Песнь света

Мицки ничего не делает. Просто стоит и наблюдает безучастно. Сначала за тем, как уносится Каваки, а потом и за тем, что происходит внизу. Одна его часть внутри дёргается — он же шиноби, должен помочь и друзьям, и простым людям, что со всех сил убегают. Но вторая часть просто… смотрит. Как когда-то давно, кажется, очень давно, он смотрел из тени за Каваки. Он опустошён, хоть внутри странным образом и ворочаются тяжёлые мысли. Неправильные. Ощущение того, что с Каваки что-то не то. Конечно, он знает, понимает, что от разных обстоятельств люди меняются, тем более от таких. Но… что-то внутри него, те тёплые воспоминания, свет от Узумаки кричат о том, что что-то не так. И Мицки это видит. И злится на себя, когда мысли почему-то путаются, когда он вслушивается, замечает то, что не сходится. Что не так… Сарада ещё это время, особенно первое, так рьяно давила ему на уши, неся какой-то бред про Боруто, про Каваки и Аду. Абсолютно неправильные слова говорила, но Мицки не слушал, да и не говорил, что Сарада стала сумасшедшей — он ведь всё знал сам. Помнил. Он ведь себе верит. Верит своей памяти, а не… спятившей девушке. Вот только… всё равно есть это чувство, что неправильно, всё равно он видит, что Каваки больше не тот. Даже… даже не делает то же, что и раньше. И всё равно Мицки ходит за ним — молча, с какой-то болью и этим перекручивающим, опустошающим чувством, смотря на то, как Узумаки от него отмахивается. Как уходит, посылает. Отталкивает. Каваки ведь привык к нему, хоть поначалу и пугался таким неожиданным появлениям, но привык. И к тому, что Мицки нравится за ним ходить. А сейчас его это бесит. И почему-то слова Сарады с этими всеми мыслями, с тем, что Мицки видит своими глазами ввинчиваются в мозг. Всё же правильно, верно? Но вот он стоит и ничего не делает. Потому что внутри всё неправильно и ему… сейчас безразлично к крикам, что долетают на крышу. И он ничего не делает, когда рядом с ним приземляется Боруто. Клон. Мицки это почему-то чётко чувствует, как и то, что где-то там в деревне тоже клон. И только думает — почему Боруто использует клонов? Это ведь была черта Каваки всегда, а Боруто не умел себя так вести. Правда… теперь Каваки тоже клонов не делает. Он вообще много чего не делает. Как и Мицки, когда молча оборачивается к клону Боруто и просто смотрит. Ему и убить его хочется — он ведь убил седьмого, Хинату-сан, хочет убить Каваки, да и Сараду хотел… но Мицки всё ещё почему-то не двигается. Почему-то внутри растерянность и пустота. И какие-то неправильные чувства. А Боруто на него смотрит спокойно, почему-то закрывая глаз со шрамом, хотя тот же шестой спокойно ходит с таким же шрамом, открыто смотря двумя глазами… Этот клон почему-то так грустно, тяжело вздыхает и смотрит вниз, на деревню, потом на небо. Они молчат и ничего не делают. Мицки понять не может почему, да и… Он, кажется, правда снова в том времени, когда так же смотрел за Каваки из теней, придя в Коноху. Со стороны. Отдалённо. Решая — взять или бросить. И тогда тоже была такая пустота. Но сейчас он вздрагивает и замирает напряжённо, потому что Боруто… поёт. Тихо, низко, так же устало смотря на горизонт. Но это не так странно. Странно то, что он поёт ему песню, которую когда-то давно пел Каваки. Они тогда были на миссии и попали в шторм. Ничего страшного, ничего сложного, ничего такого важного, и они нашли себе убежище переждать бурю. Было тесно, темно, сыро из-за дождя и ветра, они сидели близко, как-то греясь в плащах и подсвечивая фонариком вместо костра. Тогда Узумаки им запел тихо. Вокруг бушевал ветер, лил дождь и было холодно, а он пел им первый — и единственный раз — о том как вокруг темно, но впереди есть свет. И им было тогда… тепло. И вот сейчас Боруто поёт ему ту самую песню. Почему ту самую? Если бы он хотел спеть, как выбрал эту? И Каваки говорил, эту песню им с Химавари пела мама, когда они болели, откуда бы Боруто, пробывшему здесь так недолго, знать её? Да, он жил с ними, но… такое кажется особенным, интимным, не мог же он за такое короткое время просочиться в семью так глубоко? Но вот его клон здесь, поёт именно ту песню, что пел им когда-то Каваки. Ту, что Мицки знает и помнит, лелеет в своих воспоминаниях. В воспоминаниях, что почему-то не сходятся ни с собой, ни с действительностью. Но он точно знает, что Боруто даже интонации повторяет так же, как и тогда им пел Узумаки. Совсем также… только голос немного другой у Боруто, изменившийся из-за взросления, но… Мицки прикрывает глаза от ветра, хмурится, и ему кажется, чувствуется, что это правильно. Что это та же песня. Что это правильно, что Боруто её поёт. И мысли от этого снова сбиваются. Потому что… потому что так легко в голове образ Каваки заменяется образом Боруто. Так правильно кажется. Мицки снова, уже отчётливо чувствует себя так же, как и когда родитель стирал ему воспоминания в самом начале — так же всё путается. Но… но это ощущение сильное. И почему-то впервые за эти года становится спокойно. Боруто умолкает, заканчивая песню, и Мицки смотрит на него. Тот улыбается как-то тяжело, грустно, но вместе с тем удивительно мягко и светло. Но он ведь неспособен на такое, он никогда не улыбается… Как Каваки теперь. И улыбка эта тоже так похожа на ту, из старых воспоминаний Мицки, когда ещё было тепло, и так это похоже на улыбку Каваки. Но песня заканчивается, где-то внизу под ними и домами шум усиливается, и клон Боруто смотрит туда. — Не попадись грязи. Не думаю, что я с тобой справлюсь потом. — Говорит Боруто, и исчезает, снова бросив на Мицки этот взгляд. А затем исчезает и второй клон рядом с Каваки. Мицки так же стоит и смотрит куда-то в ту сторону. В голове звучит эта песня, что спел Боруто. А вот как поёт Каваки — Мицки почему-то вспомнить не может. И как он улыбается тоже.