В лабиринте жизней

Раннее утро. Будильник ворвался в её сон, разрушая обволакивающую тишину. Звук, напоминающий звон горы вилок при падении на кафельный пол, заполнил помещение, с каждым разом становясь громче и настойчивее. Девушка достала руку из-под теплого одеяла и попыталась дотянуться рукой до тумбочки, на которой лежал телефон. Не открывая глаз, привычным движением нащупала его и нажала кнопку, выключающую этот ужасный дребезжащий звук. Нехотя она скинула одеяло и направилась в ванную комнату. Она делала это каждый день в 6:30 утра вот уже несколько лет. У неё всегда есть четкое расписание - куда, когда и зачем она должна идти. Голым ногам стало холодно от мраморной плитки, она встала на коврик перед раковиной и посмотрела в зеркало. На неё устремлены миндалевидные зелёные глаза, которые обычно выглядели так, будто скрывали какую-то тайну. Сейчас же они не скрывали, что их обладательница дико хочет спать. Привычно бледное лицо с едва проступающими веснушками будто стало ещё бледнее. Соорудив из волос что-то напоминающее пучок, она открыла кран и подставила руки под холодную воду. Набрала немного воды в ладони и умыла лицо. От внезапно окатившего лицо холода, она резко втянула воздух в лёгкие. Провела руками по щекам, растирая их и пытаясь привести себя в чувство и не заснуть прям около раковины. – Алекса, включи музыку. Её голос звучал немного сонно, но привычно властно. А квартира наполнилась нежными звуками, исходящими из колонки. Девушка прошла на кухню и открыла холодильник в попытках найти что-нибудь, что можно назвать завтраком. На полках лежали не первой свежести фрукты. Её домработница часто покупала их, объясняя это необходимостью включать витамины в рацион, а потом всё равно выкидывала. Батарея йогуртов и такая же очередь банок с газировкой, рядом с которой лежала бутылка вина, ожидающая своего часа. А на самой верхней полке расположились парочка готовых бутербродов и контейнер с приложенной к нему запиской: “Обед мисс Лианны. 27.04.” – Негусто, но уже хорошо. И надо сказать Джилл, чтобы больше не покупала фрукты. Она просто-напросто выкидывает мои деньги в мусорку. Я не хочу ей за это платить, – с этими словами она взяла бутерброд и закинула его в микроволновую печь. Неспешно позавтракав и собравшись на работу, она вышла из дома. В тот день она выбрала классический серый костюм и идеально выглаженную рубашку. Медные волосы собрала на затылке, закрепив крабиком и оставив несколько прядей у лица. На ней практически не было макияжа, лишь тушь и неизменная красная помада, без которой она не чувствовала себя собой. Путь до машины сопровождался цоканьем лодочек с каблуком-рюмкой. Сев в машину и заведя её, она первым делом включила Moby - Extreme ways. Немного качая головой в такт музыке, она плавно надавила на педаль газа, и её новенькая Audi R8, отозвалась мягким звуком. Она любила ехать и слушать музыку, ни с кем не разговаривая. Работая с людьми, ты порядком успеваешь устать от их вечной болтовни. Но только она хотела насладиться музыкой и видами из окна, как начал звонить телефон. В голове прогремело нецензурное выражение, а на экране высветилось имя её помощника. Включив громкую связь и не отвлекаясь от дороги, она ответила: – Да, Ноулон, я за рулём, что тебе надо? – в её голосе начали проступать нотки злости, сочившиеся в каждом разговоре с ним. – Лианна, доброе утро, я хотел сказать, что у тебя встреча с мисс Хендерсон в 8 часов. – Подожди, а она разве одна должна была приехать? Мне казалось, она должна была приехать с каким-то парнем. Вылетело из головы, как его зовут. – Эм, нет, на эту встречу ты пригласила только её. Но я могу посмотреть, кто ещё был назначен на сегодня. Возможно, ты что-то перепутала. – Ладно, неважно. Так зачем ты меня отвлекаешь? – Уже 8:15 … а она очень и очень торопится. – На заднем плане послышалось недовольное бурчание. – Я позвонил, чтобы узнать, как скоро ты