Я всё ещё помню твой смех

      Прохладный ветер дул изо всех сил, будто хотел, подобно лёгкой пушинке, смести со своего пути человека, что стоял у каменного надгробия с букетом. Чёрное пальто мужчины было растёгнуто, ткань трепыхалась на ветру, подобно хрупким цветам крабовой яблони, холод нещадно забирался под одежду, но мужчина не спешил застегнуть пуговицы. Казалось, его не волновала низкая температура воздуха. Хотя, возможно, так оно и было. Да что уж там... Ему действительно было плевать. Взгляд его янтарных глаз был устремлён в одном единственном направлении: на надпись на надгробии. 《Здесь покоится Цзян Чэн.》       Лань Сичэнь поднял глаза на пышный букет прекрасных белых роз в своих замёрзших руках. Крупные бутоны были в самом цвету, свежими: их только недавно срезали. Нежные лепестки напоминали шёлк. Мужчина всё ещё помнил, как волшебно эти цветы смотрелись в ладонях Ваньиня. Его Ваньиня.       А ещё он чётко, словно это произошло только вчера, помнил, как его любимого человека не стало.       Тот звонок раздался совершенно внезапно, когда Сичэнь ехал на своей машине домой с дневной смены в больнице. Мужчина очень устал, но его радовала мысль о скорой встрече с Цзян Чэном. На экране вибрирующего телефона отобразилось "Ваньинь💜". Он нежно улыбнулся, поднял трубку и приложил телефон к уху. Ожидая услышать родной голос, он сказал: – Привет. Я уже скоро буду дома. Выбрал, какой фильм мы будем смотреть?..       Но на том конце провода внезапно заговорил не А–Чэн: – Здравствуйте. Ваш номер у Цзян Чэна был отмечен как "экстренный", поэтому мы приняли решение позвонить вам.       Говорил какой-то незнакомый мужчина.       Сичэнь напрягся и крепче сжал пальцами кожаный руль. "Что случилось?" — единственный вопрос крутился у него в голове и он поспешил задать его в слух.       Голос в трубке выдержал недолгую паузу, пока Сичэнь уже успел прокрутить в голове возможные варианты произошедших событий.       "Какие-то дела по работе? Ваньинь потерял телефон? Потерялся сам? Упал в обморок? Ему стало плохо? Что..? Что, чёрт возьми, случилось?!"       Наконец мужчина, звонивший с телефона Цзян Чэна, медленно и извиняющимся тоном заговорил: – Прошу, сохраняйте спокойствие и не совершайте импульсивных действий. Мне искренне жаль, но... – человек сделал паузу, будто не желая говорить следующие слова. – Но господин Цзян попал в аварию на мотоцикле.       Сердце Лань Сичэня на длинное мгновение зависло в воздухе, а после рухнуло куда-то в холодную и тёмную пустоту. Дыхание перехватило, ладони вспотели, в горле пересохло. Севшим голосом Лань спросил: – Ч-что значит... – он словно окаменел и теперь его взгляд начал панически метаться по салону автомобиля. – Что значит "он попал в аварию"? Как это понимать?..       Искажённый телефонной связью голос проговорил: – Прошу, успокойтесь. Держите себя в руках...       Перед мысленным взором возникло прекрасное лицо Ваньиня в обрамлении тёмных прядей волос: серые глаза, переносица с мягким изгибом, тонкие губы и милые ямочки на щеках.       Эти глаза. Глядя в них, переносишься в волшебный сосновый лес, укрытый одеялом густого, но лёгкого как сахарная вата утреннего тумана. Хуань особенно любил их...       Нервы Сичэня были на пределе. Мужчина даже забыл следить за дорогой. Не в силах держать себя в руках, он зло рявкнул в трубку: – Что с Цзян Чэном?! Отвечайте немедленно! Где он?!       Однако звонивший человек ничуть не поменялся в тоне, чем жутко бесил, и спокойно ответил: – "Скорая" забрала его с места аварии и сейчас он находится в городской больнице. Врачи описали его состояние как "тяжёлое"... – Номер больницы. – перебив, приказным тоном потребовал Сичэнь. – Кем вы приходитесь пострадавшему?..       Хуань крайне редко выходил из себя, но сейчас вести себя иначе он просто не мог. Срывающимся на крик голосом, он ответил: – Самым близким человеком, другом, возлюбленным, мужем — выбирайте любой вариант! В какую больницу его привезли, чёрт возьми?!!       Внутри всё рвалось и металось от сжигающей ярости, и мужчина с трудом сдерживался, дабы не развалиться на куски от душевной боли, что затопило его полностью.       Он не успокоится, пока не увидит собственными глазами, что с Ваньинем всё в порядке. – Номер больницы 409. Прошу, успокойтесь и...       