Into The Woods//В лес

Когда Нил был ребенком, его отец использовал шум грозы для сокрытия всех криков в их доме. Раскаты грома запомнились ему больше всего. Шум неба, бьющий по его сознанию, казался чем-то предательским, и Нил с нескрываемым презрением наблюдал за тем, как мир снаружи серел и затягивался облаками. Создавалось ощущение, что в течение всего года небо скрывалось и начиналась война, в которой была единственная цель — напомнить Нилу о том, что он вовсе не был свободен. Он по-прежнему оставался в ловушке, и впереди ждал очередной урок, помогающий ему усвоить это. Раскаты грома и стрекот молний заглушали шаги от ботинок с металлическими носками по лестнице подвала, а каждый удар сопровождался симфонией из разбитого стекла и скрежетом лезвия об металлические столы. Его слезы, когда он был еще в силах плакать, никогда не были чем-то большим, чем отголосками очередного раската грома. В грозе не было ни одного безопасного уголка. А дождь, такой прохладный и чистый, был лишь простейшим средством смыть кровь и последствия всех ранений. Он наблюдал, как все это смешивалось с дождем и стекало в канализацию как краденные из дела улики, до которых абсолютно никому не было дела. Это никогда не приносило свежести и успокоения. Даже годы спустя, когда он был в безопасности и исцелялся, он никогда не мог в грозах найти что-то хорошее. Он ограждался от них всеми возможными способами: громкой музыкой, фильмами или сном, всем чем только мог. Вот почему в сезон дождей он старался не выходить на улицу. Но сегодня был явно не его день. Нил замер из-за образов и звуков, окруживших его. Грохот в вечернем небе наполнял Нила тоской, которую он не мог ни объяснить, ни подавить. Ему не нравилось называть это страхом или тревожностью. В таком случае это было бы слишком сильно похоже на медвежью услугу. Сильное давление в груди сжало его сердце, а после резко ухнуло вниз к животу. Это практически затянуло его в панику, но он проглотил это чувство, стараясь изо всех сил найти вокруг себя хоть какие-то ориентиры, сосредоточиться на окружающей обстановке, считая до десяти. Сколько времени еще до дома… Он вздрогнул от очередного раската грома, а ноги подкосились, когда он опустил взгляд на тротуар. Капли дождя уже начали разбиваться об асфальт, и в скором времени тот станет полностью мокрым и скользким. Нил моргнул, и перед глазами мелькнула красная вспышка, призрачная, но ее было достаточно для того, чтобы начать действовать. У Нила никогда гром не ассоциировался с природой, но теперь он стал старше. Он уже не ребенок, а его отец и мать мертвы. Все, что его сейчас преследовало — это воспоминания, которые вызывал шторм, и оставалось так мало времени на побег. Нил побежал. Сжимая в руках сумку с книгами, Нил сильнее закутался в толстовку с капюшоном и рванул в ближайший лес. Почва уже размокла, превращаясь в скользкую грязь, оставляя пятна на его кроссовках. Все в порядке. Он знал, что было рискованно бежать по грязи во время ливня, но это был кратчайший путь. До дома десять минут, а путь через лес сократит это время вдвое. Он все ускорялся, пока сердце бешено колотилось в груди. Без паники, без паники. Никто до тебя не доберется. Когда гром снова пробрался сквозь него, то все, на что он смог найти силы, это послать все к черту. Нил продолжает смотреть вперед, даже когда все перед глазами размылось и потемнело. Чем дальше он был от главной дороги, тем меньше его спасали дающие все меньше света фонари. Он уже неоднократно срезал по этому пути и знал его как свои пять пальцев, вплоть до необычных деревьев и упавших веток. Да, именно сюда. Поворот налево, после два направо… Он должен держать свою концентрацию на тропинке, даже если ее нет. Если он будет думать только о доме и пути до него, то не останется времени на то, чтобы присматриваться периферийным зрением к воображаемым теням или оглядываться для того, чтобы убедиться не преследует ли его отец. Эти воспоминания, даже спустя десять лет, были слишком свежи. Он ускорялся и бежал все быстрее. Шаги, расплескивающие грязь под ногами, звучали слишком громко и слишком похоже на звук ботинок, бегущих за ним в попытках схватить и утащить в темноту. Он всматривался в темноту, щуря глаза и едва ли избегая столкновения с деревьями. Почему его шаги настолько громкие? Он сваливал все на свое воображение. Раскаты грома становились все громче и его разум уже начинал мириться с ними, оттягивая Нила назад в прошлое, пропитанное страхом. Это все не в заправду, говорил он сам себе. Но звучало все так, словно шагов было больше, а не только его собственные. От панического бегства грязь разлеталась в разные стороны. Он услышал, как с левой стороны рядом с ним что-то прыгнуло, и голова Нила метнулась в ту сторону, в желании выкинуть прочь мысли о фильме «Черная Месса». Что-то огромное, высокое. Быстрое. У Нила сперло дыхание, и теперь он осознал, что здесь он не один. Он начал паниковать. Из горла вырвались жалкие хрипы, когда он споткнулся о бревно и в моменте потерял все ориентиры в пространстве вокруг себя. Мгновение назад он был в порядке, на половине пути домой, но мог ли он сейчас верить самому себе? Он свернул налево или направо? Внезапно все стало слишком мрачным, слишком таинственным. Даже деревья теперь вырисовывались в высокие фигуры. Дыхание стало прерывистым и громким, больше чем просто громким. Это не он. Нет никаких шансов на то, что это просто сон. Он здесь не один. Хрустнула ветка, Нил вскрикнул и совершил ошибку, обернувшись. Все что он увидел — это тьму и большую тень, которая почему-то была темнее самой ночи. Все, что крутилось в голове: он нашел меня. Он замер на большее время, чем должен был, но его инстинкт бегунка словно притормозил, в ожидании увидеть призрака, которого Нил уже давным-давно похоронил. У него не было и шанса, а еще не было времени быть благодарным за это. Воздух рассекло резкое рычание, и от этого вся нерешительность Нила истлела как мазут. Он, черт возьми, рванул с места. Шаги позади него становятся громче, набирая темп, но вместе с тем, как инстинкты выживания Нила набирали обороты, он обнаружил, что по-настоящему заблудился. Он сошел с до боли знакомой тропинки и забрел глубоко в лес. Если он умрет здесь, то его никто не найдет в ближайшие несколько недель. Из-за раскатов грома его никто не услышит. Один неуклюжий шаг, и он поскользнулся, закрутившись вокруг своей оси из-за слишком сильного стресса. Он проскользил по грязи, чувствуя как мокрая жижа попадает ему на щеку. У него не было времени на чувство брезгливости сейчас. Рычание раздавалось близко, но на каком-то отдалении, словно его искали. Впервые за целую вечность Нил попытался осмотреться и понять, где он находился. Все что удалось увидеть — густой лес и корявые ветки. Не было слышно звуков дороги, не было видно проблесков света, которые помогли бы ему вернуться к цивилизации. Он обернулся на возобновившиеся шаги, наконец-то определившиеся с направлением. Он был на траектории чужого движения. Нил испуганно выдохнул и заметил небольшую нору, скрытую в корнях дерева. Нил