживает рвотные позывы и переводит взгляд на Лису. Та уже смотрит на неё, и их взгляды пересекаются. Ровно в этот момент Дженни понимает, что она забыла. Понимает, почему в то утро они обе были голыми.

***

      Лиса едва ощутимо целовала плечи Дженни, хотя хотелось оставлять отметины одну за другой, но нельзя. Она всё никак не могла насладиться ею вдоволь, и Дженни разделяла это желание: снова мурашки по всему телу. Она выгибалась дугой, остро реагируя на действия. Лиса легонько провела пальцами по влажной промежности, на что в ответ услышала тихий протяжный стон.       — А я ведь почти ничего не сделала, — довольно ухмыляется Лиса.

***

      Блять — единственная реакция Дженни. Она смотрит на Лису, которая даже и не догадывается о мыслях Дженни. Та до сих пор думает, что алкоголь стёр все воспоминания о той ночи, но мелодрама вернула всё на место. Есть всё-таки толк от них.       — Нравится? — едва слышно усмехается Лиса, но Дженни улавливает каждый звук и действие: и то, как Лиса постукивает пальцами по рулю, и то, как приподняты уголки её губ — всё, даже несмотря на темноту. Дженни нравится интимность момента, это напоминает о той ночи, что она наконец вспомнила.       — Понравится больше, если ты меня поцелуешь.       Лиса шумно выдыхает. Атмосфера накалена до предела, а всё из-за одного предложения. Дженни не знала, на что шла, рационализация отключилась напрочь. Она просто делала то, что хотела.       Видимо, Лиса этого не хотела.       — Дженни, мы не можем. Это ошибка.

***

      Дженни вспоминает самое важное: «Ты же ничего не вспомнишь на утро…»