приедешь, – голос Ноу звучал неуверенно и кажется, он бы предпочел оказаться в одной клетке с тигром, чем говорить своей начальнице, что она в чем-то не права. Он был весьма уверенным в себе парнем, но рядом с ней становился похож на лужу. – Ноу, ну я же сказала, что ты меня отвлекаешь! Если я не ошибаюсь, твоя работа заключается в том, чтобы говорить с такими, как эта старая карга, когда я опаздываю. По-моему, я тебе плачу за это деньги. И то, что ты мне сейчас звонишь, вообще никак не играет тебе на руку, – её голос стал жёстким, властным, а слова сильнее хлыста били бедного парня на том конце провода. – Скажи ей что-нибудь, а я скоро приеду, – с этими словами она сбросила звонок, даже не дав своему помощнику что-либо сказать. Её любимая песня уже закончилась, и заиграло что-то другое. От досады, что ей опять не дали насладиться тем, что доставляет ей хоть небольшое удовольствие, она сильнее сжала руль и надавила на педаль газа. Спустя 20 минут девушка уже стояла на парковке около своей собственной клиники. Это небольшое белое двухэтажное здание на тот момент было единственным, что она любила. Боковой фасад клиники был отделан плиткой черного и оранжевого цвета. На нём же висит большая вывеска, её отлично видно, когда подъезжаешь к клинике. Лианна тщательно выбирала район, где будет находиться её детище, она была не согласна на что-то меньшее, чем богатый район с такими же богатыми жителями. Каждый раз, заходя в свою рабочую обитель, она вспоминала, чего ей стоило открыть это место. Да, она была из известной семьи, и технически эту клинику ей купил отец, но образование она получила только своим трудом, а не именем отца. Она стояла на парковке, а её мысли прыгали от одного эпизода к другому, погружая её во времена студенчества. Сколько Лиа себя помнила, её всегда окружали деньги, слухи и не самые верные друзья. Кажется, всё это издержки жизни наследницы известных родителей. С возрастом она научилась пользоваться деньгами отца, зарабатывать свои и считать чужие. А ещё не замечать слухи. Даже вокруг открытия неврологического центра их было столько, что можно написать детектив. Или цикл статей в жёлтые газеты под лозунгом «друг подруги жены брата, что-то слышал краем глаза, что-то видел краем уха и забыл об этом сразу». И она четко знала, что нет смысла доказывать что-то людям, которые судят о других только по слухам, а не по их поступкам. Хотя люди, смотрящие на поступки, тоже не посчитали бы Лианну лучшим человеком в мире. Её верными подругами были жестокость и грубость, которые она называла честностью и справедливостью. Встряхнув головой, она направилась в клинику, где её уже ждал Ноулон. Он стоял около стойки регистратуры, нервно переступая с ноги на ногу, иногда поглядывая на стаканчик кофе, стоящий на стойке. Только нога Лианны ступила на плитку в холле, Ноулон схватил бумажный стакан и протянул начальнице: – Доброе утро, вот твой кофе. А миссис Хендерсон ждёт в кабинете. Не успела она взять стакан в руку, как уже процедила: – Остывший, поменяй, – и, не обращая внимания на помощника и других сотрудников, направилась в свой кабинет. Под отдаляющиеся шаги начальницы Ноулон думал: «Конечно, он будет холодным! Сначала она говорит, что ей нужен кофе к определённому времени, а потом опаздывает. Или что, она ожидает, что я буду его греть, пока она не соизволит приехать? Не женщина, а змея в костюме женщины! – если она была змеёй, то он чайником, который вот-вот закипит. – Интересно, что-нибудь способно заставить её измениться?» Отогнав эту мысль, он подошел к кофемашине и сделал новый напиток. Стараясь не разлить кофе, обжигающий руку даже через капхолдер, Ноу направился в логово змеи. Не успел он схватить ручку, как дверь распахнулась, и из кабинета вывалилась нервная женщина. Ей было около 60 лет, хоть она и старалась это скрыть. Бабушка Ноу всегда говорила, что красноречивее глаз человека нет ничего. И вот глаза