воспользуется своим шансом, наплевав на все живое, что могло там жить, а это должно стать лучшем путем для бегства… Чтобы убежать от чего? В сознании вспышкой пронесся образ его собственного лица и отражение другого жуткого человека, давно умершего. Видимо недостаточно давно умершего. Нил нырнул в нору как раз в тот момент, когда черная тень появилась на этой маленькой поляне. И только сейчас Нил понял, отчаянно зарываясь в грязь, что это бесполезно. Его заметили. Внезапно мир погрузился в тишину. Это напомнило Нилу те документальные фильмы о дикой природе, в которых хищник кружил вокруг ничего не подозревающей добычи. Словно вся жизнь в лесу замерла, давая простор для убийства, для исполнения угрозы. Забавно. Всего мгновение назад в ушах гремел раскат грома. Несмотря на всю опасность и весь ужас, Нил чувствовал небольшую толику облегчения. Когда он умрет, он будет в сладкой, блаженной тишине. Это никогда не было чем-то, к чему он смог бы прийти самостоятельно. Но все-таки желание выжить берет верх и побеждает. Смирение длилось лишь один короткий неподвижный миг, а после Нил начал метаться, выставляя ноги перед собой и брыкаясь, словно беспомощный ребенок. — Нет, ты не настоящий, — сказал Нил и, кажется, повторил он это несколько раз в попытках убедить самого себя в том, что все это — один плохой сон. Что бы его ни преследовало, оно остановилось, но Нил все еще чувствовал эту ауру и силу. Присутствие этого ощущалось чем-то огромным, стеной, которую Нил не смог бы преодолеть. Точно так же, как было с отцом. Только от мысли, только из-за призрачного ощущения чужих рук на себе, Нил закричал. — Ты исчез! И глаза он открыл именно в тот момент, когда ударила молния. На пол секунды лес озарило голубоватое свечение, но Нилу этого хватило для того, чтобы увидеть. Это не его отец, это… Собака перед ним мягко переступала с лапы на лапу, и глаза Нила расширились. Щенок? Нил несколько раз моргнул, ожидая что это такая же иллюзия, но после все-таки осознал, что это действительно собака. Нил наклонил голову, и собака повторила за ним. Нил подметил, что пес не приближался к месту, куда попал последний удар ногой, и оставался за границами невидимого барьера. С этого момента все, что Нил мог видеть, — это мех и лапы. Оу. Страдания и беспомощность выплеснулись из Нила, смываемые дождем и смешивающиеся с грязью. Нил глотнул, продавливая вставший в горле ком, опустил руки, замечая, как собака следила за ними с пугающей внимательностью. Нил вздрогнул от холода и остатков страха, а собака на это лишь опустилась к земле, оказываясь на одном уровне с глазами Нила, который пытался взять себя в руки. Дыхание стало рваным, разум пытался избавиться от адреналина и в этом каким-то образом ему помогал пристальный взгляд пса. Нил… Нил никогда не видел чего-то подобного раньше. Во-первых, животное было массивным, больше, чем лаз в нору и намного выше Нила. Мех действительно был чернее темного неба, как бы нелепо это не звучало. Он выглядел мягким, теплым, будто мог полностью окутать собой Нила. Но тот не решился протянуть руку в попытке дотронуться. Он не хотел пугать животное и рисковать его побегом. Хвост собаки ударил по земле раз, затем другой. Звук получался достаточно громким, чтобы соперничать с раскатами грома, но по большей части он был приятен. Нил взглядом поймал бесцветный и пятнистый мех на передних лапах животного. В голове всплыл вопрос: это просто такая редкая порода или результат эксперимента с селекцией двух других гигантов? Потому что только так можно было объяснить размеры и уникальность животного. Так или иначе, Нил был просто счастлив от того, что это не был его отец. Животное напряженно моргнуло, глядя на него, и его глаза были ужасающе человечными. С приятной смесью медово-коричневого, широкие и сосредоточенные. Нил смотрел в них в ответ и задавался вопросом о том, что же все-таки видит пес. — Хм… эм, привет, — прошептал Нил сдавленным и прерывистым голосом. Он прочистил горло и с облегчением выдохнул. — Ты просто песик. Собака на это прищурила глаза и недовольно фыркнула. Точно, недовольно. Это собака, сказал сам себе Нил, но он не мог прямо сейчас нести ответственности за свои мысли. У него только что прошел сильный приступ. Пес мотнул головой, и, видимо, из-за своего внушительного размера, разбрызгал случайно кучу грязи и воды в разные стороны. И только сейчас Нил заметил всю ту грязь, засохшую на густой шерсти собаки, и понял, что скорее всего, в этом была его вина. Собака увидела его, бегущего, и последовала за Нилом следом прямиком через лес. Вот что преследовало его. То, что не представляло под собой угрозы, а Нил теперь был в безопасности. Он повторял это про себя, но тут в небе снова начал греметь гром, удаляющийся от них. Он больше не был один, но ему все еще надо попасть домой как можно быстрее. Осторожно, неспеша Нил протянул руку. Пес не двинул ни единым мускулом, но его грудь напряглась сильнее, и напряжение стало заметнее. Странный… Нил все же замер, уловив четкий невербальный знак не прикасаться. Вместо этого Нил пошел другим путем. Он опустил руку на землю ладонью вверх. Пес смотрел все пристальнее. — Иди сюда. Ты тоже заблудился во время грозы? — спросил Нил, слегка повышая голос. Уши пса прижались к голове, глаза сузились, и Нил не смог обозначить эту реакцию иначе как раздражением. Нил поймал себя на том, что улыбается, когда убирал руку. Он наклонил голову, оглядывая гигантское тело пса и оценивая ущерб. — Твоя прелестная шерстка вся в грязи. На это уши собаки мило приподнялись. Нил рассмеялся, а пес снова наклонил голову, упираясь лапами в землю. Нил не был уверен почему, но это было похоже на «вставай». Он снова рассмеялся, так непривычно для него, но раскат грома прервал его, заставляя вздрогнуть. От такой реакции пес уставился на него и сел прямо. Это произошло одновременно с тем, когда Нил быстро встал на ноги, чтобы тщательнее стряхнуть с коленей грязь, будто псу было невыносимо быть ниже Нила. Все, что получилось у Нила из-за спешки, — лишь сильнее размазать грязь по ногам, и от этого он морщится. Когда он поднял глаза, то обнаружил, что пес снова сверлит его взглядом. Даже выпрямившись во весь рост, Нил был ниже собаки. Этот факт, как ни странно, успокаивал. Нил вздрогнул от очередного раската грома, а пес в замешательстве ударил хвостом по земле. Нил нервно фыркнул и оглядел лес вокруг себя. — Ты действительно напугал меня, но я рад, что не один тут… — он сглотнул после того, как слишком долго смотрел на далекое дерево, слишком похожее на человека. Заставив себя отвести взгляд, Нил снова посмотрел на пса, который все это время не отрывал взгляда от него. Нил улыбнулся. — Хочешь пойти со мной домой? У тебя нет ошейника или чего-то еще… Как у такой красивой собаки могло не быть хозяина? Конечно, по крайней мере, он мог бы получить хотя бы фунт стерлингов… Нилу предстоит разобраться с этим позже, а пока раскаты грома звучали слишком устрашающе. Дождь начал лить сильнее, лишь слегка притормаживаемый кронами деревьев, и Нил сделал несколько шагов обратно к