Лань тут же сбросил вызов и резко вывернул руль чуть ли не на 180 градусов. Машина взвизгнула шинами, развернулась в неположенном месте и под гневные сигналы и брань других водителей понеслась по вечерней дороге обратно к больнице. Повезло мужчине или нет, но больница, в которую положили Цзян Чэна, как раз была местом работы Хуаня.       Сичэнь смутно помнил, как второпях припарковал машину у больницы и вбежал в здание, чуть не сбив кого-то на своём пути. Его кто-то окликнул по имени, возможно, это был его коллега, но он не слышал. В ушах оглушительно стучала кровь. Сердце билось как безумное и рвалось к любимому. Он прекрасно знал, где проводятся срочные операции, поэтому имел представление, куда ему нужно идти. Ведь подобного рода операции проводил он сам каждый день.       Когда молодому врачу оставалось около десяти метров до нужных дверей, его наконец догнали. Один охранник и двое врачей не без труда поймали Ланя, скрутили ему за спиной руки как преступнику, вывели обратно к главному входу больницы и усадили на диван у дверей рядом с регистратурой.       Те моменты мужчина помнил размыто. Знал только, что ему необходимо попасть к Цзян Чэну. Но в тот день его так и не пустили в операционную, хотя он мог спасти жизнь любимого человека. Хотя, кому он врёт: он едва сам мог стоять на ногах, а руки било крупной дрожью. Он сам себе помочь не мог.       Когда спустя несколько часов проводивший операцию знакомый врач по фамилии Лю вышел в холл, Сичэнь на подкашивающихся ногах нетерпеливо подорвался с места ему навстречу. В его глазах читался немой вопрос, потому что в слух он не смел этого произнести. Но увидев лицо врача, Лань всё понял. Его не спасли. Он не мог смириться с этой мыслью.       "Как?.. Почему?.. Почему он?.. За что?.. Это ложь..."       Понимая, что реакцию молодого врача предугадать будет сложно, Лю снова подозвал на помощь охрану. Но Сичэнь только снова сел на диван и безучастным взглядом уставился в пустоту, не выражая никаких признаков агрессивного поведения. Врач Лю сел рядом с ним и стал говорить какие-то утешительные слова, но... разве в них была польза? Разве они могли помочь?.. Нет, всё это не имело значения, подобно, упавшей в озеро капле, что только на пару мгновений потревожила мирную гладь воды.       Лань просидел в холле больницы без движения до десяти часов вечера, словно в ожидании великого чуда. Но подсознательно он понимал, что ангел не спустится на землю и не вернёт ему душу самого важного для него человека. Врач Лю давно ушёл по другим делам, заранее попросив девушку за стойкой регистратуры присмотреть за молодым человеком.       Сичэнь не пришёл повидаться с Цзян Чэном: не хотел запомнить его таким бледным, холодным и...неживым. Уж лучше пускай в памяти навсегда сохранится его светлый и улыбчивый образ. Так...будет лучше. В любом случае, Лань пытался убедить в этом самого себя. Получалось это у него с трудом.       Слёз не было.       Мыслей не было.       Не было НИ–ЧЕ–ГО.       Лишь пустота, окрасившая мир в мрачные и безжизненные оттенки серого цвета.       Ни звуков, ни людей вокруг мужчина не замечал. А потом молча поднялся и пошёл к машине, на ходу набирая номер Вэй Усяня.       Похороны прошли без лишних глаз, были приглашены только самые близкие люди: друзья и родственники. Пришли Лань Чжань вместе с Вэй Усянем, Не Хуайсан, Цзян Яньли, Вэнь Нин, Вэнь Цин и ещё буквально пару человек.       Церемонию и поминки Лань Сичэнь организовал самостоятельно и сделал всё по высшему разряду. Огромные букеты белых роз, лучшее место на кладбище и даже живая музыка. Он не жалел ни сил, ни средств.       Когда резной гроб из красного дерева опускали в землю, перед глазами Сичэня внезапно возникла пелена из-за слёз. И его улыбка. Воспоминания замелькали будто цветные стёклышки в калейдоскопе, из-за чего колени дрогнули и мужчине с трудом удалось устоять на ногах. Ровно на миг мир вокруг обрёл привычные яркие краски, а затем всё снова погрузилось в унылую серость.       Когда старшему из Ланей наконец удалось справиться со слезами и бушующими внутри эмоциями, уже всё закончилось. Только возвышался небольшой бугорок земли. Молодого врача всё не покидало ощущение, будто в этот гробу вместе с покойником положили частичку его собственной души. Словно похоронили его самого.       