Держи Друзей Близко, а Врагов Еще Ближе

Первым делом Изуна замечает, насколько он на самом деле низкий. Ну, чисто технически не первым делом – действительно первым делом он замечает, что он в чужом, блять, теле. Но это мелочи. Что на самом деле важно в данный момент, так это то, что Изуна гораздо ниже, чем ему казалось. Объективно, он, конечно, всегда знал, что не является очень высоким. Учиха в целом не одарены большими скачками роста, имея телосложение более гибкое для скорости и маневренности, и так уж вышло, что Изуна даже ниже, чем среднестатистический Учиха. Что абсолютно нормально и вообще его не волнует, потому что его характер компенсирует недостаток размера. Но Изуна никогда не чувствовал себя маленьким. Конечно, ему всегда приходится смотреть чуть выше во время сражений с Сенджу, чьи предки, похоже, трахнули бога деревьев или что-то в этом роде, чтобы стать настолько нелепо высокими и плотно сбитыми (объяснило бы и этот проклятый Мокутон), но разница никогда не казалась настолько большой. Но сейчас, смотря сверху вниз на собственное тело Изуны глазами Тобирамы (насчет чего ему, надо заметить, еще предстоит запаниковать (может, прохладная водная натура помогает оставаться ему в спокойном состоянии, кто знает? (Тобирама, наверное, знает, но не то чтобы он собирается спрашивать Сенджу об этом))), он осознает, насколько миниатюрным на самом деле является. Изуна понятия не имеет, как Тобирама вообще умудряется воспринимать его всерьез во время их сражений; если бы Изуне пришлось хотя бы раз сражаться с взрослым, который выглядит как хрупкая фарфоровая куколка– потому что Изуна выглядит именно так с точки зрения Тобирамы, да что вообще это за хуйня (может, у Тобирамы просто что-то не так с глазами, не стоит отметать эту возможность)– он бы в штаны обоссался со смеху и бесконечно бы издевался над своим соперником, может, даже, и погиб бы, недооценив его. Но Изуне раньше никогда не приходилось оказываться в этой позиции, не приходилось смотреть сверху вниз на полностью взрослого человека, это просто неправильно. Особенно, учитывая то, что взрослый, на которого он смотрит вниз, – это Тобирама в собственном, блять, теле Изуны– о, эй, посмотрите-ка, похоже паника все-таки прорывается наружу. – Чего именно, блять, ты пытался добиться этим дзюцу, Сенджу?! – хрипит он голосом гораздо более низким, чем обычно, и таким неправильным, неправильным, неправильным, таким, блять, неправильным. Тобирама кривится, что выглядит совершенно ужасно на симпатичном личике Изуны. У Изуны самые сладкие губы во всех пяти элементальных странах, и они предназначены для того, чтобы надувать их в милом, неотразимом выражении лица – не сжимать в тонкую, уродливую линию. Тобирама бормочет что-то, что Изуна не может разобрать, испытывая его терпение еще больше. – Что-что? – гаркает он, пытаясь сделать шаг в направлении своего давнего врага, но тормозит до того, как запутается в этих чересчур длинных конечностях, словно он новорожденный жеребенок, а не взрослый шиноби. На мгновение Изуна задумывается, одарен ли Тобирама во всех местах таким ростом, и не может не взглянуть на свою/Тобирамы промежность и не попытаться угадать размер сквозь одежду, но штаны слишком свободные для того, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, и несмотря на то, что Изуна является потрясающим шпионом – лучший в своем клане за множество лет – даже он не может заглянуть себе в штаны посреди поля боя и остаться незамеченным. – Я сказал, что попытался воссоздать дзюцу Переноса Разума Яманака. Как видишь, вышло не совсем так, как должно было. Изуна открывает свой/Тобирамы (это уже начинает сбивать с толку) рот в неверии, потому что: – За каким хуем ты попытался использовать подобное дзюцу в одиночку?! Есть причины, по которым Яманака используют его в бою только тогда, когда их прикрывают Нара или Акимичи, тупица-Сенджу! – ох, вау, он звучит в точности как нии-сан, когда тот читает нотации Изуне из-за его ошибок. Особенно, когда его голос теперь гораздо ниже. Это.. просто позорно. Лицо Тобирамы кривится и – он надувается. Именно так выглядит Изуна, когда кокетливо надувается. Твою мать, Изуна даже не знал, что Тобирама может надуться. Или, может, он всегда мог, просто его мышцы лица не знают, как