тропинке. Когда он развернулся, чтобы уйти, собака тоже повернула голову в его сторону, но не двинулась с места. Кажется, дождь ее не беспокоил, а золотые глаза, несмотря на тьму вокруг, сияли сквозь тени. Они были ярче, чем любой другой свет, представляемый Нилом. Но это все еще сбивало с толку, то как пес дернулся, видимо, осмысливая перемещения Нила. Это напоминало незнакомца, взвешивающего варианты, почти… размышляющего. Нил дрожал непонятно от чего и предпочитал винить в этом страх и холод. Он хлопнул себя по ноге и помолился на то, что собачка все же сочла его достойным доверия. — Пойдем, я помою тебя и накормлю. Тебе бы хотелось этого? Пес, как показалось, практически вздохнул и обернулся на лес, вглядываясь в темноту. Нил нервно наблюдал за этим, думая, убежит ли пес по итогу, сон это или иллюзия, вызванная грозой. И спустя долгую минуту пес вскочил на лапы, каждым своим шагом раскидывая в стороны грязь, и по итогу поравнялся с Нилом. И когда в небе раздались раскаты грома, Нил почувствовал себя в безопасности, словно пес заземлял его. *** — Вот и все! Куча пузырьков! — заликовал Нил, перекрывая кран ванной. Эта старая, проржавевшая серебряная штука заскрипела, когда Нил повернул ручку. Впервые он был рад тому, что в этом старом доме была такая большая ванна. Он никогда ею не пользовался, предпочитая мыться под душем, но она идеально подходила для того, чтобы отмыться. Нил вздохнул, глядя на проделанную работу. Он переоделся из грязной одежды в верх гидрокостюма и пляжные шорты, наполнил до краев ванну пеной от ароматизированных бомбочек, полученных в подарок на Рождество. Все это пахло конфетами и мятой — не то, чтобы его любимые ароматы, но уж точно лучше запаха дождя и грязи. Гордый собой, Нил развернулся на месте, стоя по бедра в воде. Пес уперто сидел на полу в ванной и с подозрением наблюдал за Нилом. Уродливый грязно-розовый кафель ванной комнаты Нила в стиле ретро был весь замазан отпечатками собачьих лап, листьями, прилипшими к трещинам, и этот вид заставил Нила фыркнуть. Он чуть не поскользнулся, когда выбирался из ванной. Он мог поклясться, что в этот момент пес был крайне доволен. Метнув на пса взгляд, Нил сдул со лба непослушную челку и сделал жест «та-да», и надеялся, что до собаки дойдет посыл. — Либо теплая ванна, либо оставайся грязным и мерзнущим, — пожурил пса Нил, а собака снова чихнула. Нил на это лишь ухмыльнулся. Пес, смирившись со своей участью, встал, оставляя после себя еще больше грязи, и, осторожно понюхав воду, запрыгнул в ванну. Дерьмо. Нил подпрыгнул, когда обжигающая волна воды окатила его лодыжки. Пес выплеснул практически всю воду, но того, что осталось было… этого было достаточно. По крайней мере он станет чистым. Нил обернулся и еле сдержал смех при виде зрелища, представшего перед ним. Ванна была безусловно огромной, но собака все равно соперничала с ней размером, едва ли помещаясь в ней. Это было похоже на то, как если бы Нил попытался запихнуть чересчур много сардин. У собаки торчал хвост, и она не могла развернуться в ванной, не задев ни один из краев. Нил хихикнул, взяв в руки мочалку. — Большой щеночек. Пес недовольно рыкнул, погружаясь глубже в воду. В один момент он поймал один из пузырей пастью, после чего закашлял. Веселье Нила прошло, когда он понял, что не сможет уместиться в ванной вместе с собакой. Вместо этого он неловко присел на край ванной, стараясь не соскользнуть с бортика, пока выдавливал на мочалку шампунь. — Вау, ладно… ты огромный, интересно, какой ты породы… Пес посмотрел на Нила, как на идиота, и тот это совсем не оценил. Все еще было удивительно то, насколько хорошо этот пес был выдрессирован и выразителен. Вероятно, он был чистой породы. Нил пожал плечами. — Не могу поверить, что у тебя нет хозяина, — печально вздохнул он. Когда он был маленьким, у него не было возможности завести собаку; Нил элементарно боялся того, что мог сказать или сделать его отец. Это вошло в привычку, и он слишком боялся завести домашнее животное, опасаясь того, что однажды ему придется быть ответственным за чужую боль. Несмотря на это, он любил животных, в особенности спасателей. Временами, когда дела шли из рук вон плохо, он ходил в приют поиграть с кошками, еще не нашедшими свой дом. Их бросили, как и его, но животные были гораздо проще людей. От этих мыслей Нил улыбнулся псу, стоящему перед ним. — Все в порядке, я позабочусь о тебе, — прошептал он. Пес поднял голову и, не мигая, уставился на него, и Нил все еще не мог сказать, что именно он видел, но чем бы это ни было, Нил надеялся, что это было искренне. Нил протянул руку с мочалкой к первому пятнышку засохшей грязи собаки, но замер, когда животное вновь напряглось. Нил откинулся назад, показывая свои руки собаке так, чтобы та могла их увидеть. — Нет? — спросил Нил, уважительно отступая и опуская руки. Собака осталась на месте, смотря то на мочалку, то на лицо Нила. Разговаривать с собакой было чем-то странным, и Нил не был уверен, что его понимают, но все же у животных должно быть хоть какое-то чутье, верно? — Ты хотел бы просто отмокнуть? У тебя на боку засохшая грязь… могу ли я убрать ее? После повтора вопроса, Нил поднес губку к месту, на которое указывал, наблюдая за реакцией собаки. Спустя целую вечность пес повернулся на бок, чтобы Нил мог хорошенько его вымыть. Нил улыбнулся, а уши собаки снова прижались к голове. — Хороший мальчик, — проворковал Нил, легко почесывая собаку под подбородком и приступая к помывке. Он старался двигаться как можно медленнее и успокаивающе, все время хваля пса, когда тот помогал с процессом меняя положение туловища. — Умный мальчик, так хорошо выдрессирован. Кто хороший мальчик? После этих слов резко отвернулся, выплескивая воду за бортики ванной. Теперь Нил больше не мог видеть его морды, и пес упорно не оборачивался, пока Нил не закончил его мыть. Он не был уверен в том, что когда-либо до этого смеялся в своем доме, но сейчас ему было хорошо и тепло. Ну что за забавный щеночек… Нил продолжал его мыть, пока собака не стала чистой, а стекающая вода больше не мутнела от грязи. Удовлетворенный проделанной работой, Нил вытянул за цепочку пробку от ванной, и бульканье от стекающей в канализацию воды собака приняла за сигнал выпрыгнуть из ванной. Нил уловил момент, когда собака уже была готова стряхнуть с шерсти воду, и в панике выставил перед собой руки. — Погоди, я принесу полотенце! — сквозь смех сказал он, и собака замерла, больше напоминая насквозь промокшего облезлого кота. Нил взял свои самые лучшие и пушистые полотенца и дождался, пока собака опустит голову. Нил воспринял это как разрешение и старался не быть слишком грубым, пока вытирал густую шерсть. По мере того, как Нил убирал лишнюю влагу, шерсть начинала пушиться, и пес приобретал свой обычный вид на смену образа мокрого цыплёнка. Нилу было не стыдно признать, что, когда он впервые прикоснулся к высушенной шерсти, то из него вырвалось удивленное «ооо». Он случайно провел рукой по шерсти, когда полотенце выскользнуло из его руки, и он замер, убеждаясь, что пес в порядке. — Такой мягкий… могу