Мам, прости, не сдержался и стал сексоголиком

Мороз на улице был такой, что замерзали сопли, не успевал Тэхён хлюпнуть носом. Чонгук тоже, хоть и был тепло одет, стучал зубами и потирал руки в безуспешных попытках согреть их. Они шли вперёд, только движимые надеждой на горячий чай и рамен в доме у Чонгука. Тэхёну даже пришла в голову мысль, что фраза «хочу чаю, аж кончаю» ещё никогда не была настолько актуальна. Вокруг кружился снег, но то были не пушистые белые хлопья, которые дети так любят ловить языком, а колючая ледяная пыль, жалящая щеки до красноты. Поскольку зверский холод не располагает к беседам, до машины они дошли молча. Пока Чонгук включал обогреватель, Тэхён, стуча зубами, пробормотал: — Так вот какого живётся сосулькам. Бедные они, бедные… — потом, чуть подумав, добавил. — Я теперь тоже, наверное, сосулька. Чонгука, кажется, всерьёз озаботил этот вопрос: — Так сосульки-то в тепле тают, а у тебя только щеки краснеют. — Ну, вообще говоря, рядом с тобой очень легко растаять... «Что же такое он имеет ввиду? Что я настолько горяч, что рядом со мной тают даже сосульки? Или я настолько милый, что он рядом со мной тает от умиления? Или какой там обычно подтекст вкладывают люди в двусмысленные фразы…» Блин, я уже походу не сосулька, а самая настоящая лужица, — сказал Тэхён и швырнул носом. Его капюшон, отороченный мехом, медленно, но верно становился похож на шерсть бродячей собаки, потому что снег на нём исчезал, постепенно превращаясь в капли воды. — Хоть лужица, хоть сосулька, ты мне в любом случае нравишься, — казалось, Чонгук сам от себя не ожидал таких серьёзных намёков. Было неловко, это факт. Но как-то по-хорошему. Будто вот эта неловкость вот-вот перейдёт во что-то не менее неловкое, но очень приятное. Знаете, бывают на свете такие личности, для которых завести отношения, заняться сексом или заорать в продуктовом «позовите кого-нибудь на вторую кассу, пажалста!» не являются вещами сложными и требующими серьёзной нагрузки на мозг. Но, к сожалению или к счастью, ни Тэхён, ни Чонгук такими личностями не были. В фанфиках обычно либо оба невъебически уверенные в себе альфачи, либо кто-то один, кто берёт смущающуюся омежку за жопу и тащит в спальню, а потом и в загс. Ну, а тут… Тут были только два стремящиеся нормально пофлиртовать брёвна, которые очень друг другу нравятся, но уже много месяцев ходят вокруг да около. И даже Тэхён, при всём своём амплуа философа-похуиста, был максимально оторван от схемы «цветы-вино-мы женаты, у нас две кошки, а не собаки, потому что мы сами себе суки». Возможно, Тэхён этого не знает наверняка, подшофе в нём и могут проснуться навыки «трахаря ебыревича». Однако в данный момент он был абсолютно трезв. О том, как, собственно, они с Чонгуком познакомились у него не было никаких мыслей, кроме «да как вообще это произошло?!». Иронично, не правда ли? Они оба эту тему не поднимали. За ничего не значащими разговорами и прошёл путь до дома Чонгука. По дороге они заехали в продуктовый за виски с колой, сыром, слоеным тестом, салями, томатной пастой и мармеладными змейками, которые очень внезапно захотел Тэхён. Наверное, любой человек, когда-либо готовивший или евший домашнюю пиццу, догадается, что эти двое собрались готовить(с раменом решили повременить, да и к чаю добавить что-то более весомое). Просто, понимаете ли, тут дело даже не в нереальных итальянских вайбах, добавляющих романтики простым посиделкам на сон грядущий, а скорее в практичности. Понимаете ли, когда ты рядом с тем, кто тебе нравится, так, что руки трясутся и котелок варит из мозгов кашу, то очень сложно удивить своими кулинарными навыками. Поэтому лучше не выёбываться и приготовить то, что испортить невозможно. Вот серьёзно, как вообще можно приготовить невкусную пиццу? Туда же можно кинуть что угодно, и будет шедевр. Хотя, судя по вариантам, которые предлагал Тэхён… испортить пиццу всё же можно. Он все говорил Чонгуку зафигачить туда огурцы. Ну просто по приколу, посмотреть, что будет. Его аргумент, что под «пивко пойдет» не сработал только по той причине, что пить они решили виски с колой, а этот напиток с пивом не очень