миссис Хендерсон говорили, что она очень устала от этой жизни. А в данный момент была еще и сильно зла: – Я согласилась с вами встретиться только из-за глубокого уважения к вашей семье, и что я получила? – женщина кричала, стоя в дверях. В её глазах была обида, боль и что-то ещё едва различимое. Так на своих родителей смотрят дети, пытающиеся скрыть правду. – Вы получили то, что заслужили. Вы можете уважать мою семью, но у нас ничего не получится, пока мы не уважаем друг друга, – с этими словами Лиа встала из-за стола, и отвернувшись спиной к гостье, сказала, – Ноулон, проводи, пожалуйста, миссис Хендерсон, мы уже всё обсудили. – Пройдёмте, – сказал парень, параллельно ставя стакан с кофе на ближайшую полку, – я провожу вас до парковки. – Я в состоянии самостоятельно найти выход из этого места… И я сделаю всё, чтобы другие никогда не нашли в него вход! – она последний раз посмотрела на спину неподвижно стоящей девушки и направилась к выходу. Даже цокот её небольших каблуков был пропитан злобой и обидой. И только когда они услышали, как зазвенел колокольчик над входной дверью Лианна, наконец, повернулась к помощнику. Её руки были переплетены, пальцы правой руки нервно постукивали по левому предплечью. Смотря Ноултону прямо в глаза, она процедила: – Ноулон, эта гарпия отказалась вкладывать деньги в клинику. Мои идеи не внушают ей доверия, и она уверена, что наша работа не достойна ее поддержки. Нужно найти других спонсоров, – её руки нервно подрагивали. Она взяла со стола ручку и начала её крутить. Было видно, что она зла и держится из последних сил, чтобы не сорваться на единственного человека, находящегося рядом. – Это правда плохая новость, – его голос звучал неуверенно. Он не знал, как утешить девушку, и стоит ли это делать. – Миссис Хендерсон была нашим основным вариантом, она была важна для реализации плана. – Ну не конкретно она, а её деньги. Это немного разное. И мне наплевать на её мнение. Если она думает, что наша работа не достойна её поддержки, то пусть так и будет, – её голос начал срываться на крик, а ручка, которую она держала в руке, предательски затрещала. – Мы не нуждаемся в людях, которые настолько боятся технологий, что словно страусы прячут голову в песок. Стоило мне сказать о чипах, всё, там ор выше Джомолунгмы. Парень сделал пару шагов, наконец, войдя в кабинет, и закрыл за собой дверь. – И зачем ты дверь закрыл? Он подошёл еще ближе к начальнице и, сделав глубокий вдох, сказал: – Мне кажется, что ты не права, – он посмотрел ей в глаза, не смея их отвести. Он мечтал сказать это, по меньшей мере, тысячу раз за всё время, пока работает с ней, и только сейчас решился. Ему отчего-то показалось, что это его последний шанс, и упусти он его, был бы ещё большим дураком. Вытянувшись в струну и уверенно смотря на выжидающую начальницу, он продолжил. – Ты не можешь быть такой жестокой! Эта старуха, какой бы противной она не была, была важным звеном в нашем плане, и мы не можем просто отмахнуться от неё. Мы должны попытаться восстановить ее доверие. – Ха, ну хоть в том, что она противная, ты со мной согласен, – в её глазах сверкнул хитрый огонёк, а на лице появилась лёгкая ухмылка, – но я не собираюсь тратить свое время и энергию на убеждение кого-то, кто смотрит на меня, как на … – она резко замолчала, так и не договорив. – Если она не видит ценности в нашей работе, то это её проблемы. Когда её догонит Альцгеймер и она забудет, как её зовут, я от неё отвернусь, как она от меня сейчас. – Не думаю, что я согласен с тобой, но это и не важно, ты всё равно сделаешь так, как хочешь. – А тебе не кажется, что твой длинный язык уже давно перешел границу и пора бы остановиться? Полетишь же вслед за старухой, – она смотрела на него и пыталась понять, что же в нём поменялось. Только сейчас она взглянула на него, как на человека равного себе, а не подчиненного. Ей даже на секунду показалось, что ей нравится, что он