ли я? Пес колебался, его уши встали торчком, и он весь инстинктивно вытянулся во весь рост в желании показать, насколько он большой и угрожающий. Нил видел это, но все равно не боялся. Когда не произошло нападения, пес медленно обернулся, оказываясь вновь мордой к Нилу и выискивая намеки на опасность и хоть какое-то движение. Но Нил держал руку вне пределов досягаемости собаки и предоставлял ей выбор. У пса, когда тот посмотрел на руку, от удивления чуть не скосились глаза, и Нил подавил смех от этого вида. Он оставался на месте достаточно долгое время с вытянутой вперед рукой и не испытывал ни толики нетерпения или разочарования. Он поймал себя на том, что принимал животное таким, каким оно было, и каждый проблеск ясности в чужих глазах говорил Нилу о чем-то, что он не мог бы подтвердить, даже если знал об этом. Тебе причинили боль, я понимаю. Но здесь тебя ничего не ранит. Он хотел бы это сказать как тот, кто сам через это прошел, но это было бесполезно. Действия говорили громче, чем многие слова. — Я не буду, если ты этого не хочешь. И пес не мог его понять, не должен был, но Нил полагал, что это универсальный язык. Прошло мгновение, а после собака аккуратно положила свою морду на ладонь Нила. Мягкое, довольное урчание вырвалось из гортани пса, когда Нил нежно начал почесывать его морду, после проводя рукой вниз по груди пса. И конечно же он был прав. Шерсть пса — самое мягкое, что Нил когда-либо трогал. — Спасибо, — сказал Нил, и пес медленно открыл глаза, смотря на Нила как на что-то невероятное. Обескураживающе. И, видимо, Нил решил использовать пса как предлог, чтобы рассказать о своих скелетах, и, может быть, он сублимировал, но это не имело значения. Никто не должен был знать. Нил запустил руку в собачью шерсть и вздохнул. — Я сам тоже не очень отношусь к людям, им трудно доверять. Но я не причиню тебе вреда. Я докажу это. Я не буду таким, как он. Пес издал еще один тихий звук, но прежде, чем Нил мог в слух предположить, что это значило, раскат грома с улицы вырвал его из этого умиротворенного состояния. Точно, он настолько погрузился в заботу о собаке, что забыл, что его личный кошмар еще не закончился. Нил чувствовал пронзительный взгляд собаки на своей щеке, пока сам смотрел в ближайшее окно, и он был уверен, что со стороны любого человека он выглядел бы жалким. Деревья снаружи яростно бились о двойное остекление, и Нил судорожно сглотнул от громыханий снаружи, ожидая шагов, которые так и не появились. Всегда все одинаково, и это всегда заканчивалось, но легче в любом случае не становилось. Нил вздрогнул, вспоминая где он находится, и поспешно встал, подзывая пса за собой. На этот раз пес последовал за ним без лишних вопросов. — Д-давай погреемся, — сказал Нил, но все то веселье, которое он пытался изобразить, ни в какой степени не было похоже на что-то правдивое. В любом случае. Чем быстрее он доберется до постели, тем скорее сможет закопаться в одеяло и пережить грозу в приятной компании. *** Нил понимал, что заснуть ему не удастся, но даже предположить не мог, что именно по этой причине. Постель Нила была достаточно большой, чтобы вместить его и пса, а к тому же еще и уютной. Между ними оставалось небольшое пространство, и, если честно, Нилу это нравилось. С псом, свернувшимся рядом калачиком, он чувствовал себя в безопасности и защищенным, будто пес следил за дверью для него. А еще пес ровно также пристально наблюдал и за Нилом. В маленькой комнатке было темно, и молния каждые несколько секунд срывала тени с книжного шкафа и статуэток прямиком на стену. Но глаза этого пса все еще были ярче. Они сияли, подобно полной луне, озаряя лицо Нила, и вне зависимости от прошедшего времени животное не переставало изучать лицо Нила. До жути напоминало человека, который вот-вот задал бы вопрос. Но собака не могла говорить, а Нилу, очевидно, надо было поспать, раз такие мысли лезли к нему в голову. В любом случае, Нилу следовало задаться вопросом о том, не плод ли его воображения все это. — Что ты такое? — выдохнул Нил, а пес лишь моргнул. Точно. Нил простонал, переворачиваясь на спину и прикрывая глаза предплечьем. Он слышал урчание в груди собаки, но не позволил себе задуматься над значением этого. — Я разговариваю с собакой. Значит ли это то, что у меня не так много друзей? — он сказал это лишь в шутку, но пожалел об этом в тот же миг, как слова сорвались с его губ. Нет… это неправильно. Как всегда странный и необычный, пес ждал продолжения, шумно дыша через пасть. Нил убрал руку и вновь посмотрел в эти золотистые глаза, которые стали чуть мягче и сонливее. Кровать под их общим весом скрипнула, когда Нил перевернулся на бок лицом к животному. — На самом деле у меня есть парочка друзей, но сейчас их нет в городе, — сказал он, а перед глазами мелькнули улыбающиеся лица Мэтта и Ден. Это подняло волну вины в душе, но он все же старался не позволять этим чувствам захлестнуть его с головой, как это бывало раньше. У него все еще не получалось говорить о своих чувствах даже с близкими людьми, но признаться в них самому себе лучше, чем вообще ничего. Нил замыкался в себе, снова становясь маленьким ребенком. В конце концов он в тепле и невредим. Ему потребовалась бесконечность на то, чтобы перенести мысли в слова, а его пальцы тем временем мусолили оторванную от одеяла нитку. Собачья лапа медленно потянулась к руке Нила, касаясь и будто выпрашивая продолжения. Или же это было тем, во что Нилу хотелось верить. Он сказал еле слышно: — Честно говоря, даже если бы они остались в городе, я вряд ли позвал бы их. Трудно все рассказать, когда… когда… Он замолчал, пряча ноги под одеяло. Пес не вздрогнул, когда Нил рассмеялся, а в этих звуках не было и капли веселья. — Видишь? Я не могу признаться даже самому себе или тебе! Он был просто трусом, так и не свыкшимся с реальностью. Вне зависимости от того, что он уже на протяжении многих лет был свободен и жил так, как ему хотелось, он не был уверен в том, как справиться с этими чувствами и грузом, которые постоянно тянули его вниз, не важно была ли за окнами гроза или нет. Нил закрыл глаза, все еще чувствуя на себе взгляд золотистых глаз, проникавший в самые глубины сознания. Это помогло. Это помогло сильнее, чем Нил мог бы описать. Ему следовало завести домашнего питомца еще много лет назад. Тяжело сглотнув, Нил все же приоткрыл глаза. Он не был уверен в причине, но казалось странным не проявлять к псу уважения и не смотреть на него. По-настоящему смотря на него в момент открытия самых сокровенных секретов. Нил думал о том, что он все еще трус, не имеющий сил рассказать о всем тем, кто мог бы ответить, но нужно было хоть с чего-то начать. — Когда я был маленьким, мой отец любил когда в прогнозе погоды были грозы, — начал он и, словно по команде, небеса разразились громом. Он был приглушенным, но Нил все равно придвинулся ближе к псу, стараясь не прикасаться к нему. Он не обратил внимания на то, как животное от этого движения моргнуло. Нил сглотнул и натянул одеяло повыше, прикрывая им затылок. — Он сидел во время завтрака за столом и говорил: «О, Младший! Дождь собирается, а значит мы с тобой пойдем играть». И вот снова эта улыбка на губах Нила, холодная и жестокая. Он чувствовал, как та натягивала его кожу, а пес на это снова фыркнул. Ага, я знаю. Нил точно также ненавидел ее, но ничего не мог с собой поделать. Пес от слов Нила настороженно замер, прислушиваясь к изменениям. В этот момент он казался выше, загораживая Нилу вид на окно своим гигантским туловищем. Качнув головой, Нил попытался отогнать воспоминания, благодарный собаке за присутствие рядом. — Избить кого-то легче тогда, когда никто не слышит. Кто бы это ни был, соседи или… это было просто… Молния рассекла небо, подсвечивая пса со спины через большие окна, и всего на мгновение Нилу привиделась ярость, застывшая в этих, так похожих на человеческие, глазах. Он, должно быть, просто проецировал в них свои собственные чувства. Жизнь не была плохой или хорошей, но все же он не мог так легко сжиться с тем, что с ним произошло. Этого не должно было случиться. Вероятно, он вообще не должен был рождаться. Он обрубил эти мысли на корню в тот же миг, как они забрались в его голову. Он никогда не был одним из тех, кто предавался подобным идеям. Он выжил, а также был причиной того, что тот человек умирал долго и мучительно. Этого было более, чем достаточно. — Насчет этого, — кивнул на окна, за которыми бушевала гроза. — Я ненавижу грозу, потому что никак не могу на нее повлиять, не могу остановить. Я знаю, что он мертв. Видел его тело. Но порой мне кажется, что он все еще будет ждать меня, когда начнется дождь. Эта иррациональность была самым худшим. Он никогда не избавится от нее, но стоило надеяться на то, что все станет лучше. Возможно, это «лучше» уже настало. В конечном итоге, он же не забрался в шкаф, верно? Тихо фыркнув, Нил протянул к псу руку и замер в ожидании. Тот осторожно уткнулся мордой в ладонь и выдохнул от легкого почесывания. Славный мальчик. Нил улыбнулся. — Я не жду того, что мои друзья поймут это, и именно поэтому не могу им рассказать. Они бы вышли из себя и переволновались в любом случае, а им не стоит этого делать. Я в порядке. На мгновение пес напрягся, поднимая на Нила свои сузившиеся глаза. Это выглядит как неверие, но Нил посчитал, что тут виноваты и его собственные противоречия. Чем бы это не было, это стоило выкинуть из головы. Прижавшись ближе к собаке, Нил опять улыбнулся, почесал пса под подбородком, а после отстранился. — Возможно, мы могли бы стать друзьями? — спросил он, а собака в ответ на это опять моргнула. Ну, вероятно другие не смогли бы назвать его милым. Если быть честным с самим собой, Нила до жути пугало то, как этот пес смотрел на него. Но он отличался от большинства людей, так что… Да, это было чертовски мило. — Но это будет после того, как придумаю тебе имя, хотя мне очень нравится звать тебя песиком, — сказал он, произнося последнее слово любящим детским голоском. Собака без всякого удивления посмотрела в ответ на него. Но это не заставило Нила прекратить, а от оставшегося напряжения не осталось и следа после зевка. — Ага… мы могли бы защищать друг друга. И я буду любить тебя. Ему хотелось надеяться на это. Нил никогда и ничего не любил, и он не был уверен, что именно это значит, но ему хотелось попробовать. Для этого домашние животные и существовали, верно? Пес утробно заурчал, низко и угрожающе, а сонный мозг Нила однозначно принял это за согласие. Он улыбнулся, а перед глазами все размывалось, и он начал проваливаться в сон, несмотря на бушующую стихию. У него никогда не получалось заснуть в ночи, подобные этой, но тот взгляд, который он чувствовал на себе, действовал словно наваждение. Заклинание. — Доброй ночи, песик, — пробормотал он, потянувшись к лапе пса. Он не контролировал себя полностью, но последнее, что он заметил перед тем, как провалиться во тьму, — это то, что это не было чем-то важным сейчас. Пес двинулся ему навстречу. *** На утро в окна уже светило солнце и единственным напоминанием о прошедшей буре были запах масла и росы да подсыхающая на стеклах вода. По телу Нила пробежал озноб, и он непроизвольно плотнее закутался в одеяло. Прошлой ночью было также холодно? Он помнил, как ему было тепло, будто он спал возле печи. Погодите. Нил резко распахнул глаза и вздрогнул, когда по ним резанул яркий солнечный свет. Дезориентированный, он проморгался, приходя в себя, и посмотрел на матрас рядом с собой. Нил был один. Вскочив на кровати, он оглядел комнату в поисках черной тушки и пушистого хвоста и понял, что пса тут уже не было. Еще страннее было то, что дверь в комнату была открыта, хотя обычно он ее закрывал… — Песик? — позвал Нил и, сбросив с себя одеяло, вздрогнул, и ступил ногами на заляпанный ковер. Он осторожно прошелся по коридору в сторону задней двери, заглядывая в каждую комнату и осматривая каждый угол в нежелании спугнуть своего гостя. В этот момент поиска в груди начали дребезжать страх и разочарование, смешиваясь в противный коктейль. Такой непривычный. Он не привык что-либо упускать. Не привык ранить чьи-то чувства. — Щеночек? — снова позвал Нил, на этот раз тише, но в этот раз надежда окончательно умерла после того, как он подошел к заднему входу в дом. Ветер стукнул дверью об стену, заставляя Нила вздрогнуть. Холод проник внутрь, но Нил больше не ощущал его. Он слишком сильно зациклился на мокрых отпечатках лап на бетоне, уходящих и скрывающихся где-то дальше в траве. Вдалеке на ветру колыхались деревья, не давая ответов. Друзья ли? Вероятно нет. Видимо, Нил лишь принял желаемое за действительное. Потерев глаза, он усмехнулся над своей глупостью и тем, как сильно это его взбудоражило. Это была обычная собака. И она не принадлежала ему. В будущем он получит еще не одну возможность… Он знал это, но после всего пройденного ада это ощущалось словно пощечина, напоминающая о том, что никогда и ничего не будет идти так, как хотелось бы ему. Он никогда не просил и не ждал, что кто-то что-то сделает, но все же… Один раз. Только раз. Нил вздохнул и смирился с тем, что остаток дня он проведет свернувшись под одеялом, и подошел ближе к двери, чтобы закрыть ее, но обнаружил, что на коврике что-то лежало. Это… это была мертвая птица. Что? Нил замер, сжимая дверную ручку, и моргнул, глядя на убитое существо. Он вновь оглядел лужайку перед домом, вгляделся в деревья, но так ничего и не нашел. Идеальное убийство с минимальным количеством крови из раненого горла. Ошибки быть не могло. Птицу проткнули гигантские зубы. Это отвратительно, кровожадно. И это подарок. Нила наполнила надежда, такая неуместная и мимолетная, что эмоции переполнили его до краев. Еще не осознав этого, Нил улыбнулся и про себя рассмеялся, и, несмотря, на то, что он сочувствовал бедному существу, его наличие тут кое-что подтверждало… Да, он точно и определенно мог называть этого пса своим другом. И даже если Нил не знал значения этому и что это просто обычная собака, птица у его ног была словно утешением. Его не бросили, и это все вовсе не было сном. Этого оказалось достаточно для того, чтобы боль в сердце утихла. Даже если он больше