Краснощекая матрешка

На дворе царил трескучий мороз, разгул преступности и "золотое время" спекулянтов. Лихие 90-ые. Кожаные сапожки были в снегу, что мешался с грязью. Огромная шуба, цвета карамели покоилась на ее плечах, грея и отображая насколько важная тетенька стоит, отгоняя всяких нищебродов от себя своим пряным, стойким запахом духов и сверкающим рубиновым камушком, что свисал на ключице. Правда, дорогая шубка не спасала. Колени дрожали из-за зверского мороза, от которого пар со рта выходил вместе с клубами сигаретного дыма. Пухлые губы сжимали тонкую, женскую сигарету, оставляя бордовые отпечатки на дамских "Ротманс". Лишь женщины из высшего общества могли себе позволить дымить импортные сигареты. Она была дочерью дипломата, барышней в меховой шапке, желанная всех наполированных щеглов. Звали ее Катенька. Но всем в округе она строго заявляла — «Для вас я Екатерина. Не устраивает — встретитесь в ментовке уже с Екатериной Игоревной и моим отцом!».Семнадцатилетняя брюнетка всегда стремилась быть старше, величественнее, влиятельней. Растаптывать всех своих приторно смазливых конкуренток широким каблуком, одновременно поливая их грязной бранью, набравшись от отца, затмевая их своей элегантностью, выжигая испепеляющим взглядом. Ну и естественно все это в сопровождении громких слов: «Да, ты знаешь кто мой отец!!». В этот туманный, заснеженный вечер, когда улицу освещали лишь тусклые, вечно мелькающие фонари и яркий свет из кинотеатра, что был в красивом белом здании с колоннами. Девушка стояла на ступеньках, в ожидании очередного скучного кавалера, что будет томно трепаться про последние новости советского союза, запуска космического телескопа «Хаббл» или о Михаиле Булгаков и его гениальнейших произведениях. Каждый раз Катеньку клонило в сон от этой монотонной ахинеи. Девушка обхватывала рукой большой букет алых роз, что покрылись тонким инеем. Ее сапожки мялись на месте, рисуя острым краем своеобразные узоры на снегу. Ее кавалер, уж слишком долго искал билеты на блокбастер, невежественно заставляя даму ждать. Честно, она бы уже давно умчала на такси, но отец намекнул ей уж очень явно, что этот молодой кадр в пиджаке — сынок влиятельного дяденьки. Их свиданки, залог «дружеских» отношений между двумя богатенькими семьями. Ах, но Катенька не глупа. Осознание пришло где-то в четырнадцать, когда тот стал брать ту совсем юной на светские вечера, — отец «продает» свою дочь за зеленые каким-то маленьким мажорам. — Шухер, менты! — предостерегающий крик из неоткуда, за которым последовал оглушающий свист, вдруг разнесся по людной площади, что перед кинотеатром. Девушка обернулась в сторону, какого-то явно голосистого мальчугана, карими глазами выискивая источник крика. Тут же по площади пронеслась целая толпа братков, что бежали куда глаза глядят, доверяя этому крику об опасности. Да, в то время милиция была абсолютным врагом народа, после ходивших меж людьми историй про бессердечных КГБшников и циничных "служителей великому советскому государству". Потому то толпа, очевидно какой-то группировки бежала в поисках гаражей, в лабиринтах которых можно запросто затеряться, скрыться. Кто-то хромал, кто-то вытирал поток крови из носа по дороге, кто-то придерживал рану на голове, чтобы не упасть в снег от потери крови, кто то, взявши под плечо, тащил товарища. Все побитые, все грязные, словно дворовые собаки, что дрались со стаей волков. Наблюдая всю эту пугающую, но совсем привычную картину для этого провинциального, панельного городка, девушка крепко прижала сумку к себе, дабы не своровали. Вдруг, откуда не возьмись бежит словно ветер, один из этих, так называемых мотальщиков, оставляя за собой лишь след в глазах смотрящего из-за яркой, синей курточки. Чужак вечно оборачивался на ходу испуганными глазами, рвано дыша. Не заметив, мальчонок задел за плечо даму, почти что сбив ее и так в момент головокружения из-за просачивающегося никотина по венам на голодный желудок. Удержав равновесие, девушка