сочетается. Весело, в общем. У Чонгука было по-педантичному чистенько: всё лежало на своих местах, нигде ни пылинки, кухня сияет, как новогодняя ёлка. Всё точно не так, как у Тэхёна, шкафом для одежды у которого служил стул, что принял на себя вес всех его вещей, начиная от футболок и заканчивая трусами. А уж про кровать и говорить не стоило — она служила кладбищем всех зарядок, наушников и учебников. Чонгук и на работе был точен и аккуратен до крайности, но, придя к нему домой, Тэхён подумал, что он внебрачный сын мистера Пропера. Вот что странно: при том, что они прекрасно общались на работе, шутили и смеялись, ходили вместе обедать, да и в целом вели себя там как лучшие друзья, Тэхён ни разу не был дома у Чонгука, и Чонгук ни разу не был дома у Тэхёна. Они не созванивались и не писали друг другу просто так, когда, например, срочно нужна была реакция близкого по духу человека на какой-нибудь тупой мем вне офиса, виделись на корпоративах и только. Коллеги считали, что они просто не рассказывают обо всех своих прогулках и свиданиях, потому что в голове у людей просто не укладывалось, что при таком влюбленно-окрыленном напряжении, царившем между ними, Чонгук и Тэхён на деле друг другу чужие. Иронично, не правда ли? А ведь между тем, что, собственно, сложного в том, чтобы сказать другому человеку простую фразу: «Ты мне нравишься» или «Я тебя хочу» ну или уж если ты совсем без тормозов, — «Я тебя люблю». Люди пишут все это на футболках, кружках, тортиках. Рисуют сотни сердечек на полях, в тетрадях, ставят под постами, в нельзяграмме, вытаптывают подошвами ботинок на снегу эти несчастные сердечки, по сути, являющиеся символом самого сокровенного, что может дать один другому. Черт, да даже самолеты по праздникам выписывают в небе сердца… Как же легко люди разбрасываются знаками любви, если не вкладывают в них особого смысла. Но, тем не менее, рассказать о чувствах объекту своей привязанности почему-то всегда целая проблема. Еще более иронично, верно? Вот и эти двое целый год смотрели друг на друга, как кот на сало, и ничего не предпринимали. И что самое главное, когда уже, казалось бы, все звезды сошлись, и вот в этот момент-то и надо взять быка за рога… Тэхен и Чонгук обсуждают ебааать какой интересный фильм на экране. То же самое, что смотреть порно и всматриваться в рисунок обоев на фоне. Ну, пообсуждали они фильм. Ой, как важно, что Джонни Депп — великолепный актер. Нет, великолепный, спору нет. Но не то, чтобы сейчас это имеет значение. Минуты текли одна за другой. Свежеприготовленная пицца, очень вкусная, к слову, исчезала кусочек за кусочком. До конца фильма оставалось сорок минут. Потом тридцать, двадцать, пятнадцать… Тэхён уютно приобнял Чонгука за плечи… Самым естественным на свете образом голова застенчивого начальника оказалась на груди Тэхёна, а нос Тэхёна уткнулся Чонгуку в волосы. Красота. Милота. Ничего не скажешь. Хотя лучше бы кто-нибудь хоть что-нибудь уже сказал. И тут к Чонгуку вдруг пришло понимание, что если ничего не случится сейчас, то не случится никогда. Он поднял голову, прокашлялся, поправил очки, покраснел, как свёкла и… барабанная дробь… выпалил на одном дыхании: — давайвтречацца… — Фто? — Тэхён сделал над собой неимоверное усилие и, не жуя, проглотил огромный кусок пиццы, который только что успел запихнуть себе в рот. — Что говоришь? — сказал он уже более членораздельно. — Говорю: я красивый, ты красивый, мы созданы друг для друга. Давай встречаться, — казалось бы, покраснеть больше, чем уже есть, нельзя, но Чонгук «на ура» справился с этой задачей. Похлопав ресницами, великий философ смотрел на него с минуту, словно бы прикидывая, шутит тот или нет. Всё это время Чонгук пребывал где-то между небом и землёй. А потом Тэхён ответил: — Ну это, давай. А я правда красивый? — Очень. — Ты тоже. — Спасибо. И ты красивый. — Ага, ты тоже красивый. И погода хорошая сегодня. — А это тут причём? — Не знаю. Подобно классической сцене в мелодраме, их взгляды встретились, зрачки расширились, как у кота в Шреке, а губы приоткрылись в ожидании соприкосновения. И, думаю, никто бы не удивился, если бы на фоне внезапно запели