никогда не увидит этого пса, такого жеста было более чем достаточно. Улыбнувшись, смотря вниз на птицу, Нил прошептал тихое «спасибо», адресуя его собаке, где бы та не находилась. Внезапно в лесу раздался какой-то шорох, и Нил резко вскинул голову, напрягаясь. Он осмотрелся, но на опушке перед лесом было также пусто, как и до этого. *** На следующий день Нил взял в библиотеке так много книг, что теперь они, выпав из его рук, валялись на тротуаре. — Блять, — пробормотал он, когда люди едва ли не начали наступать на его вещи, все же обходя их. Нил не побоялся бросить им в спину несколько проклятий, а те смотрели на него, как на какого-то грубияна. Вот почему он избегал появляться в кампусе. У него не было ни сил, ни времени на то, чтобы огрызаться, как он делал обычно, но он просто рад, что теперь больше никто не пытается влезть в его пространство, и он начал заново складывать все оброненные книги в стопку. Он не был уверен в том, почему он решился на это, но он выполнил большинство заданий по математике раньше срока, и во время выпускного экзамена ему не надо будет напрягаться. Плюсом было то, что ему нравилась математика. Сезон дождей только набирал свои обороты, и ему не помешало бы больше отвлекающих факторов в виде задач по углубленному математическому анализу. Он говорил себе, что это для его же блага, пока складывал тяжелые учебники и он практически закончил, когда перед его лицом мелькнула чья-то рука, отбирая последний учебник. Первым, что увидел Нил, это черный рукав и тяжелые берцы на толстой подошве. Нил напрягся, моментально настораживаясь; он предположил, что это один из тех придурков вернулся, решив преподать урок, но, проведя взглядом по рукаву кожанки вверх, он столкнулся с чужим, практически тревожно спокойным, лицом. Только так Нил смог бы описать ауру человека, возвышающегося над ним. Сильный, спокойный. Мощный. Нил не был уверен, откуда приходили все эти ассоциации или почему он улавливал это, но никогда не сомневался в своих инстинктах. Мозг кричал об угрозе, но тело почему-то расслабилось, успокаиваемое пристальным взглядом и напряженной позой. Медово-карие глаза пристально смотрели в его собственные, и Нил смог полностью осмотреть незнакомца, когда тот поднялся на ноги. И, как оказалось, был совсем немного выше блондина. Хотя было ощущение, что меньше именно Нил. Блондин был широкоплечим и хорошо сложенным. Нил понимал, что у того не возникло бы проблем с тем, чтобы при наличии желания выкинуть его в ближайшую мусорку. Блондина не смутило то, как Нил молча смотрел на него, и просто протянул учебник. От этого движения рукав кожанки сполз, открывая скрытую под ним черную повязку на предплечье. Нил практически позавидовал этому, когда он неловко попытался спрятать свои покрытые шрамами руки, прежде чем протянуть руку за учебником. Блондин смотрел на его руки слишком долго, чтобы Нил мог опустить это и успокоиться. Это ощущалось так, словно взгляд этого человека мог содрать с костей плоть, такой пронзительный, но в то же время странно успокаивающий. Ощущения были такими, словно Нил только закончил бежать марафон и смог найти хорошую опору, облокотившись на которую можно было хорошо отдохнуть. Это было так странно, и, в итоге, он поймал себя на том, что тупо сказал «спасибо». Блондин закрыл глаза, будто общество Нила его уже измотало. — Это не жест доброй воли, — исправил он Нила, чьи плечи напряглись. — Ты перегородил тротуар. У Нила от этого чуть не отвисла челюсть, но он не собирался доставлять блондину такого удовольствия. Ничего такой засранец, но опустим это. Нил напомнил себе, что его взгляд — это то, с чем также стоило считаться, и понадеялся, что блондин почувствует на своей коже ожоги от его пристального взгляда. — Никаких шуток, — усмехнулся Нил, поспешно подхватывая свои книги. Он уже собрался уйти, как мужчина снова заговорил. — Ты искупал мою собаку, — сказал он, заставляя Нила остановиться. Развернувшись обратно к блондину, Нил снова окинул его взглядом. А после сказанные слова обрели смысл. Весь в черном, с золотистыми глазами. Люди любят говорить, что владельцы часто похожи на своих питомцев, верно? В этот раз челюсть Нила действительно отпала, и он не смог сдержать легкой улыбки. Ему было трудно удержаться от этого, вспоминая прошлую ночь и своего пушистого друга. — Та чудесная собака была твоей? — выдохнул Нил и заметил, как блондин вздрогнул. Это первый реальный признак проявления человеческих эмоций у мужчины, но опознать что именно это было Нил не смог. В любом случае это не имело смысла. Нил просто беспокоился о собаке. — С ним все хорошо? Он вернулся домой? Блондин на мгновение отвел взгляд, прочищая горло. — Он… он в порядке, — сказал тот, уставившись в тротуар. Ладно, Нил предполагал, что с социальными навыками у него все плохо. Было приятно находиться с кем-то на одном уровне. На мгновение он испытал облегчение, после чего его захлестнул гнев. Нил сверкнул глазами и сильнее сжал книги, сминая корешок одной из них. — О чем ты думал, позволяя ему гулять во время грозы? Ты отвратительный хозяин, он же мог пострадать! Да, пес был большим и очень умным, но тем не менее! Нил рад, что тот остался с ним на ночь. Нил ждал ответа от блондина, потому что да, тот должен был ответить. Нил его теперь просто так не отпустит. Если же тот попытается, что ж… И блять, Гугл бесплатный. Он мог просто позвонить в приют и сообщить об этом, верно? Тогда, возможно, щеночек мог стать его… Словно видя ход мыслей Нила, блондин драматично закатил глаза. — Этот пес наш с братом, а прошлой ночью была его очередь, и собака сбежала, — объяснил блондин, а Нил все еще продолжал подозрительно смотреть на него. В мимолетном проявлении искренности блондин прижал руку к груди. В начале Нил подумал, что это такой сарказм, но не смог выявить лжи в сказанных после этого словах. — Я бы не стал намеренно подвергать собаку опасности. Для большей убедительности блондин опустил голову ниже, и, как бы Нилу не хотелось ухмыльнуться, он не смог. Ему хотелось верить, что никто не причинит этой собаке вреда, да и выглядела она ухоженной… Часть бурлящего гнева утихла и плечи Нила опустились в знак поражения. — Надеюсь, что нет… Блондин снова посмотрел в глаза Нила и выпрямился. Нил не был уверен в причине, но в чужих движениях он чувствовал напряжение, особенно в том, как блондин вдавливал в бетон пятки своих ботинок. — Моя собака боится грома, — объяснил блондин. — Я приютил его. И думаю, что прежние владельцы плохо с ним обращались; вероятно, они не утешали его во время гроз. Люди тоже его пугают. Удивительно, что он пошел с тобой. Нил вспомнил все то недоверие и настороженность со стороны собаки. Это было вовсе не удивительно, но услышав подтверждение от хозяина о том, что собака была настолько же напугана и что с ней обращались также плохо, как и с самим Нилом… — В этом много смысла, — прошептал он с нежной улыбкой на губах и пожимая плечами на последние сказанные блондином слова. Он понятия не имел, почему пес последовал за ним той ночью, и что заставило того открыться, но Нил