показал эту часть себя. Но мысль быстро улетучилась, и Лианна снова стала суровой начальницей, – обзвони всех, кто был ниже в списке предполагаемых спонсоров, и отмени все мои встречи, я уезжаю до вечера. – Но следующая встреча через 30 минут, не думаю, что прилично так её отменять – парень быстро посмотрел что-то в своём планшете и будто снова невольно сжался. – А ты и не думай. Просто отмени. Она быстро кому-то написала и начала искать в ящике документы, но так быстро положила их в сумку, что Ноу не успел рассмотреть, что это было. Спешка, с которой она складывала их в сумку, ещё раз доказывает, что это тайна, в которую ему не стоит лезть. Он и не заметил, что просто стоял и смотрел на руки начальницы. А вот она заметила: – Ноу, ты сегодня что, играешь в дерево? Хватит застывать, давай, шевелись. – Да, да, хорошо, уже иду. Кстати, – он глазами показал на стоящий на полочке бумажный стакан, – твой кофе. Она ничего не ответила, а лишь посмотрела на парня уставшим взглядом, который он узнает из тысячи. Он означает «уходи, или я тебя выкину». Глаза всегда говорят больше, чем нам хочется. Лианна оставила клинику и пешком направилась в ресторан: «Надеюсь, он не заруинит всё, пока меня нет. Уверена, что многие не возьмут трубку. А те, кто всё-таки ответят, не станут с ним разговаривать после того, как услышат мою фамилию. Может, хоть у меня с Лирой всё пройдет успешно. Хотя вероятность ещё меньше». Они хорошо общались, будучи детьми. Вряд ли их можно назвать подругами, Лианна вообще не была уверена, что умеет дружить. Да и нужды в разговорах по душам с кем-то у неё не было. Точнее сказать, был один важный человек, но его уже не вернуть и другими не заменить. И со временем дружба Лианны и Лиры переросла в открытое соперничество. А чуть позже в соперничество, скрытое улыбкой. Она бы никогда не пошла за помощью к этому человеку, но другие пути ей казались ещё унизительнее. «Надо просто надеть дежурную улыбку и показать, кто тут главный. Она должна поверить, что я ей нужна больше, чем она мне. Главное, не быть жалкой. Даже если ты сама себя такой считаешь», – и с лёгкой улыбкой она зашла в ресторан. Войдя в помещение, справа от себя она увидела хостесс. Взгляд Лианны скользил снизу вверх, рассматривая девушку. Чёрные туфли на небольшом каблуке, татуировка в виде скрипичного ключа на щиколотке. Платье футляр в цвет туфлям выглядело дорого, стильно, но при этом сдержано. Кажется, что за составлением этого образа стояла целая команда, и хостесс выглядела потрясающе. Она подняла глаза и столкнулась с ярко-голубыми глазами напротив. Их цвет прекрасно гармонировал с аккуратно уложенными светлыми волосами встречающей её девушки. С милой улыбкой она сказала: – Добрый день, у вас забронировано? Выйдя из секундного оцепенения, она ответила: – Ах, да. На имя Лианны Макалистер. – О, вот и ваша бронь, отлично. Ваша подруга вас уже ожидает. Давайте я вас провожу. Они прошли за ширму и оказались в просторном зале. В воздухе витала атмосфера загадочности и роскоши. Всем гостям бросалось в глаза отсутствие основного освещения, но в нём и не было необходимости. Всё благодаря панорамным окнам, открывающим прекрасный вид на город. Стены покрыты бархатистыми обоями бордового цвета. Их глубокий и теплый оттенок напоминал терпкое красное вино. Лианна любила здесь бывать, особенно в тёмное время суток. По вечерам в зале включали подсветку в виде тонких светильников на стенах, которая создавала приятный полумрак и придавала залу ещё большую загадочность. В центре зала находится островок бармена. Это два массивных деревянных стола с темно-коричневой отделкой. Глянцевая поверхность, заставленная бутылками с всевозможным алкоголем, отражает мягкий свет. Стулья с велюровой светло-коричневой обивкой стоят вокруг барной стойки. Вдоль стен расположены полукруглые диваны с бархатистыми подушками бордового цвета. К одному из таких диванчиков в глубине