Сладкое наказание

      После длительного, изнурительного дня Юнги возвращается домой с работы. На часах восемь, а значит, ещё успевает забежать в одно местечко. Там он берет любимую вкусняшку своего супруга, а также игрушку для сына.       Как бы альфа не уставал в чёртовом офисе, с кислыми минами сотрудников и вечно недовольным шефом, дома расслаблялся. Его драгоценный Чимин и Минхо всегда успокоят и подарят домашний уют.       Доезжает без проблем на такси, заходит в подъезд и нажимает кнопку в лифте. Его останавливает телефонный звонок. Юнги достает гаджет из кармана, а на экране красуется надпись: «Сладкий». Альфа с радостью поднимает трубку и слышит обожаемый голос.       — Котёнок, ты ещё не приехал?       — Почти дома, любимый, что такое?       — Я приготовил для тебя пельмешки, но забыл купить уксус. Если не сложно, прихвати по пути.       — Конечно, родной, без проблем. Скоро буду. Целую.       Альфа сбрасывает вызов, выходит из подъезда и отправляется в ближайший магазин. Выполняет просьбу возлюбленного и на всех парах мчится обратно.       Юнги уже предвкушает, как сейчас драгоценный омежка накроет для них стол, и он с удовольствием насладится обожаемыми пельменями. Только Чимин способен приготовить их так вкусно. Альфа готов днями напролёт наслаждаться ими и всегда благодарить Пака.       Наконец-таки заходит в лифт и поднимается на нужный этаж. Ему кажется, что аромат блюда уже заполнил весь подъезд, отчего сглатывает накопившуюся слюну. Альфа подходит к двери и хочет открыть её сам, но понимает, что забыл ключи в офисе.       — Вот чёрт! — шепчет себе под нос и стучится.       — Ну что такое, Юнги? У тебя же есть ключи, — бубнит под нос Чимин и направляется открывать дверь. — Входи.       — Добрый вечер, сладкий. Я ключи на работе забыл, — Юнги быстро снимает обувь и куртку, целует своего супруга в обожаемые губы, обнимает крепко-крепко и вдыхает аромат, по которому так соскучился. Он отдает уксус и чувствует запах пельменей.       — Пошли, котяра. Вон как носом завертел, — Чимин расплывается в улыбке, наблюдая за мужем. Они оба за ручку отправляются на кухню, где на столе уже стоят две тарелки, наполненные пельмешками.       — А почему две? Минхо где? —интересуется старший и вытирает только помытые руки.       — Остался на ночь у друга, — поясняет Чимин, наливая уксус в пиалку.       — У него что, дома нету? Зачем оставаться где-то и утруждать других? — альфа сглатывает слюну, глядя на гору любимого блюда.       — Да брось ты, пусть остаётся у них. Не хочу, чтобы наш ребёнок, когда вырастет, говорил, что мы плохие родители, — Пак касается руки возлюбленного, замечая его усталость и плохое настроение. — Дорогой, что-то случилось?       — Да, этот Чхвэ думает, что может верёвки вить изо всех. Как же он достал. Мы горбатимся, как кони, не обедаем нормально, не отдыхаем, а ему все не то. Вот что за мудак? — возмущается Юнги. Но, посмотрев в любимые глаза, ему становится лучше.       — Да забей ты на него. У тебя есть я и наш сын. Главное, чтобы в нашей семье было все спокойно, а он пусть драконится там, — Чимин укладывает голову Юнги на плечо и рукой проводит по его ладони.       — Сладкий, ты лучший, — альфа целует возлюбленного в губы сладко и нежно. Вновь его омега смог выгнать всё плохое. — Я раньше не видел у тебя этого халатика, он новый?       Мин блуждает глазами вниз к талии, которую прекрасно подчеркивает пояс. Атласная ткань янтарного цвета гармонирует с пшеничными волосами возлюбленного и его карамельными глазами.       — Нравится? — интересуется Чимин, радуясь тому, что муж замечает подобное.       — Очень сильно, — отвечает на ушко полушёпотом и приобнимает омегу. — Сына нет, можно я потом его сниму с тебя? — дразнящим голосом интересуется он и облизывает мочку уха.       — Кушай пельмени, а то замёрзнут сейчас. Что, зря готовил? — Чимин отодвигается и указывает пальцем на тарелку.       — Ради тебя я и от них отказаться готов, — все не усмиряется альфа и тянется за поцелуем.       — Юнги!       — Да понял я, — Мин демонстративно надувает губы, берёт вилку в руки и насаживает на неё пельмешку. Макает в уксус и, облизнувшись, закидывает в рот.       Чимин покорно ждёт очередное удовлетворенное лицо супруга и то, как он станет благодарить. Знать, что Юнги нравится его стряпня — бесценно. Для этого кота пельмени он рад готовить днями напролёт, только бы насладиться счастливым лицом мужа.       Но привычной радости, восхищения и визга от удовольствия нет. Альфа еле дожевывает одну пельмешку и не знает, куда деться. Он водит взглядом туда-сюда, не желая признаваться в том, что невкусно в этот раз.       — Что такое, Юнги? — Чимин смотрит на него и не знает, в чем причина такого лица.       — Все хорошо, сладкий, не волнуйся, — заверяет Мин, но понимает, что не отвертится просто так. Чимин душу вывернет, но вытянет из него правду.       — Ну я же не слепой. Что такое? — Пак смотрит с прищуром, держа руки на поясе, и ожидает объяснений.       — Правда, все хорошо, — заверяет альфа, сглатывая собравшийся ком.       — Тогда почему не кушаешь? Всегда в момент сметаешь пельмени, а сейчас носом воротишь?       — Я с коллегами ужинал, вот и не сильно проголодался, — пытается выкрутиться старший, покусывая губы.       — Юнги, твою ж мать. Не ври! Когда это тебя ужин с коллегами останавливал? Как дело пельменей касается, так все нипочём, — Чимин уже начинает заводиться. Омеге больше всего не нравится, когда его супруг пытается уйти от правды. Ложь для него — табу. Он считает, что малейшее враньё в семье ведёт её к распаду.       — Сладкий, не обижайся, пожалуйста, — он смотрит молящим кошачьим взглядом и не знает, как помягче выразиться. — Я обожаю твои пельмешки больше всего на свете, — начинает с лести, думая, что это смягчит ситуацию. — Я очень благодарен за старания, ты лучший в мире…       — Мин Юнги, ближе к делу! — Чимин скрещивает руки на груди, выжидая, наконец-таки, ответ.       — Прости, но в этот раз пельмешки вышли не такими вкусными, — признаётся Юнги и будто бы перестаёт дышать.       — В смысле «невкусные»? — переспрашивает Пак, изогнув в удивлении бровь.       — Ну, слегка переборщил с солью, — виновато бубнит Юнги, сминая пальцы под столом.       — Звиздец! И когда это тебя, дорогой, мои пельмени перестали устраивать? — Чимин вскакивает из-за стола и принимается расхаживать туда-сюда.       — Я обожаю их. Но сегодня не удались.       — Я тут стараюсь весь день, думаю, порадую муженька, а он вот что заявил. Может, тебя ещё и я начну скоро не устраивать? Что вдруг не таким вкусным буду! — фыркает Пак, забирая тарелку из-под рук Юнги.       — Чимин-а, не заводись. Я не это имел в виду. Да и причем здесь пельмени к тебе? — ситуация начинает выходить из-под контроля. Юнги начинает паниковать.       — Так получается, в твоих глазах я истеричка, да? Прекрасно, муж. Я тут горбачусь ради них, стараюсь, а никто этого не ценит. Я такого не ожидал, спасибо, — Чимин размахивает руками в стороны и злым взглядом смотрит на Юнги.       — Ну, успокойся, зачем переворачиваешь всё? — Юнги подходит ближе, дабы обнять супруга и поцеловать.       — Знаешь, что? Коль мои пельмени тебя не устраивают, то приготовьте сами, государь! — фыркает омега и прямо на глазах мужа отправляет миску с приготовленным в мусорный мешок.       Увидев такое, альфа аж вздрагивает. Он и представить себе не мог, что Чимин так заведется. Но и сам не железный и тоже сорвался.       — Вот и приготовлю! — выпаливает Юнги, глядя прямо в глаза супругу.       — Давай, хочу посмотреть на это, — Чимин придвигает к стене стул и усаживается, выжидая шоу.       — Думаешь, не смогу? Ошибаешься! — фыркает альфа и достаёт из морозильной камеры фарш.       «Что, серьезно собрался готовить?»— мысленно произносит Пак, понимая, что перегнул палку.       Юнги достаёт все необходимое, завязывает фартук и берётся за дело. Внутри все бушует от нервов, ведь посчитали, будто он не способен приготовить пельмени. Чувство гордости пошатнулось, и альфа пообещал доказать обратное.       Как было в рецепте, разбивает два яйца, вливает молоко, добавляет соль и масло. Затем принимается вводить муку и замешивать тесто. Оно вышло прекрасным, эластичным и податливым.       «Надо сделать ещё начинку»— мысленно инструктирует себя альфа, украдкой поглядывая на сидящего Чимина. Он сейчас пусть и обиженный, но до жути сексуальный. Этот чёртов халат манит к себе. Зарождается желание содрать его с тела и выласкать любимую вредину.       Чимин смотрит на мужа и хихикает где-то в душе. Таким усердным его ещё не видел, а взгляды, которыми тот раздевает, будоражат внутри вихрь чувств.       То, как альфа замешивает тесто, выглядит великолепно. Он, будто самый настоящий шеф-повар, деликатно и изысканно управляется с ним. Чимин представляет, что вместо этого теста — его задница, и то, как её Юнги также сминает в руках. От подобных мыслей омега шумно вздыхает и сглатывает вязкую слюну.       Ещё одним испытанием для обоих становится фарш. То, как он хлюпает в руках альфы, как отбивается в посуде, издает, вроде бы нормальные звуки — но не для воображения двух ненасытных — заставляет ещё сильнее бурлить кровь внутри.       Супругам кажется, будто на кухне стало как-то жарко и душно.       «С тестом и начинкой ты справился, но это были лишь цветочки», — Чимин хихикает в кулак и продолжает наблюдать.       Часть за частью Юнги раскатывает тесто и нарезает его кружочками. Такое действие также не приносит труда. Сила, которой альфа обладает, позволяет быстрее раскатать тесто в тонкий пласт.       «Думаешь, не справлюсь? Не дождешься милый!» — оба ведут немые диалоги между собой. Взглядами поедают друг друга, раздевают и творят чудеса. Но ни Чимин, ни Юнги не сдаются. Два упрямца.       Когда альфа думает, что раз справился с предыдущими действиями и дошел аж до лепки, остальное будет нипочём. Что уж там залепить — игрушки для детей.       Но не тут-то было.       То, что казалось самым лёгким, оказалось тяжелее всего.       «Грёбанные пельмени!» — фыркает мысленно альфа, пытаясь слепить хоть один нормально.       Его пальцы просто-напросто не слушаются. Тесто маленькое, тоненькое, начинка — вязкая. А слепить бортики — так вовсе за пределом возможного.       — Блять! — выпаливает Юнги, когда тесто снизу разрывается и весь фарш вылезает.       — Что такое? Это же антистресс, помнишь, как однажды говорил мне? Так зачем психуешь? — еле сдерживая смех, издевается Чимин.       — Все под контролем, — бубнит альфа, продолжая манипуляции.       «Проказник, дразнить собрался?» — мысленно проговаривает Юнги, проклиная уже во всю свой язык.       Не раз Мин пожалел, что такое сказал Чимину. Лепить пельмени оказалось и правда тяжёлым и муторным дело. Спустя огромное количество времени, он доделывает их и выдыхает спокойно.       — Ну наконец-то, — альфа поднимается из-за стола и выпрямляется. Спина жутко затекла, ягодицы тоже.       — А сварить? — прищуриваясь, спрашивает Чимин, подойдя к столешнице, чтобы оценить результат стараний.       — Сейчас будет, — заверяет старший, убирая посуду в раковину.       Юнги набирает воду в кастрюлю и ставит греться. За это время вымывает посуду и довольно, с чувством победы, отправляет пельмени в кипяток.       «Варятся мои родные»— он улыбается и наблюдает за тем, как маленькие изделия кружатся в кастрюле, словно снежинки за окном.       — Уже можно вытаскивать, — подсказывает Чимин, ожидая ещё одного представления. Он выглядывает из-за спины мужа и смотрит за его ловкими руками.       — Твою ж мать! Будьте прокляты, грёбанные пельмени и мой язык вместе с вами! — рокочет альфа, вынимая чуть ли не кашу.       Большая часть разлепилась при варке, а хороших осталось совсем мало. Он достаёт остатки и выключает воду.       — Давай попробуем, — погладив мужа по спине, предлагает Чимин. Он видел, как старший старался, с азартом и страстью, но сейчас грустный. Стало как-то даже жаль его.       — Не уверен, что это, — он указывает на приготовленное и продолжает: — можно назвать съедобным.       — Да брось ты, — Чимин достаёт вилку и тут же отправляет пельмешку в рот. Доев, омега улыбается и благодарит старшего.       — Совсем беда? — интересуется Юнги, опасаясь пробовать.       — Ну, — задумывается Пак. — Слегка пересолено и переперчено, а в остальном, очень даже неплохо для первого раза.       — Твою ж дивизию, — доверившись словам возлюбленного, Юнги пробует, но тут же выплёвывает наготовленное в салфетку. — Гадость-то какая. Родной, не кушай, отравиться можно, — Юнги сразу же отставляет это недоразумение куда подальше.       — Ну чего ты, вкуснее же, чем я приготовил, — хихикая, произносит Чимин.       — Да никогда в жизни. Твои пельмешки лучшие в мире, — заверяет альфа, обнимая супруга за талию.       — Но ты же говорил, что невкусные, — дразняще напоминает Пак, проводя пальцем по груди мужа, ощущая выпирающий сосок под тканью футболки.       — Прости-прости разок своего мужа. Я никогда в жизни больше не буду вертеть носом на твои пельмешки, — моляще произносит старший, вдыхая обожаемый аромат мужа.       — Кто там сегодня свой язык проклинал? — Чимин смотрит лисьим взглядом на мужа.       — Я, — как-то вопросительно и подтверждающе одновременно отвечает Юнги.       — Зря ты это сделал. Он тебе сегодня ух как пригодится, — Чимин улыбается, поворачивается к Юнги задом и ступает вперёд, из-за плеча пригласительно кивнув, ожидая, когда его кот ответит на это.       Юнги огибает стол и ловит младшего возле дверного косяка. Прижимает к стене и со всей страстью и напором впивается в обожаемые, пухленькие губы. Целует их с диким желанием. Руками обхватывает талию, сжимает её и чувствует ненавистную ткань халата.       — Я к чертям сорву его с тебя сегодня, — выпаливает сквозь поцелуй альфа, всасываясь в губы ещё сильнее.       Юнги впускает свой юркий язык в приоткрытый, податливый рот и встречается там с чужим. Они ласкают друг друга, возводятся в диком танце и мычат от удовольствия.       — Так чего же ты ждёшь? — Чимин продолжает дразнить. Он виляет бёдрами, потирается о чужое возбуждение, ощущая, как оно выпирает рельефом под тканью брюк.       — Хитрый лис, — шипит Юнги, разворачивая омегу к стене лицом.       Он одним быстрым рывком скидывает одежду с возлюбленного, и ткань с лёгким шорохом опускается на пол. Перед глазами предстаёт полностью обнаженный Чимин.       Юнги осознаёт, что все это время на теле омеги был только атласный халат и больше ничего. От этого сносит разум и появляется дикое желание завладеть им всем без остатка.       Он снимает и с себя надоедливую одежду: она сжимала все внутри и в ней было неуютно. После альфа льнёт к манящей шее супруга. Целует, вылизывая ее со страстью, всасывается, затем наблюдает, как красные пятна выступают на теле возлюбленного.       — Дикий котяра! — сквозь ласки и удовольствия, рокочет Чимин.       — Сам довёл до этого, — Юнги обхватывает губами мочку уха, языком обводит серёжку, засасывая её в рот.       Альфа блуждает руками по обнажённому телу, скользит вниз к сочным ягодицам и сильно сминает, опускаясь на колени и целуя их.       — М-м, — шипит Чимин, подставляя зад под ласки.       Перед глазами Юнги открывается прекрасный вид на сочащуюся, манящую дырочку. Он сжимает руками ягодицы, раздвигая половинки, и льнёт языком ко входу. Вылизывает по кругу, дразнит, целуя её.       Альфа слышит, как хнычет Чимин от его манипуляции. Ощущает, как пятится навстречу, как желает большего и содрогается от каждого касания.       — Юнги, — рвано произносит имя своего альфы, расплываясь от подаренного удовольствия.       Мин продолжает вылизывать узкую манящую дырочку и вдыхать обожаемый аромат своего омеги, который феромонами разлетелся по всей кухне. Он проталкивается длинным языком внутрь, ласкает податливые стенки и заставляет Чимина ещё сильнее пятится навстречу.       — О, Боже! Юнги, остановись, — мычит Пак, но рука альфы обхватывает его член, заставляя вздрогнуть от ощущений.       — Может, мои пальцы и не способны слепить пельмешки, но они прекрасно справляются с чем-то иным, — Мин шепчет возлюбленному на ухо и проталкивается ими внутрь.       Чимин вскрикивает от манипуляций, но не отстраняется. Он насаживается в ответ, выгибаясь в спине, и ищет Юнги, дабы сплестись с ним в поцелуй.       — Так продемонстрируй мне свои умения, — рокочет в губы альфе, обволакивая их горячим дыханием. Он проводит языком по нижней, затем по верхней губе, покусывает и всасывает с невероятным желанием и жаром.       Юнги разворачивает супруга к себе и приподнимает рукой одну его ногу. Пальцами другой, проникает внутрь Чимина, наблюдая его реакцию. Непрерывающиеся стоны заполняют всю квартиру и ласкают слух альфы.       — Давай, детка, покажи мне, как тебе хорошо, — смотря в глаза Чимину, Мин продолжает растягивать податливые стенки. К двум пальцам добавляет третий, отчего Чимин стонет ему прямо в рот. — Вот так, ещё, давай.       — Сумасшедший, да трахни ты меня уже наконец-то, — шипит Чимин, покусывая собственные пухленькие губки. В глазах мир плывет, а ноги становятся ватными. Кажется, момент — и он провалится.       Юнги поднимает Чимина и укладывает на столешницу. Блуждает руками по телу, выцеловывает каждый его уголочек. Языком скользит по выпирающим ключицам, опускается ниже и окутывает твердые соски горячим дыханием. Один облизывает и посасывает, с иным играется пальцами.       — Ты прекрасный, и никогда в жизни не наскучишь мне, даже не надейся, — рокочет альфа, раздвигая ножки возлюбленного ещё шире. Одну он закидывает себе на плечо и подставляет головку толстого члена к узкой манящей дырочке.       Медленно и сразу на всю длину толкается внутрь, отчего Чимин стонет, хватаясь руками за края столешницы.       — Как же уютно в тебе, — Юнги вновь целует обожаемые губы своего супруга.       — Меньше слов, больше дела, — фыркает Чимин, пятясь задницей навстречу. — Не разочаруй меня сегодня и в этом, — он обводит шею альфы руками и лисьим взглядом смотрит на обожаемого.       — Приказ понят.       Юнги вбивается глубоко и ритмично. Отдаёт всего себя этой близости и наслаждается стонами возлюбленного. Ради такого он будет все соки из себя выжимать, но подарит такое желаемое удовольствие омеге.       — Быстрее! — шипит Чимин, чувствуя, как Юнги каждый раз ударяет по простате.       Альфа набирает обороты, выполняет любые требования младшего и доводит его, и себя тоже, до пика. Несколько глубоких толчков — и они оба достигают предела.       Головки вздрагивают, и возлюбленные кончают в унисон. Юнги обнимает супруга и они долго восстанавливают сбившееся дыхание.

***

      — Я люблю тебя, сладкий, — произносит Юнги, целуя супруга в кровати.       — И я тебя, мой дикий кот, — Чимин прижимается к альфе и укладывает голову ему на плечо. — Твоё сердце так стучит, — он закрывает глаза, вслушиваясь в ритмичное биение.       — Оно так бьётся только для тебя, — отвечает Мин, водя пальцем по обнаженной спине мужа.       — И для моих пельменей, — добавляет младший, хихикая в кулак.       — Только для твоих и ни для чьих больше, — заверяет старший, целуя возлюбленного в макушку.       — Мне такое нравится, люблю тебя, Юнги.       — И я тебя, мой сладкий.       И их губы сплетаются в нежном поцелуе.       — Кстати, — Юнги приподнимается и бьёт себя по лбу.       — Что такое? — Чимин выгибает в удивлении бровь, выжидая ответа. — Скажешь, что и секс со мной сегодня был не очень, — яйца отрежу! — фыркает омега, показывая пальцами нож.       — Хаха, нет. Ты великолепен всегда, это другое, — Мин смеётся что есть силы и держится за живот.       — Тогда что же? Не томи. Любишь ты тянуть кота за хвост, — бубнит Чимин и надувает щеки.       — Ну… — дразнящая пауза. Затем альфа чмокает супруга в губы и добавляет: — У меня для тебя что-то есть.       — Правда? И что же это? — Пак тут же оживляется, демонстрируя интерес. В глазах — искры радости, а на губах — широкая улыбка.       — Сейчас вернусь, — альфа сползает с кровати и покидает комнату. Через мгновение возвращается и преподносит супругу коробку.       — Целая коробка «Марсов»? — радостно восклицает Чимин и окольцовывает шею старшего. — Это все мне?       — Ну да. Решил побаловать малыша. Тем более на носу Новый год, — произносит альфа, радуясь таким эмоциям.       — Спасибо большое, дорогой, — Чимин тащит альфу обратно в кровать, наслаждаясь самым лучшим мужем в мире.