был благодарен за это. — Я просто… мне не хотелось предавать его доверие. Только и всего. Он не был уверен в том, что животные настолько сложны и понимают, что такое границы и уважение. Но ему нравилось думать, что все-таки понимают, и, возможно, именно поэтому пес смог проявить немного доверия к Нилу и остаться с ним. Поняв, что тишина длится дольше, чем было социально приемлемо, Нил поднял на блондина взгляд. Тот смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Это… было отчасти странно то, насколько он был похож на своего пса. В его взгляде читалась та же напряженность и то же понимание, а сам Нил чувствовал себя полностью потерянным, будто чего-то не хватало, того, что он не мог увидеть. Напряжение, видимо, вернулось в плечи блондина, и он задышал так, будто еле сдерживал себя. В мгновение ока это прекратилось, блондин достал из кармана связку ключей и нажал на кнопку разблокировки. Через несколько секунд мигнул выключенной сигнализацией черный автомобиль. — Садись в машину, — резко сказал блондин, от чего Нил вздрогнул. Эм… Он мог приводить домой странных животных, но что насчет странных людей? Он пережил слишком многое, чтобы вот так рисковать. Прижав книги к груди, он поморщился. — Не стоит, это… Но блондин был готов к его отказу, и как же удачно это совпало с первыми упавшими каплями дождя. Нил почувствовал, как одна из них упала ему прямо на макушку, и от неприятного холода Нил подпрыгнул. Дерьмо… — Скоро гроза начнется, — сказал блондин и не оглядываясь пошел в сторону машины. — Либо ты принимаешь предложение, либо нет. Он… казался довольно настойчивым… У Нила не появилось возможности бросить что-то едкое в ответ, потому что в следующий миг небо разверзлось раскатами грома. Он прикусил губу, взвешивая варианты. У него не было шансов оказаться дома до начала грозы, а при таком раскладе он мог оказаться в еще большей опасности. Потеря связи с реальностью или возвращение домой. Если бы не собака, то неизвестно, что могло случиться в прошлый раз. Нилу было неловко в этом сознаваться, но страх победил предвзятость. Его мать перевернулась бы в гробу, если бы могла видеть его прямо сейчас. — Ага, окей, — шепнул Нил сам себе и с охапкой книг в руках побежал вслед за блондином. Он уловил, как плечи мужчины опустились практически с облегчением, и Нил убедился, что во время поездки до его дома между ними будет достаточно пространства. Давно ему не приходилось пригибаться, выкатываясь из машины, но он был готов на это, если того потребует ситуация. *** Когда они уже подъезжали к дому Нила, дождь стал усиливаться. По большей части поездка прошла в тишине, вопреки ожиданиям Нила. Блондин не был похож на разговорчивого человека ровно так же, как не был похож на вежливого или того, кто бы оказывал подобную услугу просто так. Нил провел все пятнадцать минут поездки наблюдая за ним со стороны. Он видел, как тревожно покачивалось колено блондина, как тот железной хваткой впился в изношенный руль, достаточно старый, чтобы на подушечке пальца осталось черное пятно. Мужчина часто крутил шеей, разминая напряженные мышцы, и Нил прошелся глазами вниз, к изгибу чужой шеи. Все это время Нила не расспрашивали, не пытались выведать секреты или какую-то информацию. Просто все было в тишине, несмотря на оглушительный рев внешнего мира. Нил понял, что все это время не обращал внимания на раскаты грома. Нил смог вспомнить только одну причину, по которой блондин подвозил его, и это собака. Может, в качестве благодарности? Что-то в этом было странным, не соответствующим восприятию Нила, но он решил следовать совету Мэтта, полученному несколько месяцев назад. Приятель, перестань все анализировать. Необязательно все, что вокруг тебя — заговор. И стоит надеяться, что он не ошибался. Они с визгом подъехали к дому Нила, и двигатель машины внезапно несколько раз хлопнул. Блондина эти звуки ни в малейшей степени не озаботили, и поэтому Нил постарался не выдать своего волнения при виде собственного двора. Он… он и не думал, что все настолько плохо. Он купил этот маленький убогий домик на деньги, полученные от наследства отца, до боли желая иметь свой собственный дом. Конечно, дом для одного человека — это немного больше, чем нужно, учитывая наличие четырех спален и ремонт, не обновляемый с 60-х годов. На старом деревянном крыльце не хватало ступеньки, которую Нил заменил земляной насыпью и кирпичом. Белая краска на стенах выцвела и облупилась, а перила не подходили друг к другу. Этот безвкусный бирюзовый цвет, к тому же весь проржавевший. Трудно было представить, что когда-то этот дом выглядел безупречно. Бетонный фундамент с проросшими сквозь щели сорняками выглядел не очень привлекательно. Иногда в этих отверстиях он оставлял сыр для замеченных им мышей. Стены и бордюры были покрыты грибами, а лужайка настолько сильно заросла, что Нил не сомневался в том, что не увидел бы в ней своих ног, если бы решил пройтись. Ко всему этому благодаря своей паранойе, Нил украсил дом колокольчиками и кормушками для птиц. Он слегка перестарался, и все их количество практически полностью переграждало крыльцо. Он был уверен в том, что бесшумно подойти к дому трудно и крайне проблематично. Дождевая вода давно залила сливной желоб, превращая стены дома в подобие болота. Теперь он понял Ден, которая сказала как-то, что он живет в доме старой ведьмы. Но блондина, видимо, интересовал сам Нил, а не плачевное состояние его дома. Он протянул руку к приборной панели, заглушил двигатель и оставил ключи болтаться в замке зажигания в таком темпе, за которым они оба не смогли бы уследить. Он смотрел слишком долго и заговорил только тогда, когда Нил уже собирался раскрыть рот и попросить прекратить. — Ты ходишь в библиотеку каждый день в одно и то же время? После этого Нил тупо замолчал. Что? Он открыл рот и снова закрыл его. — Да, но… — Тогда я буду здесь завтра, — сказал блондин, откинувшись на спинку сидения, как будто этот вопрос был решен и стал обыденным фактом его жизни. Нил не знал, что еще сказать. Он посмотрел в ответ, и горло блондина дернулось. Нил тоже дернулся и задался вопросом, не нервный ли это тик. Но это не имело значения. Верно? Качнув головой, Нил решил послать все к черту и рассказать о своих наблюдениях. — Это все из-за того, что я присмотрел за твоей собакой? Блондин протер тыльной стороной руки свой рот, явно скрывая то выражение лица, с которым не мог никак бороться. После он пожал плечами. — Что-то типа того. Трудная загадка… Забавно. Обычно люди говорили так о Ниле. Нил сузил глаза, неумолимо и безжалостно. Он был холоден, и это получалось очень хорошо показать. — Ты мне ничего не должен, — сказал он, едва ли сдерживая злость в голосе. Он не ценил жалость или одолжения, приходящие из ниоткуда. Если бы блондин изначально рассказал о своих намерениях, Нил вероятнее всего принял бы этот акт доброты, но не сейчас. Что-то казалось неправильным, вне системы. Почему этот человек общался с ним так, будто они не были незнакомцами? Нил не просил о предполагаемой фамильярности, он, на самом деле, ненавидел ее. Ты меня