Во время дождя

я жду на качелях,

тебя на качелях,

я жду на качелях

тебя…

— Ты вернулся, — бормочет Кевин, когда дверь открывается, и он видит знакомое лицо в проеме. В темную комнату из коридора проливается луч света, но вошедший тут же закрывает за собой дверь, и кромешная темнота снова накрывает его с головой. В этой темноте Жан как будто светится серебром, и Кевин не может оторвать взгляд. — Я ждал. Идешь? Он двигается, освобождая нагретое место под одеялом, и Жан, кивая, ложится рядом. Он выглядит таким по-домашнему теплым и комфортным, чуть растрепанные кудри, словно после сна, мятая серая футболка и такие же штаны, глаза смотрят, слабо улыбаясь — Жан умеет улыбаться глазами, черт возьми, — и Кевину так хочется коснуться этих пухлых губ, что подрагивают пальцы. Он накрывает их одеялом и прижимается всем телом, хочет взять и отдать как можно больше тепла. Длинные руки обнимают его в ответ, трепетно и бережно, и Кевин прижимается к груди Жана, поглощает тепло и его родной запах. Мята, миндаль и лёгкие мускусные нотки. Он выучил запах наизусть. Кевин знает — с ним такое уже случалось: если почувствует этот аромат у другого человека в толпе, зависнет и наверняка вздрогнет от внезапно сильных ощущений. Кевина клонит в сон, но он хочет побыть с Жаном ещё немного, поговорить, хотя нет сил и так сильно хочется спать. Переплетает их пальцы, что-то бормочет на ухо по-французски, губы мазками скользят по шее и выступающему кадыку. — Я скучал. Очень скучал, ты бы знал, — шепчет он горячо, и Жан целует его в лоб. Только его поцелуи кажутся такими уютными. Только с ним рядом он чувствует себя дома. Жан, кажется, и есть его дом. Кевин всё-таки перестает сопротивляться и проваливается в сон, пока ладонь Жана нежно поглаживает его по спине.