правильно двигаться, и теперь, когда он в теле Изуны, он наконец-то может по-настоящему выражать свои эмоции? Ну каков пиздец. Сенджу Тобирама, старше его на два года, фактически гений (что Изуна не совсем охотно признает), застрял в теле Изуны и дуется, потому что ему пришлось признать, что его дзюцу вышло боком. Какого хуя. Изуне стоит убить его. Они все еще в разгаре войны, Тобирама выглядит вполне уязвимым в данный момент (или, может, Изуна всегда так выглядит? Нет, разумеется, не может же он всегда выглядеть настолько жалко, верно? Верно?!), что делает его легкой добычей, и если Изуна погибнет в процессе, то так тому и быть. На войне им всем приходится чем-то жертвовать, и смерть все равно вариант получше, чем навечно застрять в этом теле. Но смотря вот так на самого себя, Изуна просто не может заставить себя пойти на это. Изуна слишком красив, чтобы умирать. Как вообще кто-то может смотреть на лицо Изуны и желать ему смерти? Монстры, все до единого. И еще он не может свободно двигаться на этих чересчур длинных конечностях. Это совсем не похоже на Хенге, где трансформация базируется на иллюзии – это настоящее тело и оно не то. С каждой проходящей секундой Изуна ненавидит эту ситуацию все больше и больше. Изобретатели вроде Тобирамы слишком сильно фокусируются на том, могут ли они что-то сделать, и только потом останавливаются и думают стоит ли это делать вообще. До Изуны доходили некие тайные сведения о воскрешении мертвых по его шпионской сети, но он всегда был уверен, что это всего лишь слухи. Сейчас же он склоняется к тому, что это может быть правдой, учитывая то, что Тобирама на самом деле попытался скопировать тайную технику (и у него практически получилось, вот же засранец). Он не знает, сколько времени прошло, пока они раздраженно пялились друг на друга, не решаясь атаковать, а Изуна снова, может быть, попытался не самым приличным образом выяснить размер члена Тобирамы (серьезно, в чем польза от такого роста, если ты вдобавок не одарен в действительно важных местах? Не то чтобы у Изуны какой-то личный интерес в этом вопросе или что-то такое, не-а. На войне все средства хороши, и, как говорится – держи друзей близко, а врагов еще ближе (ладно, наверное, фраза означает не совсем это, но у Изуны язык не так подвешен, как у нии-сана, так что..)), но времени прошло достаточно, чтобы сражение вокруг них затихло, и их старшие братья рванули к ним с обеспокоенными лицами, только дело в том, что они рванули не к тем братьям. – Тоб– – Не приближайся ко мне! – визжит Изуна, что звучит странно, исходя изо рта Тобирамы, угрожающе сжимая кунай в руке и делая пару шагов назад ради сохранения собственного рассудка. Да ни за что на свете он не позволит этому древомозгу дотронуться до себя. Боковым зрением он видит, как Тобирама проделывает то же самое с Мадарой, что, Изуна знает, повергнет в ужас его брата, который несмотря на возраст никогда не перестанет вести себя как курица-наседка с ним. Шокированное, почти болезненное выражение лица у древомозга заставило бы Изуну почувствовать вину за то, что они вообще оказались в этой ситуации, если бы это был кто угодно кроме Сенджу ебаного Хаширамы, которому он ни капли не доверяет. Тобирама, по крайне мере, не скрывает, что хочет убить его, но Хаширама врывается на поле боя, говоря о мире, и затем все равно сражается с Мадарой. Изуне он не нравится. Вообще. – Отото, что– – Я не твой брат! – шипит Изуна одновременно с тем, как Тобирама кричит «Анижа», на что Хаширама немедленно сужает глаза в подозрении, переводит взгляд на Тобираму в теле Изуны, затем снова на Изуну и громко вздыхает. – О, нет, – быстро перебирая ногами, он приближается к Тобираме, игнорируя Мадару, который пытается перегородить ему путь, и произносит: – Тобирама. Ой-ой. Изуна знает этот голос. Это голос старшего брата, который отчитывает младшего брата, который облажался по полной, голос, который Мадара также использовал на Изуне один или два раза. Даже Изуна дергается от этого, хотя это не его отчитывают в данный момент. – О чем мы договаривались об использовании непротестированных дзюцу на поле боя? Тобирама стыдливо отводит взгляд, пожевывая губу, что является именно тем, что Изуне хочется сделать самому. Изуна никогда не думал, что наступит