***

Лиса

      Лиса всё ещё уверена, что это ошибка. Дженни, наверняка, ещё не забыла Джису. Даже если она вспомнила ту ночь, это ничего не значит. Это был секс без обязательств, Лиса сорвалась: не устояла. Потом она и предложила свою помощь, чтобы Дженни не совершила ошибку. Это было бесконтрольное действие, которое привело к последствиям. Лиса должна думать наперёд, а не расслабляться.       После своей неаккуратной — очень неаккуратной — фразы Дженни замолчала, поникла, и фильм они досматривали в тишине. Потом Дженни отказалась идти в номер, оставшись в ресторане отеля. Лиса же собиралась выйти на балкон и выпить вина, чтобы успокоиться. Прямо как в тот вечер, когда Дженни ей помешала. Главное, снова не сорваться, если ситуация повторится.       Ветер играется с хвостом, ласкает открытые участки кожи (не стоило выбирать укороченную футболку), заставляя съёжится. Она смотрит на горлышко бутылки вина, которое осталось недопитым в тот вечер, когда Дженни горевала, выполняя первый пункт. Лиса прикрывает глаза, вздыхает. Вина не хочется, ничего не хочется, кроме одного — Дженни.       И когда всё привело к тому, что после секса на одну ночь она захотела продолжения?       Лиса наклоняет бутылку, и из горлышка в бокал льётся ярко-красная жидкость. Вино заходится волнами из-за дрожащих рук, хоть бы не расплескать: не хватало ещё отстирывать одежду. Подносит бокал к лицу, только хочет выпить, как дверь на балконе открывается. Дженни, разумеется, это она: больше некому. В этот раз она номера не путала. И скорее всего у неё другие намерения.       — Привет… — голос тихий-тихий. Боится? Лиса себя тоже боится. Знает ведь, что сорваться может. — Прости за то, что случилось в кинотеатре.       — Тебе незачем извиняться. Ничего толком и не случилось.       — Это меня и расстраивает, — горько улыбается Дженни. — Ты помогла мне пережить расставание, вот только Джису я давно разлюбила, ещё до расставания. Больно мне было из-за того, что привыкла к ней. Расставаться это тяжело, терять то, к чему привязался, тоже. Ты мне помогла. Было приятно провести с тобой время. Если всё, что между нами может быть это дружба, то… мне стоит вернуться в свой номер.       Дженни ждёт вердикта. В её глазах читается надежда, что мешается с отчаянием. Лиса почти может видеть бегущую строку: «Останови меня. Я хочу остаться здесь — в триста семнадцатом». И чем не мелодрама?       — Дженни… — шепчет.       Лиса не знает, как правильно поступить, но сейчас даже не хочется думать о правильном и неправильном. Дженни такая предсказуемо-непредсказуемо, и Лисе нравится. Она просто делает то, что хочет. А хочет она Дженни и всё с нею связанное.       — Это да или нет?       — Разумеется, да.       Прежде чем хоть какая-то мысль успевает проникнуть в сознание, Дженни её целует: мягко, но крепко. Кладёт свои руки на затылок Лисы и прижимает ближе к себе. Пряные ароматы окутывают их обеих, и именно такие ощущения от поцелуев с Лисой: пряно, маняще и будоражаще.       — Нет уж, вести будешь не ты. И не здесь, — приказывает Лиса, а у Дженни от властных нот в её голосе подгибаются коленки.       Лиса подхватывает её на руки и несёт её до постели, а потом укладывает на постель. Стоит ей на пару секунд отлучиться, чтобы прикрыть дверь на балконе, как Дженни уже хнычет от отсутствия тёплых рук на себе. Лиса ухмыляется, чертёнки в её глазах пляшут. Дженни не может сдержать предвкушающей улыбки. Эту ночь они обе должны запомнить.       От одного вида Дженни у Лисы приятно тянет внизу живота.       — Иди сюда, — тянет Дженни, зазывая Лису к себе.       — Я веду, — напоминает Лиса, но всё равно прижимается своими губами к её. Всё ещё прекрасно-восхитительно-охуеть-как-круто. Дженни разрывает поцелуй с характерным звуком и скользит языком по нижней губе Лисы, а потом цепляется за неё языком и слегка тянет.       — Прости, мечтала сделать это уже третий день. Люблю твои губы.       Ухмылка расцвет на лице. Лиса готова дать Дженни всё, о чём она даже мечтать не могла. Она подминает её под себя и руками исследует тело: оглаживает кожу, недовольно шипит, когда натыкается на застёжку бюстгальтера, за которую она зацепляется. Дженни невольно выгибается, прижимает ближе-ближе-ближе, и тепло окутывает их с головой.       Лиса стягивает зелёную укороченную футболку. Дженни чуть ли не присвистывает от вида горячей Лисы, стоящей на коленях и нависающей над ней. Джинсы хоть никак и не сочетаются с чёрным спортивным бралетом, картина всё равно воспламеняет сознание Дженни. Дженни, прежде чем успевает сообразить, тянется к подтянутому животу и оставляет на загорелой коже дорожку из поцелуев от груди, пока не натыкается на джинсы. Намекает на то, что нужно избавить и от них, но Лиса непреклонна:       — Сначала ты. Снимай свитшот.       Послушно-покорно Дженни снимает свитшот и даже не стесняется, когда Лиса своим огненным взглядом проходится по ней. Слишком горячо, слишком будоражит и туманит сознание.       — Дальше.       Всё взрывается в сознании Дженни от повелительного, контролирующего тона Лисы. Разумеется, она слушается. Расстёгивает застёжку и медленно, растягивая момент, стаскивает бюстгальтер с себя. Медовая обнажённая кожа. Лиса сглатывает и, когда ещё один предмет одежды оказывается в стороне, тянется к её груди. Каждое касание отдаётся мурашками и нарастающим возбуждением. Она зажимает затвердевшие соски между пальцев и играет с ними, получает сдавленный стон.       — Ты можешь быть громкой. Даже если нас потом выселят. Этого будет того стоить.       Дженни кивает, а потом послушно стонет. Любое действие Лисы выбивает из неё всё больше стонов, сладких, громких и протяжных. Лиса в раю. Она возвращается к шее, оставляет отметины. Наконец, она может это сделать!       — Блять… — выдыхает Дженни, и Лиса ой как её понимает. Мыслей в её голове почти нет, и особенно цензурных.       Ещё одна отметина, и Лиса говорит снять юбку, а сама снимает джинсы, на удивление быстро расправляясь с пуговицей. В любом случае, её сердце бьётся быстрее, чем подрагивают её пальцы. Лиса любит красный цвет и любит лабутены, но теперь в её списке на первом месте красное нижнее бельё. Вернее, Дженни в красном. Лиса тянется к её ногам, слегка проводит по ним ладонями, вызывая мурашки, потом касается внутренней стороны бедра. У Дженни уже давно сбивается дыхание, только на стоны она и способна: Лиса лишает её способности говорить и даже думать.       — Я продолжаю? — спрашивает Лиса, выводя на загорелой коже круги и непонятные узоры.       Дженни кивает. Разумеется, кивает, Лиса от неё другого и не ждёт. Она довольно улыбается, ощущая насколько влажно нижнее бельё Дженни. Она проводит ладонью по ткани, слегка надавливает, проходится по чувствительному месту. Снова стоны, что звучат над ухом, и Лиса сглатывает. Боже, Дженни точно сведёт её с ума.       Лиса помогает ей избавиться от нижнего белья, отмечая, что Дженни без белья вырывается вперёд и занимает первую строчку в списке прекрасного. Улыбаясь своим мыслям, Лиса надавливает средним пальцем на вход, продолжая стимулировать клитор. Лиса встречается с взглядом Дженни. Настолько пронзительные и глубоки её глаза, что в них хочется добровольно потонуть. Лиса уже почти это сделала.       — Я могу ускориться?       Снова кивок. Лиса повышает темп, но всё ещё двигается аккуратно. Переживает, заботиться, всё вместе, и Дженни тает. Невероятные ощущения. Вечер в автокинотеатре никогда не принесёт Дженни больше эмоций и ощущений, чем секс с Лисой. Вот они, новые впечатления, о которых говорилось в последнем пункте.       Лиса снова ускоряется, замечая, как Дженни ещё сильней сжимает простынь в кулаках. Блять… Лиса не может устоять и тянется к шее Дженни, оставляя там ещё одну отметину, чтобы наверняка. Чтобы никакая Джису не смогла больше положить глаз на неё. Лиса хочет все свои ночи разделить с Дженни. Ей она позволит согреть свою постель и не будет корить себя за то, что сорвалась.       — Ещё один?       — Боже, да…       — Боже? Только если я богиня, — ухмыляется Лиса и вводит второй палец. Дженни довольно всхлипывает. Лиса прижимается своим лбом к влажному от пота лбу Дженни, потом оставляет поцелуй и снова ускоряется. Бешеный стук сердца отдаётся в ушах.       Дженни стонет протяжно — даже громче, чем в предыдущие разы, — а в глазах искрятся огоньки удовольствия. Она начинает дрожать, мышцы сокращаются, и Лиса понимает, что Дженни близка к разрядке. Последнее движение — и Дженни, выгибаясь дугой, кончает и обмякает на мягких простынях.       — После такого секса я забуду даже своё имя, — с одышкой говорит Дженни.       Лиса со смехом завлекает её в нежный, пряный поцелуй.       — Лучше не забывай. И не выгоняй меня из своего номера снова.       Главное правило о романтических и сексуальных связях только что было нарушено. Они обе ни о чём не жалеют.