удержалась на ногах, но вот букет... Алые розы уже беспорядочно легли на снежный покров. Девушка присела на корточки и стала мигом собирать букет из мокрых роз, что уже потеряли часть своих лепестков. — Когда эти асфальтные войны уже кончатся? Надоели эта борзая мелочь, что зовет себя улицей, — возмущенно, неразборчиво бормотала та себе под нос, держа в зубах сигарету, ибо ей было некому жаловаться, так как виновный наверняка пролетел, даже не обратив внимания. — Пардон, мадмуазель, — вдруг обратился к ней тот самый из-за спины, да этот, в синей куртке, прерывисто дыша. Его избитая рука сжимала часть алых роз, что валялись на снегу. На его лице рисовалась большая гематома сине-фиолетовых оттенков, а с разбитой губы и глубокой раны на щеке кровоточила горячая кровь. Екатерина тут же выхватила ту пару розочек из его руки. — Иди куда шел, мальчишка, — озлобленно выплюнула она и тут же отвернулась, развивая свои каштановые, густые волосы прям перед лицом чужака. — Эх, снова приношу вам пардон, милая дама, — виновно и тихо вымолвил тот и стянул дорогущую, соболиную шапку, что угревала в любой мороз, с головы девушки. Тут же морозный ветер, мешающийся с метелью прошелся по ушам, что остались без согревающего меха. Катя тут же обернулась, но тот уже отбежал на сто футов оставив за собой лишь горечь в ее горле от раздирающего гнева, бессилия и тоску на душе по своей любимой шапочке. — Попадись мне еще раз на глаза, гад, я тебе могилу вырою собственноручно! — драла больное горло вслед вору она, привлекая внимание округи. Карие глаза, в которых уже горели угли от пылающего пламя злости, пристально провожали парнишку, что бежал со всех ног. Правая руки, сжимала собранные розы, что мочь, так что шипы впивались в кожу лишая алые следы на ладони. Все косились и молча проходили мимо. Это все обыденно. На такие случаи у Катеньки всегда был нож при себе, что лежал в сумочке, страшно выжидая момента, где без кровавой самозащиты никак. Также во внутреннем кармане шубки покоился папин револьвер "Наган", что девушка как-то стащила из коллекции оружия, что пылилась в подвале. Да, и к тому же в девяностых приобрести оружие было чуть ли не проще, буханки хлеба. Рука с бордовыми ногтями уже схватилась за металлическую рукоятку на оружии, но достать конечно же не решилась. По двум причинам: она стреляла лишь в детстве с папой в поле в жестяные банки, на убийство она никак не пойдет, да и к тому же мальчишка был совсем молод. Смазливая мордашка кареглазого выглядела лет так на четырнадцать или пятнадцать. Девушка сделала глубокий вдох и отчаявшийся выдох и кинула розы в мусорный бак поблизости, ибо розы выглядели потрепанными, растеряв большую часть своих лепестков на снегу. Она достала бордовую помаду, что почти кончалась и маленькое, серебряное, ажурное зеркальце из кармана. Подкрашивание пухлых губ — ее способ выйти из состояния стресса и вернуться в уютное, теплое состояние покоя, внутреннего баланса. — Екатерина, я наконец достал нам пару билетов. Казалось вечность стоял в этой очереди, — внимание привлек, стоявший за спиной тот самый кавалер в руках с двумя билетами. Его бровь импульсно дергалась от недовольства, а лицо не отображало ни единой эмоции, кроме как любви и восхищения к Екатерине Игоревне. «— Во проблема, в очереди он долго стоял, какой ужас», — промелькнула мысль в голове девушки, что слегка рассмешило и уголок ее губ рефлекторно приподнялся. Блондин в смокинге и черном пальто согнул локоть, предлагая даме идти рука об руку. Катенька снова томно вздохнула, будто морально подготавливая себя к нудному вечеру, а следом спохватилась за тощую руку молодого человека и послушно пошагала в одну ногу с ним. Катеньку можно сравнить с большой краснощекой матрешкой, что хранит в себе много складовых в виде матрешек поменьше, что отображали девушку в разные периоды непростой жизни. Эта мнимая матрешка хранила в себе множество пережитого из чего и сложилась такая неповторимая девушка — Екатерина Игоревна.