зала девушка и вела Лианну. Подходя ближе, она заметила Лиру, сидящую к ней спиной. Её темные длинные волосы водопадом спадали на плечи и спину. – Желаю вам приятного отдыха, – мило улыбнувшись, хостесс развернулась на каблуках и направилась на своё привычное место, параллельно говоря что-то официанту. – Спасибо большое. – Ох, ты уже здесь? – вставая со своего места, Лира повернулась к подруге, намериваясь её обнять, – давно не виделись, дорогая! Я так скучала! «Ой, да хватит врать, скучала она. В объятьях Нейтана скучала, наверное», – говорят, первая мысль самая верная. Но вместо этого Лианна с улыбкой сказала: – Я тоже рада тебя видеть. Шикарно выглядишь! – она слегка обняла Лиру и села напротив. Может, Лианна и не была рада видеть подругу детства, но то, что Лира выглядит шикарно – было чистой правдой. Она всегда была, что называется «с иголочки». На ней надета блузка горчичного цвета с вырезом в форме сердца и длинными рукавами. Подвеска в форме созвездия Лиры дополняла вырез и ещё больше обращала взор смотрящего на острые ключицы девушки. Коричневые твидовые брюки на высокой талии прекрасно сочетались с цветом блузки. Поправив пиджак, лежавший на диванчике рядом с ней, Лира проговорила: – Ты так внезапно назначила эту встречу, что-то стряслось? Не думала, что ты напишешь, особенно после последних новостей, – не дождавшись ответа, она лёгким движением руки подозвала официанта и сделала заказ, – ты что-нибудь будешь? – Американо с корицей, больше ничего не нужно, – дождавшись, пока официант уйдёт, она спросила, – каких новостей? Я в последнее время занята только работой, так что не в курсе. – Ах да, та самая флешка с воспоминаниями для старичков. – Это не флешка, Лира. Это вселенная, состоящая из значимых для человека мест. Она воссоздаётся по воспоминаниям этих людей и их родственников. Они могут посмотреть на важные места и события своей жизни, понимаешь? Будто побывать там снова, пережить то, что уже чувствовали. И в некоторых случаях это может помочь людям восстанавливать утерянные воспоминания. Не упрощай, пожалуйста. Но пока это только проект, мы находимся на стадии разработки, многое нужно доделать, – она могла бы продолжать дальше, но вспомнила, с чего всё началось, – и не переводи тему, какие новости? Вместо ответа девушка как бы невзначай поправила волосы, демонстрируя кольцо с бриллиантом на своём безымянном пальце. На её лице была едва заметная ухмылка. В этом вся она, ей всегда было проще похвастаться внешними атрибутами, чем сказать словами. В этот момент принесли их заказ, Лианна, сделав глоток обжигающего кофе, сказала: – Поздравляю, – её лицо озарилось ответной ухмылкой, – и кто этот несчастный? - Так ты правда не знаешь? А я думала, в этом городе слухи распространяются быстрее чумы, – она сделала драматическую паузу, а после тишину нарушил её радостный крик. – Мы с Нейтом женимся! – Воу. И правда, новость – чума, – а в голове пронеслось «в плохом смысле чума». – Поздравляю, рада за вас, – её голос звучал тише и сдавленнее, чем обычно. Это не могло ускользнуть от девушки напротив. – Ты что, расстроилась? – было слышно, как она злится, а голос становится выше. – Вы с ним расстались 3 года назад, а ты всё еще не можешь его простить? Боже, какая же ты…правильно он говорил, ты не сможешь просто порадоваться за нас. – Он меня бросил ради тебя, а ты хочешь, чтобы я за вас порадовалась? А не много ли ты хочешь? – Вы расстались не из-за меня, а из-за тебя! Ты не любишь никого кроме себя и своей работы! – она старалась не кричать, чтобы не привлечь лишнего внимания немногочисленных посетителей, но получалось плохо, – ты не была способна его понять и принять! А он прекрасный и хороший человек. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что порой то, что с нами происходит, происходит именно из-за нас и наших действий, а не потому что кто-то злой и ужасный, – она громко выдохнула, казалось, она сказала то, что долго в ней сидело. Лианна внимательно слушала её, перебирала в голове прошедшие события и, откинувшись на спинку дивана, с улыбкой на лице и огнём злости в глазах сказала: – То есть это я виновата в том, что вместо того, чтобы помогать мне со свадебным платьем, ты помогала ему? – она остановилась, чтобы собрать всю силу в кулак и произнесла, – кстати, с чем помогала то? Найти его яйца у себя во рту? Это я виновата в том, что застукала вас? Я не буду сейчас тебе ничего доказывать. Но чем ты отличаешься от меня? Где гарантия, что он не поступит также с тобой? – Лианна наклонилась ближе к столу и посмотрела бывшей подруге в глаза. – Он меня любит, – девушка старательно делала вид, что слова её не задели. Но едва дрогнувший голос говорил об обратном. – Я тоже так думала, – сказав это, она взяла свои вещи, положила двадцатку на стол и направилась к выходу. Посмотрев на Лиру в последний раз, сказала, – я правда надеюсь, что вы любите друг друга и будете счастливы. Что всё это не ради чьих-то денег, а благодаря светлым чувствам. Но это не отменяет того факта, что я могу грустить и оплакивать предательство от людей, которые были мне когда-то близки, – напоследок улыбнувшись, Лианна пожелала ей счастья и успехов в новой жизни. Но глубоко в душе представляла, как они оба горят в адском пламени. Вернувшись после встречи в клинику, она просидела до вечера в кабинете, пытаясь прожить эмоции единственным доступным ей способом – работой. Часы, проведенные за ноутбуком, пролетели быстро, но не особо помогли. Полная гнева и разочарования, Лианна вернулась домой: – Боги, какой же гнусный день, а ведь он даже не закончился. Что меня ждёт через пару часов? Землетрясение? Метеорит упадет прямо на мой дом? Что должно произойти, чтобы добить меня? Разувшись, она сразу же прошла на кухню и достала бутылку вина. Того самого, что утром ещё ждало своего часа, и никто не знал, что он настанет так скоро. Налив его в бокал и включив трек Letdown. – Empty, она села на диван, закинув на него ноги. Попивая вино, девушка загибала пальцы, считая разочарования сегодняшнего дня: – Сделка, над которой я так усердно работала, была сорвана в самый последний момент, – она загнула большой палец, – и ладно бы она сорвалась в самом начале, я тогда отказов услышала больше, чем за предыдущую жизнь. Эта карга дала заднюю перед самым подписанием. Сделав ещё один глоток, она загнула указательный палец: – Мне пришлось идти к этой стерве, а она, оказывается, невеста изменника Нейта. Боги, это тройное комбо унижения, – разом она загнула безымянный и мизинец, – и что мы имеем? Правильно, гигантский фак, который мне показала судьба! Сделав неутешительные выводы, она разом осушила бокал и поставила его на кофейный столик. Сегодняшние новости ударили все сразу, словно гром среди ясного неба. Она почувствовала, как внутри нее закручивается комок смешанных эмоций. Утрата деловой сделки была ударом для ее карьеры. Это было её большим шансом на успех. Она ощущала острое одиночество, сидя в своем тихом и пустом доме. Она знала, что та, кого она звала подругой, живёт жизнь, бывшую её мечтой. В ее мыслях промелькнули различные сценарии поступков, которые могли бы изменить всё. Что, если бы она приняла другие решения? Что, если бы она выбрала другую профессию или осталась с Нейтоном, простив ему всё? Что, если бы она была менее амбициозной, но взамен имела более счастливую и удовлетворенную жизнь? Лежа на диване, она смотрела в потолок, вслушиваясь в текст песни: – Вся жизнь – игра, но я не игрок, Это она играет мной. Я заблудился в своих мыслях, И не смогу найти покой. Я зол, Никто мне не поможет, Я не холодный, я пустой. Слезы, обычно сдерживаемые ей, собрались в уголках глаз и хлынули по пылающим щекам. Она начала рыдать, пытаясь криком заглушить пустоту в душе: – Почему, именно я? Чем я это заслужила? А если существуют другие миры, я и в них страдаю? – она