день, когда он будет сочувствовать своему заклятому врагу, но вот они здесь. Этот обмен заставляет Мадару затормозить и наконец посмотреть на Изуну, практически впиваясь в него взглядом. – Изуна? – неверяще спрашивает он. Изуна нагло машет ему рукой и вдобавок говорит: – Че как, аники? У Мадары глаза вылезают из орбит, что, Изуна признает, выглядит немного смешно. Особенно тогда, когда он смотрит вниз на Мадару, что совершенно новый опыт для него. Мадара, хотя бы, нехарактерно крупный для Учиха и не похож на изысканную куколку как Изуна. И почему старшие братья всегда выше? Даже Тобирама ниже Хаширамы, что нелепо, учитывая, что он и так нечеловеческого роста. Это просто нечестно, у старших братьев всегда больше привилегий, черт возьми. – Что значит пятьдесят восемь процентов шанса на успех? Ты знаешь, что этого недостаточно! – разъяренный голос Хаширамы доносится до них, заставляя Мадару скривится из-за тона. Тобирама скрещивает руки на груди в защитном жесте и, кажется, не замечает, что активировал Шаринган, в который Хаширама смотрит, не моргнув глазом. – Хаширама, заставь своего демона-братца отменить это дзюцу сию же секунду, – кричит Мадара. – А ты не думаешь, что я бы уже сделал это, если бы знал как, Учиха? – Изуне совсем не нравится, как имя его клана выплевывается как оскорбление из его собственного рта. – Теперь я понимаю, что все эти волосы призваны отвлекать от отсутствия мозга. Мадара моментально ощетинивается как дикобраз. – Что ты– – Тобирама! Изуна, наверное, должен чувствовать себя оскорбленным из-за своего брата, и он чувствует, но, к несчастью, он также фыркает от смеха. Очень громко. За что получает возмущенный вздох от Мадары. – Что? Это было смешно, ладно?! – он делает жалкую попытку защититься. – Я просто поверить не могу, что из-за этого мы наконец-то готовы к перемирию, о котором я так давно прошу. Может, мне стоит поблагодарить тебя, отото. – Кто сказал хоть что-то о перемирии?! – Мадара, мой старый друг– – Не называй меня так! –…ты думаешь, как мы должны вернуться на территории своих кланов, пока наши братья находятся в телах друг друга? Это немедленно затыкает Мадару и заставляет Изуну, который уже собирался сказать Мадаре не доверять Сенджу ни в чем, захлопнуть рот с громким щелчком. Блять, у древомозга неплохой аргумент. – Анижа, – начинает Тобирама, тут же останавливаясь и нахмуриваясь, положив руку на живот, и– о, нет. Нет, нет, нет, только не перед Мадарой, пожалуйста– – У тебя есть пирсинг? – удивленно спрашивает он почти что с любопытством, глядя на Изуну. Ой, блять. Мадара резко поворачивает голову в сторону Изуны. – Изуна, я помню, что сказал тебе не прокалывать пупок! Этот день не может стать еще хуже. Если бы земля могла разверзнуться и поглотить его целиком, было бы совсем неплохо, спасибо большое. – Ладно, во-первых, я уже взрослый, и во-вторых, у всех женщин Страны Ветра проколот пупок в эти дни, это очень распространённый аксессуар– – Ты ни шиноби ветра, ни женщина! – Ну, это уже просто сексизм. – Паршивец, каким, блять, образом это секс– – Какими бы занимательными ни были ваши маленькие братские переругивания, – перебивает Хаширама их ссору спокойно, но уверенно, давлением чакры затыкая даже Мадару. – Я бы предпочел сосредоточиться на поиске выхода из ситуации, в которой оказались Тобирама и Изуна. На мгновение Мадара выглядит так, словно собирается поспорить с Хаширамой, но затем он делает глубокий вдох, выпрямляется, снова походя на сдержанного главу клана, и утвердительно, но неохотно выдает: – Хн. – Отлично, значит вот что я– Изуна не слушает, приклеившись взглядом к Тобираме, который гораздо интереснее, и.. – Прекрати играть с моим колечком в пупке, кретин! Тобирама моментально прячет руку и пытается изобразить невинное выражение лица (что выходит довольно неплохо на лице Изуны), как будто Изуна буквально только что не поймал его на горячем. – Оно меня отвлекает, – бормочет он, имея наглость использовать щенячьи глазки Изуны против него самого. – Ага, а еще это эрогенная–, – зона, не удается ему закончить, потому что он даже не успевает среагировать перед тем, как лозы внезапно вырываются из-под земли, туго обвиваясь вокруг Изуны, затыкая ему рот и успешно заглушая его. Вместо того, чтобы напрячься, тело Тобирамы