Мам, прости, не сдержался и стал сексоголиком

«Боже, как болит голова… Пить хочется и есть… Не, есть чет ваще не хочется. Блевать, да. Точно, вот, что хочется. Это чья нога? Моя? Да не, у меня вроде две, а это какая-то третья… Сука блять! Мне ж на собеседование сегодня!» Элегантно ебнувшись головой об прикроватную тумбочку, Тэхен свалился на пол чьей-то спальни. Хоть и соображал он в данный момент туговато, до него все же дошло, что спальня явно не его. Во-первых, пол был другого цвета, а во-вторых, у него дома не было тумбочки, чтобы об нее уебаться. Спасибо ей большое, кстати, удар по черепушке отрезвляет лучше любого аспирина. Ругаясь, как заправский дальнобойщик, Тэхен пытался найти на полу рубашку, в которой был вчера. Кто ж знал, что это настолько непросто, когда у тебя в голове летают вертолетики. О, рубашка найдена. Миссия выполнена, слава яйцам. При ближайшем рассмотрении, правда, оказалось, что это штаны, но тоже неплохо. Рубашка нашлась на кровати, как, впрочем, и какой-то голый мужик, спящий сном младенца. Так спал, как Морфею и не снилось. И да, нога принадлежала именно тому мужику. Тэхен, разумеется, в душе не ебал, кто это, но, приблизительно сопоставив факты, рассудил, что, скорее всего, его вчерашний поход в клуб закончился несколько интереснее, чем предполагалось изначально. Воспоминания о прошлом вечере если и были, то всплывали в памяти всплесками неоновых клубных софитов и звоном бокалов. Сначала было ну так, нормально. Он Чимина послушал. Тот хотел опять сойтись с бывшим. Тэхен всячески его отговаривал от этого. Чимин с ним согласился. И они как-то вот сошлись во мнении, что Юнги, который, собственно, и был тем самым бывшим — мудак, еблан и вообще, как его только земля носит. Обмывать этому придурку косточки оказалось сплошным удовольствием: он и кружки-то грязные по углам в квартире оставляет, и Гарри Поттера-то не смотрел и не читал, и Чимину-то цветы дарит раз в полгода. Плоскую землю видели? Вот Юнги как раз и растоптал. Говно он с ногами, короче. Потом Чимин сказал, что любит Юнги. Тэхен, сжалившись над ним, выдвинул предположение, что возможно, Юнги «ниче такой пацан», просто они с Чимином не созданы друг для друга. Он — Венера, Чимин — Юпитер, все дела. Потом тоном тик ток коуча добавил, что иногда нужно отпускать тех, кого мы любим, так как любовь зачастую приносит больше вреда, чем пользы. Уже изрядно подбуханный Чимин в задумчивости пробормотал, что мысль глубокая. Секундой позже, обливая горючими слезами барную стойку, он сказал, что член Юнги в нем тоже ощущался очень глубоко, вот прям как эта мысль. И пошел в туалет звонить своему этому чупакабре. Тэхен вот по чесноку хотел его остановить, но тут заиграла его любимая песня. Стало так весело и хорошо. Тэхен бы даже употребил более громкое слово «ахуенно» и-и-и-и-и... вот он здесь. С наирандомнейшим человеком. Ну хоть со вкусом у пьяного Тэхена все в порядке: парень оказался красивее среднестатистической обезьяны. Единственное, что обеспокоило Тэхена в данной ситуации, это предохранялись ли они. Судя по использованному презервативу на коврике — да. Ну и ладушки. Но Тэхен все равно решил сходить провериться на всякий случай. Что там? Ах да, собеседование! Которое начнется, между прочим, через сорок минут. Благо, до того офиса, где оно будет проходить, идти всего ничего, если верить навигатору на телефоне. Телефон он нашел под кроватью. Кое-как одевшись и собравшись, Тэхен стал искать глазами свой бумажник, который обнаружился лежащим на стуле, стоящем с другой стороны кровати. Вместо того, чтобы, как сделал бы на месте Тэхена любой нормальный человек, обойти кровать и взять спокойно свой несчастный бумажник, Тэхён перегнулся через спящего и попытался таким образом дотянуться до своей вещи. С бодуна невероятно трудно исполнять столь специфические гимнастические упражнения, и поэтому, что совершенно неудивительно, Тэхён запнулся о собственную ногу и неуклюже грохнулся прямо на живот незнакомцу. Откуда-то снизу послышалось испуганное: «Блять!» и завязалась короткая потасовка между Тэхёном, только что разбуженным бедолагой, и одеялом. В конце концов, всё кончилось тем, что Тэхён всё же заполучил свой бумажник, а незнакомец кое-как сообразил, что, собственно, происходит. — Фуф… — победоносно произнёс Тэхён, — Наконец-то мы снова вместе, моя прелесть. Обращался он, разумеется, исключительно к бумажнику, а не к молодому человеку, уставившемуся на него с выражением глубочайшего шока на лице. Неловко покраснев, парень на кровати кашлянул, привлекая внимание Тэхёна, который обдумывал стратегически важный вопрос: вызвать такси и быть потом на нищих движениях или топать ножками до места назначения, но при бабках. Не тех, которые на лавочке у подъезда сидят, а на карте. Робкий кашель со стороны постели он проигнорировал. — Скажи, пожалуйста… — наконец решился начать молодой человек. — Агась… — Тэхён был занят застегиванием пуговиц на рубашке, которые никак не хотели попадать в нужные дырочки. — Мы же с тобой не того-этого? — на лице бедняги можно было жарить яичницу. Оно прямо-таки полыхало краснотой. — Того-этого. Сексом трахались, членами махались. Всё чин по чину, — сказал Тэхён. — Вот этот подтвердит, — и кивнул головой на сиротливо скукожившийся презерватив на коврике. — Фантастика, — большие черные глаза с поволокой и пушистыми ресницами глядели так, будто Тэхён сейчас сообщил, что они оба соучастники убийства. — Скорее комедия, — фыркнул Тэхён, — Кстати, было классно. — Правда? — Наверное. Я нихуя не помню. Да ссать. Всё равно мы с тобой видимся в первый и последний раз. — Ага, согласен. Я Чонгук, если что. — А я ебанутый. Ну бывай, Чонгук. И самую малость дезориентированной походкой утопал в закат.