Чуть позже сделали памятник с самой лучшей фотографией Цзян Чэна: тот сидел в парке на скамейке и лучезарно улыбался. Фото выбирал лично Лань. Он сделал его сам, когда их отношениям исполнился год. Тогда они вдвоём пошли в ресторан и Сичэнь уговорил Ваньиня сделать фото. Сначала тот упрямился, но в конце концов согласился.       Под чехлом телефона у Лань Сичэня хранилась другая фотография возлюбленного, но та, которую выбрали для памятника, была ничем не хуже. Вообще, все фото с А–Чэном были самими лучшими.       Первые недели после похорон Лань ходил как живой труп. На работе коллеги шарахались от него как от Смерти, хотя обычно все наоборот всегда тянулись к молодому врачу. Лань Ванцзи очень волновался за старшего брата. Сичэнь мог часами сидеть совершенно неподвижно, глядя в одну точку пустым взглядом. Если в такие моменты кто-то звал его по имени или легонько касался плеча, врач вздрагивал всем телом и, видя, что к нему обращаются, натягивал на лицо официально–вежливую улыбку. На вопросы "всё ли с ним в порядке?" мужчина благодарил собеседника за беспокойство и мягко отвечал, что его ничего не тревожит.       Потом Хуань начал находить Ваньиня во всех вещах и привычных действиях: в его толстовках, во втором комплекте ключей, в его зубной щётке, в его любимой кружке, в кофе без сахара и ноутбуке, к которому никто не прикасался, из-за чего гаджет стал покрываться пылью. Лань будто жил в одной квартире с призраком. По ночам ему снились кошмары разного характера и молодой человек долгое время не высыпался.       Время от времени в ушах даже слышался призрачный весёлый смех, напоминающий перезвон серебряных колокольчиков.       Порой Сичэню казалось, что вот сейчас в прихожей раздастся двойной щелчок в замочной скважине и в тёплое помещение зайдёт такой дорогой сердцу человек... Он привычно скинет с плеч чёрную куртку, с порога начнёт ворчать насчёт того, что "на работу берут одних идиотов". После он подойдёт к Ланю, бросит короткое приветствие, наклонится и оставит на щеке врача лёгкий поцелуй, насквозь пропитанный нежностью и любовью. Потом они вдвоём пойдут на просторную кухню ужинать и пить чай с овсяным печеньем, попутно обсуждая подошедший к концу рабочий день, а затем начнут готовиться ко сну. Вместе лягут на кровать, немного поговорят об отвлечённой ерунде и заснут в объятиях друг друга, чтобы вновь встретить очередной прекрасный день.       Но числа в календаре сменяли друг друга, схожие с летящими на ветру осенними листьями, а волшебное событие всё не происходило....       Спустя некоторое время боль и тоска притупились, подобно старой ране, что ещё не зажила, но уже не кровоточила.       А затем он смирился. Но нежный и родной образ Цзян Чэна никогда, даже на короткий миг, не покидал мысли Сичэня.       Холодный ветер вновь напомнил о себе. Лань Сичэнь поёжился. Он не знал, сколько простоял перед могилой, но на кладбище уже постепенно опускался вечер и становилось всё темнее.       Вдруг к надгробию элегантной походкой приблизился чёрный бездомный, но чистый и красивый кот. Он потёрся головой о камень памятника, словно тоже приветствовал покойника. Молодой врач почувствовал, как в переносице предательски защипало.       Цзян Чэн любил чёрных котов.       Хотя дома у них несколько лет жила собака, Ваньинь на улице всегда подходил гладить бродячих кошек, а порой даже кормил их, когда парочка выходила гулять в парк в выходные дни.       Какая ирония: впервые так сильно Лань Сичэнь влюбился в начале зимы, когда вся природа вокруг замирала и на время умирала от холода, а он ощутил те тёплые эмоции и чувства, которых прежде никогда не испытывал, и словно ожил, пробудился после долго сна. Ему насильно открыли глаза и он едва не ослеп, увидев перед собой столь изумительное зрелище. Больше он не хотел покидать свет, но яркие вспышки постепенно погасли и наступила непроглядная ночь. А сейчас, спустя несколько лет непрерывного счастья, мужчина потерял всё, что имел, за мгновение лишился того единственного лучика света и надежды, который заставлял его жить.       Сейчас в нём умерло всё.       Хуань опустился на корточки перед могилой и погладил сидящего кота, у которого были умные зелёные глаза и мягкая шерсть. Затем врач бережно положил на землю букет роз и, дотронувшись рукой до холодного камня, ласково произнёс: – Спи спокойно, Ваньинь. Скоро мы снова встретимся.       Он приходил сюда уже далеко не в первый раз. И явно не в последний. Его сердце и душа навсегда останутся здесь и вечно будут заняты одним единственным человеком.