инстинктивно расслабляется, давая понять, что это случается далеко не первый раз, и это тело научилось реагировать в той манере, чтобы неудобство сокращалось до минимума. Изуна делает то же самое, когда автоматически нагревает тело своей огненной от природы чакрой перед тем, как влететь в воду, когда Мадара швыряет его в пруд с карпами кои. Благодаря этой ситуации с дзюцу Изуна узнает о Тобираме больше, чем когда-либо желал. Особенно то, что они похожи сильнее, чем ему хотелось бы. Косясь по сторонам, он замечает Тобираму ровно в такой же хватке, всем своим нутром источающего чисто раздражение, потому что он, как и Изуна, не может вырваться из захвата Мокутона. – Если учесть то, что вы сами виноваты в произошедшем, может вам уже пора перестать вести себя как дети и вместо этого направить свои усилия на решение проблемы. Какого хуя, а с чего это Изуну под одному гребенку с Тобирамой?! Он ничего не сделал, это все вина Тобирамы! Разъяренный, он пытается побороть лозы, извиваясь и ерзая, когда– ох. Ох, ладно. Кажется, что Тобирама все-таки одарен во всех частях тела. Повезло ублюдку. Изуна точно собирается развлечься с этим, вопросы неприличного поведения его больше не заботят. Пока он находится в теле Тобирамы, это его тело, и он может делать с ним все, что вздумается. (И нет, у него никогда не было влажных снов об этом, абсолютно нет.) Как только он перестает извиваться, лозы отступают, позволяя ему мягко опуститься на землю. Изуна всего лишь рычит в сторону древомозга, но ничего не говорит, поскольку не хочет быть пойманным снова в этот захват, спасибо большое, одного раза было более чем достаточно. Даже Мадара выглядит впечатленным тем, как Хаширама держит ситуацию в руках, что просто позорно, соберись, нии-сан. – Видите, было не так уж и трудно, да? – у него нет никакого права улыбаться настолько весело и невинно, будто это не он только взял Изуну в настолько удушающий захват, что мог прикончить его на месте одним движением пальца. – Я бы предпочел, чтобы ты не угрожал моему брату снова, Сенджу, – Мадара наконец-то приходит Изуне на помощь, хоть и с опозданием. – А я бы предпочел, чтобы твой брат сосредоточился на текущей ситуации, а не на чем-то другом, – отзывается древомозг с недрогнувшей улыбкой, пока нелепые яркие цветы расцветают вокруг него, как будто он какой-то лесной дух. – Хм-п-ф, – и пуф– захват исчезает снова. Может, это Изуне стоит швырнуть Мадару в пруд разок – теперь у него даже подходящее тело есть, чтобы провернуть это. – Отлично. Я так рад, что теперь мы наконец-то можем прийти к миру между нашими кланами. Тобирама, я полагаю у тебя есть записи по этому дзюцу в лаборатории? Тобирама хмурится (Изуна должен заставить его перестать использовать его симпатичное личико таким образом), но послушно отвечает: – Да, анижа. – Хорошо, я попрошу Току отослать наших людей обратно на нашу территорию и принести твои записи нам, и, я полагаю, ты тоже назначишь кого-то отступить с твоими воинами, Мадара? Ага, нет, нахуй это дерьмо. Мадара, вместо того, чтобы хотя бы обнять Изуну после этого катастрофического сражения (что, ладно, справедливо, у него все еще лицо врага сейчас, не говоря уже о том, что он гораздо выше, чем должен быть, и это довольно пугающе – но все же), поворачивается к Хашираме, чтобы обсудить их дальнейшие планы, поэтому Изуна выбирает единственный логический вариант действий; он подбирается ближе к Тобираме. Который, на удивление, не отходит, разве что подозрительно косится на Изуну. Несмотря на то, как Тобирама пытается казаться невозмутимым, Изуна замечает, где именно его рука была секунду назад. Поэтому он ухмыляется себе же в лицо, облизывает губы и мурлычет низким с хрипотцой голосом (который творит что-то и с самим Изуной, вау – если бы Тобирама использовал этот тон во время сражения, Изуна бы в ту же секунду упал замертво): – Ты знаешь, если ты немного потянешь колечко наверх– До того, как он успевает осознать это, лозы Мокутона снова обвиваются вокруг него и его рта– но не до того, как он видит, как вся его белоснежная кожа покрывается симпатичным румянцем, Тобирама издает икающий звук, и его глаза распахиваются, что делает всю эту ситуацию стоящей того. Да, Изуна точно будет держать этого конкретного врага гораздо ближе.