диснеевские птицы и заиграла бы медово-сладкая романтическая музыка. Розовые сопли, конечно, но как же приятно в них погружаться! Чонгук был так близко, что Тэхён мог пересчитать каждую ресничку на его глазах, различить каждую очаровательную веснушку у него на щеках, почувствовать аромат его тела, который показался Чонгуку самым чудесным на свете. Тэхён пах чём-то вкусным и мягким, очень домашним. Идентифицировать этот запах было очень сложно, но если бы Чонгука кто-нибудь спросил, то он, наверное бы ответил, что Тэхён пахнет как зимний горячий шоколад с зефирками. Хотя кто вообще такое спросит? Ну, как это там принято писать? Ах да, их уста встретились и сплелись в огненном танце страсти. Пиздец. Ладно. Поцелуй был нежным, тягучим и влажным, как карамельный сироп. Руки Чонгука каким-то образом очутились на плечах Тэхена, словно бы желая удержать в своих объятиях навеки. Потом вся нежность и неторопливость благополучно пошла коту под хвост, потому что Тэхён стиснул Чонгука в объятиях так, что будь на его месте девушка, то точно бы треснула. Джек Воробей на фоне говорил, что он что-то там смекает. Но его голос не приникал в вакуум, окружающий двух людей, которые неожиданно познали то, что иным не дано найти всю свою жизнь. Ради любви устраиваются войны, во имя неё жертвуют собой, страдают всю жизнь, однажды обретя её и потеряв. Но кому-то бывает очень везёт, и он живет с ней всю жизнь. И тогда сама жизнь превращается в нечто большее, чем простое существование. Пальцы Тэхёна скользнули по животу его, уже, по-видимому, парня и сладко сжали член сквозь домашние штаны. От неожиданности у Чонгука вырвался не то полувздох, не то полустон. Губы его на миг распахнулись, и Тэхен, воспользовавшись этим, скользнул своим языком ему в рот. Чонгук перелез к Тэхёну на колени, бёдра прижались к бёдрам. Все мысли в мгновение ока куда-то улетучились, остались лишь жар, обжигающее, на грани боли, желание немедленно сделать другого человека своим, сплестись телами так, чтобы ни одна сила не смогла разъединить их. Футболка Чонгука улетела куда-то на пол, и Тэхёну открылось поджарый стройный торс и гладкая кожа, на которой так и хотелось оставить засосы. Тэхён скользнул языком по коже и прижался носом к быстро бьющейся жилке на шее. Пульс у Чонгука зашкаливал, как у кролика, увидавшего лису. Этого было много, достаточно для того, чтобы свести Тэхёна с ума. Но хотелось неизмеримо большего. Он стянул с Чонгука штаны, охватывая жадным взором мускулистые, несмотря на худобу, бёдра и боксёры, на которых уже было маленькое мокрое пятно от смазки. Подумать только, Тэхён успел ещё только раздеть Чонгука и немного потрогать, но тот уже стонал в нетерпении. Этот чудесный низкий хриплый голос будет преследовать Тэхёна во снах. Затуманенным сознанием Чонгук всё же сумел отметить, что если он уже почти в чем мать родила, то Тэхён имеет до сих пор одет. И поспешил исправить это досадное недоразумение. Пальцы не слушались, дрожали, будто он девственник, и никак не желали справиться с пряжкой ремня на джинсах партнёра. Тэхён решил ему помочь, и в результате они только ещё больше запутались. Наконец, справившись с самым сложным, Тэхён быстро снял с себя всю остальную одежду, и Чонгук поразился тому, с какой поистине армейской скоростью это произошло. Дальше всё было как в тумане: вот Тэхён нависает над Чонгуком, пряди волос Тэхёна щекочут ему лоб. В приглушенном свете спальни видно, как напрягаются мышцы, с члена капает предэякулят. Заметно, как оба трепещут и волнуются, как аккуратно и вместе с тем нетерпеливо Тэхён разрабатывает Чонгука пальцами и какие эти самые пальцы скользкие от смазки. И все соседи теперь знают, каким требовательным и умоляющим может быть Чонгук, когда возбужден, и каким громким может быть Тэхён, когда его член ласкает любимый человек. Ну вот, пусть завидуют. Как во сне Чонгук слушал шёпот Тэхёна о том, какой он мокрый, как в нём тесно и горячо. Всё его тело горело, стало мягким и податливым, как пластилин или медленно тающий на солнце шоколад. Чонгук и не думал, что может настолько сильно кого-то хотеть, настолько безумно и искренне страстно. Но