***

Кевин выходит в раздевалку посреди тренировки, чтобы переодеть джерси — и вдруг видит сидящего на скамейке Жана. Завидев Кевина, тот сразу поднимается, подходит ближе, его руки — на талии Дэя уже через секунду, и Жан улыбается, слабо и будто прозрачно, но — улыбается. — Что ты здесь..? — Кевин хмурит брови, но Жан просто целует его, заставляя замолчать. Потом медленно отстраняется, задерживаясь губами на губах до последнего, выдыхая, чуть цепляя зубами. Мягкость его губ расслабляет Кевина до дрожи в коленях: каждый раз, когда они целуются, ему недостаточно, хочется еще и еще. Он улыбается, щурясь и заглядывая Жану в глаза. — Хорошо, не спрашиваю. — Вот и отлично, — фыркает тот по-французски. — Просто соскучился. — Я тоже, — Кевин притягивает его к себе, и несколько минут стоит так, не в силах выпустить. — Решил приехать. Сходим куда-нибудь после тренировки? — вкрадчиво шепчет Жан на ухо. — Обязательно, — горячо выдыхает Кевин прямо ему в шею, а после обнимает крепче, пытаясь быть еще ближе. Внутри разливается неприятное чувство рвущей на лоскуты тоски, и хочется рыдать, но Кевин сжимает его в объятиях сильнее, словно Жан может просто растаять в воздухе, если он отпустит. Словно от этого зависят их жизни. А это странное чувство обволакивает все тело, и у него уже дрожат колени, но Кевин упрямо сопротивляется, потому что не понимает: с чего бы? Наконец он целует Жана в висок и нехотя отстраняется, оглядывая его с головы до ног. В голове красным мигает: что-то не в порядке. Но Кевин не понимает, что. Ему кажется, что он давно уже ничего не понимает. — Мне надо идти. — Я подожду тут, — Жан улыбается и кивает. Как же Кевин влюблён в его французский. — Да. Мне, пожалуй, стоит пойти, — он невесомо касается его губ ещё раз — никогда не будет достаточно, — а после выходит на корт. Тренировка продолжается. Почему-то всё идет не так, как надо. Свет ламп кажется ему слишком ярким, перед глазами бегают черные точки, и он пьет воду, но лучше не становится. Кевин допускает глупые ошибки, проклиная себя и получая подозрительный взгляд от Эндрю, никак не может сфокусироваться, и мяч вдруг двоится перед глазами, а клюшка едва не выпадает из дрожащих рук при подаче. Кевин игнорирует одышку и туман в голове, но когда всё вокруг мутнеет, будто покрываясь дымкой, ему все же приходится остановиться — и, качнувшись на трясущихся коленях, Кевин все-таки падает, проваливаясь в глубокую темноту. Когда он открывает глаза, над ним — Эбби, а вокруг — полукругом остальные лисы во главе со встревоженным Ваймаком. Кевин морщится от пронзительного запаха нашатырного спирта, а потом пытается встать, но ослабшие руки трясутся, а всё вокруг двоится. — Кевин, ты нормально спишь? — настороженно спрашивает Эбигейл, но он будто не слышит: в голове только одна мысль, крутится, набирая обороты, и заставляет волну тревоги подняться в груди Кевина. — Где Жан? — он оглядывает всех, — Он же был здесь. Я ведь не мог потерять сознание так надолго? Ему просто не хочется верить, что Жан мог уйти. Ему же стало плохо, Жан бы первым подскочил ему на помощь — так где он сейчас, черт возьми? В раздевалке воцаряется гробовое молчание. Нил с Эндрю переглядываются, да и выражение лица Ники не предвещает ничего хорошего. Кевин хмурится, но чувствует, как пересохло во рту, и вдруг начинает кашлять. Эбби приносит ему воды, заботливо поглаживая по плечу, но невооруженным взглядом заметно, как трясутся её пальцы. — Кевин, — начинает она, но не может подобрать слов. — Ты… Ты его видел? — Да, я же… Разговаривал, только что, — бормочет тот, не понимая, и что-то рассыпается искрами, выливая внутрь него жгучую смесь тоски и тревоги. Она заполняет его так быстро, что он сразу захлебывается и начинает задыхаться. Какое-то осознание пытается пробиться внутрь черепной коробки, но толстые стеклянные стенки защитного купола не пропускают. — Что, блять, вообще говорят в таких ситуациях? — встревоженно спрашивает Ники на немецком, но Нил в ответ может лишь покачать головой, а Эндрю и вовсе не реагирует, пристально глядя на Кевина. — Почему вы молчите? — Кевин чувствует, как судорога проходит по всему телу, и всеми силами пытается дышать ровнее. Сжимает зубы, резко втягивает воздух, выдыхает — не помогает ничего. — Да. Возможно, это нормальная реакция мозга, когда… Когда твой лучший друг звонит тебе, прежде чем покончить с собой? — бормочет Эндрю, и Кевин слышит — слышит, и на пару секунд что-то коротит в его мозгу, фиолетовыми искрами прошибает до ослепления. Кевин не дышит. — …Алло? Жан, я тебя не слышу, говори четче, — Кевин уже начал переживать, потому что речь Жана звучала спутанно и чуть невнятно, но самым странным было то, что он вообще позвонил — он не делал этого ни разу с тех пор, как Кевин ушел из Гнезда. — Я люблю тебя, — выдавил Жан на кривом, будто пьяном французском, — спасибо тебе за всё, Кевин, спасибо… — Жан, — паника нахлынула так резко, что он не понял, когда это успело произойти, — Жан, что? Ты… ты чего? — голос не слушался, как, впрочем, и ноги — Кевин прислонился спиной к стене. — Не молчи, птенчик, не молчи, — пробормотал он, судорожно сжимая мобильник. Ему показалось, что он слышит тяжелое дыхание Жана. — Я надеюсь, ты меня простишь. Я бы не стал этого делать, но я… — он сделал глубокий вдох, словно ему было тяжело дышать, — я так устал, Кев, так… устал, — его голос уже почти не был слышен. Кевин, кажется, понял, — и ему стало так плохо, что он осел на пол, едва не выронив телефон. Он не мог дышать, но хотел что-то сказать — лишь бы успеть, — вот только все слова вылетели из головы. — Жан… Господи, Жан, — только и получилось выдавить. — Не вини себя, — вдруг быстро произнес тот, словно тоже пытался запрыгнуть в последний вагон, — я бы всё равно это сделал. Ты ничем мне не был обязан, так что я ничего от тебя не ждал. Я просто ужасно скучаю, — голос сорвался на этом последнем слове, а после раздалось нечто похожее на всхлип. Когда в трубке послышался глухой стук — телефон выпал из тонких пальцев, — Кевин отбросил свой собственный мобильник подальше от себя, ошарашенно глядя в стену и не чувствуя ребер из-за того, как бешено билось о них сердце. Через несколько дней после этого команда университета Эдгара Аллана с прискорбием сообщила о том, что с одним из членов их команды, Жаном Моро, произошел несчастный случай, и когда… Хриплый, будто поцарапанный голос Эндрю цепкой рукой вдруг вырывает Кевина из болезненного, кровавого флэшбека, и тот с хрипом делает вдох, тут же давясь воздухом. Перед глазами — глухая темнота и умоляющие глаза Жана. — Они разговаривали? До самого конца? — спрашивает Эндрю. Он знает, что Кевин с Жаном были не просто лучшими друзьями. — Да, — выдыхает Нил, и раздевалка снова тонет в удушающей тишине.