не знаешь, и ты мне не нужен. — Я знаю, — ответил блондин, и его тон остановил ход мыслей Нила. Строгий. Блондин жевал внутреннюю сторону щеки, будто намекая на то, что всего этого было достаточно, чтобы вызвать отвращение. Он постукивал пальцем по рулю, и только сейчас Нил понял, что тот сжимал его до побеления костяшек пальцев. Какая бы война не разворачивалась в душе блондина, Нил не хотел в ней участвовать. От растерянности Нил фыркнул. — Мне не нужно, чтобы меня подвозил упрямый придурок, — вновь прицелился он, надеясь, что в этот раз все пойдет по его задумке. Хоть он и оценил спасение от очередной панической атаки, это не стоило такого количества разочарования и замешательства. У Нила не получалось прочитать этого человека, и он не был уверен в том, что ему это по нраву, поскольку чувствовал, что блондин мог прочитать его. А он не должен был. Нил всегда был неизвестной в уравнении, загадкой. Призраком. Каким образом этот человек и его пес обрели способность вытягивать из него правду, не произнося и слова? Блондин практически ничего не сделал. Не приставал, не дразнил, но Нил чувствовал себя в этой машине обнаженным и не понимал почему. При этом, все что сделал блондин, это приподнял бровь. — Значит, у тебя нет желания вновь увидеть моего пса? Оу, а этот парень хорош. Нил сдулся, чуть ли не скуля от мысли, что снова сможет поиграть с песиком. Тот был таким милым… таким пушистым… Возможно, если бы они провели больше времени вместе, щеночек даже поиграл бы с ним! Хотя Нил не до конца понимал, почему ценой этому должны были быть поездки с хозяином собаки. На самом деле, с точки зрения логики, в этом не было никакого смысла. Что блондин хотел получить от этого? Нил предпочел бы не знать. — Если он захочет меня видеть, — сказал он вместо этого, на что блондин весело фыркнул. Странно было видеть, как чужие брови слегка приподнялись. Он смотрел в лобовое стекло таким взглядом, будто не мог поверить в то, что Нил действительно существовал в этом мире. — Это же собака. Нил пожал плечами. — И что с того? У этой собаки все еще был выбор. К тому же, Нил считал, что такой большой собаке многое могло сойти с рук. Она смогла бы найти Нила, если бы захотела. Блондин качнул головой, будто решая какую-то внутреннюю дилемму, и снова посмотрел на Нила. Напряжение вернулось, как и капля нетерпения. Нил обнаружил, что из-за не пойми чего начал дрожать. Кажется, прошла целая вечность, и блондин снова заговорил. — Я не собираюсь отпускать тебя гулять одного во время гроз, — это звучало как обещание, и Нил снова вздрогнул от мягкости этих слов. Этот человек выглядел каким угодно, но только не мягким, но тем не менее его слова — обещание. — Мне все равно, станешь ли ты меня ненавидеть. Нил ошеломленно открыл рот. В машине было тепло, как будто рядом с печкой, а там, где до этого юлило беспокойство, теперь осталось только умиротворение. Блондин, видимо, наблюдал за его реакцией; он следил за тем, как расслаблялось тело Нила, кивая самому себе, а Нил был слишком уставшим, чтобы рыться в еще одном шкафу со скелетами, спрашивая какого черта тот так на него смотрит. — Почему? — все что спросил Нил. Блондин поднял руку именно в тот момент, когда раздался раскат грома, от которого Нил вздрогнул. — Думаю, ты знаешь ответ, — ответил он, а Нил лишь надул на это губы. Эх. У Нила никогда не получалось достаточно хорошо скрывать свою боязнь грозы, но, возможно, ему стоило начать тренироваться в этом. — И нет, — закончил блондин. — Это не жалость. Получается, ему просто хотелось покатать Нила туда-сюда, потому что тот боится грома, но вовсе не из жалости? Хорошо. Нил закатил глаза. Единственное, что могло опровергнуть объяснение — это его источник. Собака блондина тоже боялась грома, верно? Не удивительно, что к такому у него была слабость. И хотя это могло быть и не правдой вовсе, другого объяснения Нил придумать не смог. — Тогда правда за правду, — сказал Нил полный решимости, поворачиваясь лицом к водительскому сидению. Блондин в ответ моргнул. — Что? — Ты понял, что я боюсь грома, — сказал он, предполагая, что это случилось после той реакции еще в кампусе. Блондин снова выглядел то ли уставшим, то ли разочарованным, но Нил проигнорировал это. — Чего боишься ты? Он ожидал, что блондин полностью уйдет от ответа или хотя бы будет колебаться, но к полному шоку Нила не произошло ни первого, ни второго. — Высоты, — спокойно произнес блондин, кивая самому себе. Нил снова потерял весь запал из-за растерянности. Блондин, казалось, был чересчур доволен поворотом событий; он был головоломкой, загадкой, которую у Нила не получалось разгадать. Он признавал, что это становилось интересным. От части даже… забавным. Совсем немного. Высота, да? — И этого, — пробормотал блондин достаточно громко, чтобы его услышали. Нил растерянно моргнул, глядя в том же направлении, чтобы увидеть то, о чем говорил блондин. Но там были только дорога и дождь. — Это? Что «это»? После этого лицо блондина вновь стало нечитаемым, такое же угрюмое и зловещее, как у его пса. В этот раз было видно что-то новое, как развлечение или забава, и Нил мог поклясться, что видел что-то подобное раньше. — Ничего, — решительно ответил блондин, и хотя Нил ожидал еще одной волны дрожи, он не почувствовал ничего кроме жара. — Спокойной ночи, Нил. И Нил почувствовал потребность вступить в противостояние, подвергнуть это сомнению и огрызнуться, как он привык делать. Но он этого не сделал. Не отрывая взгляда от блондина, он нащупал дверную ручку и, чуть не споткнувшись, вышел из машины. — Спокойной ночи, эээ… — Эндрю, — закончил мужчина, во второй раз проходясь ладонью по губам, чтобы что-то скрыть. — А собака это… Атлас. Нил мок под дождем, вода просачивалась на спину сквозь свитер, но он не мог остановить этот момент. Сочетается. — Эндрю и Атлас, — тихо повторил он, и Эндрю резко отвернулся. Нил улыбнулся. Да, им определенно подходит. Они оба выглядели достаточно сильными, чтобы держать на себе мир. — Мне нравится. И он мог поклясться в том, что Эндрю улыбнулся. Но кто знает. Может ему и это померещилось. *** Засыпая той же ночью, он даже не задумался над тем, как Эндрю вообще узнал о том, что Нил забрал его собаку к себе домой. Это вообще не приходило ему в голову, а вместо этого его сны были наполнены воем волков и золотистыми глазами. Они заглушали раскаты грома, и он мог спокойно проспать всю ночь. После пробуждения он едва ли мог вспомнить эти звуки и ощущения, а все что он слышал — звук подъезжающей к дому машины Эндрю. Он просигналил дважды. Что-то заворочалось в груди. Не понятно, что именно, но не страх. Он не был уверен в том, что происходило, но он знал, что хотел это выяснить. Возможно, заводить друзей было принято по-другому, и вообще стоило ли считать Эндрю своим другом, но Нил никогда и ничего не делал общепринятыми способами. Как бы то ни было, он следовал своим ощущениям и верил, что в этот раз они не подведут его к пропасти. Выходя за дверь, он не заметил в грязи отпечатки лап, большие и многозначительные, и с улыбкой преодолел весь путь до машины.