всё же простых прикосновений было мало. Хотелось полного единения. Как бы сильно Тэхён ни нравился Чонгуку, он всё же вынужден был признать, что тот слегка тормоз. — Тэээхён… — простонал он с придыханием. В таком состоянии не то что говорить, даже соображать было очень сложно. — Сколько ещё пальцев ты в меня засунешь, прежде чем выебешь? Тэхён, тоже будучи в не слишком здравом уме, ответил: — Подожди, у меня их целых десять. — Боже, да давай уже! — Я не хочу, чтобы тебе было больно… — Тэхён! — Ну что? — Может, хватит?! — Да, хорошо, хорошо, сейчас… Тэхён натянул презерватив, так кстати оказавшийся в прикроватной тумбочке, лёг между раздвинутых ног Чонгука и начал постепенно входить в него. Обоих захлестнули эмоции. Тэхёна обволакивали, затягивали нежные стенки, сжимая его так, что из глаз буквально сыпались искры. А Чонгука медленно, но верно сводило с ума ощущение наполненности, сладкого, распирающего чувства. Всё смешалось: толчки, шлепки, стоны, дыхание, разделённое на двоих. Напряжение и удовольствие нарастало, а потом взорвалось оглушительным, уносящим за пределы реальности оргазмом. Чонгук кончил своему любовнику на живот. Потеки спермы растеклись по коже и простыням жемчужными каплями, которые отстирывать потом — сплошное удовольствие. Тэхён тоже долго не выдержал и, низко простонав, излился в презерватив. Некоторое время они лежали в тишине, но это была приятная тишина. В ней не было неловкости или недосказанности. Лишь чувство покоя и неги. Тэхён рассеянно водил кончиками пальцев по спине Чонгука, который распластался на нём звездочкой и дышал так размеренно и ровно, что Ким на мгновение решил, что тот спит. — Как ты? — тихо спросил Тэ. Чонгук ответил что-то среднее между «нрмальна» и «заебс». Тэхён не был уверен, какое конкретно слово услышал, но концепция в целом была понятна: это милое бурчание означало полную удовлетворённость. Спустя несколько минут оба уже вышли из амебного состояния, но ещё не до конца эволюционировали до людей. Чонгук, встрепенувшись, решился внести предложение: — Ну что, второй заход? Тэхён, который и не смел надеяться на такую удачу, видя какой вымотанный вид у Чонгука, усмехнувшись, ответил: — Точно? Ты не устал? — и заботливо погладил его по щеке. — Пффф. Я очень устал, но почему-то всё равно готов затрахать тебя до смерти. Странное чувство. Со мной ещё никогда такого не случалось, — внезапно признался Чонгук. — Возможно, это потому, что ты очень хорош, но мне хотелось бы верить, что дело не только в простом физическом влечении. — Для меня точно не только в нём. Ты потрясающий, во всех отношениях потрясающий и я… Но Тэхён так и не дал ему закончить, налетев с очередным ураганом поцелуев. За всеми своими бесконечными «а давай ещё раз» они и не заметили, как за окном небо постепенно начало сереть иииии... прозвенел будильник, нарушив их волшебную сказку сексуального характера. Строго восемнадцать плюс. Тэхён аж подскочил, услыхав эти сладкозвучные трели в шесть утра. Чуть было даже не свалился с кровати, как и в памятное утро их знакомства. — Это что, блять, такое?! Кто наступил на ухо этому медведю?! — Это не медведь, — оскорбился в своих искренне фанатских чувствах Чонгук. — Это Меладзе. Русский певец. — Это что за тарабарщину он там говорит? — Тэхён с забавным корейским акцентом пропел: — И я тысячью разь обрываль провода…Пиздец какой. Но прикольно, мне, кажется, нравится. — Понимаешь, я просыпаюсь только под это. Никакому другому будильнику не удаётся меня разбудить, так уж сложилось, — смущённо пояснил Чонгук и внезапно спохватился и запричитал. — Ох, какой кошмар, нам же вставать и на работу ехать… А я выгляжу, как пугало, и весь в засосах, как леопард. Что будет?! Что люди скажут?! И что мне им сказать?! — Ну, а ты отвечай всём любопытным так, как это собираюсь делать я. — Ну и как же, умник? — Мам, прости, не сдержался и стал сексоголиком. И все вопросы отпадут. *** Ах да, денег на ставках выиграл больше всех Намджун, который говорил, что они будут сначала отчаянно морозиться, но потом осквернят все поверхности в офисе. 100 баксов, между прочим, с нихуя заработал. Звезда, что тут скажешь