вытирала слёзы ладонями с щек, но они всё продолжали и продолжали литься. – Может я вообще зря затеяла это всё? Я была бы только рада забыть сегодняшний день. Да и не только сегодняшний, если честно. Вдруг люди, которым я хочу помочь, и не хотели бы помнить? Вдруг, всё это воссоздание воспоминаний никому и не нужно, кроме меня? Она перевела взгляд с потолка на полку справа от дивана. Среди книг и учебников стояла единственная рамка с фотографией. На ней была запечатлена девочка лет пяти с улыбкой до ушей и мороженым в руке. А рядом стояла женщина, которая поддерживала любую идею девочки, а обнимала так, будто укутывала тёплым пушистым одеялом. Бабушка. – Интересно, что бы ты сказала, увидев меня сейчас? Я же не похожа на ту девчушку, которую ты помнила? Если помнила… Схватив эту мысль за хвост, она встряхнула головой. Будто надеялась, что это движение поможет ей выкинуть из головы разрушающие мысли, а из сердца всю грусть. Продолжая смотреть на фотографию Лиа проговорила: –Бррр, ну всё, хватит тонуть в слезах, – вытерла остатки слёз с щек и шмыгнула носом. – это мне точно не поможет. И ей тоже не поможет. Во мне просто говорит усталость. Ужасные дни случаются. Никто за меня не будет сильной, и никто не придёт и не спасёт меня. Не убирая с журнального столика бокал и мусор, она пошла готовиться ко сну. Уже лёжа в постели, она представляла себе жизнь, в которой у неё есть семья, друзья. Мир, в котором получается всё, стоит об этом только подумать. Лианна и не заметила, как быстро провалилась в сон. Она почувствовала на своём лице тепло первых солнечных лучей. Оно приятно грело кожу, но только первые пару секунд. – Чёрт! – Лиана вскакивает и садится в постели. – Я проспала? Почему этот дурацкий будильник не сработал? Она повернула голову в направлении тумбочки и увидела лишь мраморный пол. Ещё не проснувшийся мозг начал думать, что она не у себя дома. Но в тоже время она четко помнила, что засыпала в собственной постели. Она начала рассматривать всё вокруг – на стене напротив её глаз находится фреска с какими-то девушками в струящихся одеждах, танцующими вокруг дерева оливы. Присмотревшись, она поняла, что это не дерево, а мужчина, обрастающий древесной корой: – Господи, что за безвкусица, – она скинула с себя легкое покрывало и, обнаружив, что на ней надета белая сорочка в пол и без рукавов, встала с постели. Комната, окружавшая её, совершенно не была похожа на ту, в которой она засыпала. Кажется, изменился даже материал стен, а из окон пропали привычные для неё стёкла. Она смотрела в пустое отверстие в стене, завешанное чем-то лёгким. Увидев это, Лиа смогла сказать лишь одно, – пиздец. Она окончательно проснулась и в чём есть выбежала из дома: – Это всё пранк, это просто шутка, сейчас я выбегу на улицу, а там будут стоят Ноу, Лира и её дурацкий жених. Мы посмеёмся, и они разберут эти отвратительные декорации вокруг моего дома. Но стоило ей переступить порог, как её ослепило яркое солнце. Ей потребовалась пара секунд, чтобы проморгаться и понять, что улица изменилась. Около дома больше не было машины. Но не только её машина пропала – не было вообще никакого транспорта, даже велосипеда соседской девочки, который постоянно мешался. Вместо асфальта под ногами лежали гигантские камни. Не было сада около дома, а со стен местами обваливалась штукатурка. Изменилось всё вокруг. Это больше не презентабельный пригород, это какой-то древнейший ужас. Нужно было срочно кого-нибудь найти. Как назло на улице никого не было, но она бы и в этом случае не подошла к кому-нибудь из соседей. У них была взаимная неприязнь. Значит нужно найти кого-нибудь, кого можно назвать хотя бы «почти приятель». После вчерашнего вечера не хотелось видеться Лирой, а значит, из всего окружения остался только один человек – парень с оленьими глазами – Ноу. И надо вспомнить, где он живёт. Точнее, понять, где он живёт теперь во всём этом безумии.