Бляд(т)ь

– Если так хочешь быть безграмотным – будь. Других не заставляй, – Аль-Хайтам невозмутимо скрестил руки на груди. – Ты! Какое ты имеешь право решать, что грамотно, а что нет?! Я привёл убедительные доводы! – Кавех нахмурился. – Как ты будешь по смыслу отличать в тексте обычное восклицание от прямого оскорбления? А?! «Блять» – значение как у междометия, «блядь» – женщина лёгкого поведения! – Раз ты всеми своими извилинами за изменения в языке, то «блядь» – это не только женщина, – Аль-Хайтам усмехнулся. – Пошёл ты нахуй! Кавех развернулся и ушёл в свою комнату, хоть формально у него тут ничего своего и не было. Гнев ускорил шаг. У архитектора было ещё много аргументов в запасе, но все они растворились об оскорбления соседа. Новые ругательства приходили на ум. Куда хуже, чем просто «блядь». Надолго Кавеха не хватило. Не договорил – вернулся обратно. Аль-Хайтам успел к этому времени удобно устроиться на одном из стульев и открыть очередную страницу очередной книги. – Грамотей, – без лишних прелюдий начал Кавех. – Ты ушёл от темы. Я спросил, какое право ты имеешь решать, как правильно писать, а как нет? – Если решать кому-то из нас, то скорее мне. Я выпускник Хараватата. К тому же, Великий мудрец академии. Ты же – архитектор из Кшахревара, который никакого отношения к языкам не имеет, – Аль-Хайтам не отрывался от книги. – И я, раз уж тебе так нужны основания, на правах выпускника даршана, изучающего язык и письмо, по совместительству Великий мудрец, заявляю – пока ни одно научное сообщество не подтвердило использование слова «блять» через «т». – Ах… – Кавех удивлённо раскрыл рот. – Да ты это слово использовал в нашем диалоге чаще, чем за всю свою жизнь! Я же – постоянный пользователь! И именно таким как я решать, что делать! – В устной речи – как тебе угодно. – Ты меня не слушал совсем?! – К сожалению, слушал. – Ты! – Кавех сжал кулаки. – Я ещё раз повторяю! Как ты будешь в своих книжках отличать значения этих слов, если они, блять, пишутся одинаково?! – Во-первых, не суди по себе. Я такое не читаю. Во-вторых, всегда нужно смотреть по контексту. Или ты каждые слова читаешь отдельно друг от друга? Это бы многое объяснило. У Кавеха участилось дыхание. Аль-Хайтам даже не смотрел на него. И это бесило сильнее всего. Пока он надрывается, отчаянно ищет аргументы, повышает тон голоса, отвлекает внимание, его сосед воспринимает это не более чем жужжание надоедливой мухи. Архитектору хотелось заставить его оторваться от книги и вынудить напряжённо оправдываться. Не только сейчас. Всегда. – Хорошо, ты сам напросился! – Кавех прикрыл глаза и громко выдохнул, прежде чем начать. – Допустим, ты получил должность Великого мудреца не совсем честным образом. – Ты сейчас серьёзно? – Не перебивай! Допустим, исходя из стереотипов, тебе пришлось подставить кому-то повыше задницу. И ты добился своей цели, – Кавех довольно улыбался собственной идее. – Теперь ситуация. Я иду по улице, внезапно ударяюсь о высокий камень, и как раз в этот момент передо мной возникаешь ты. Я кричу: «Блядь!» Если это значение междометья, то кричу это камню, или, скорее, самой ситуации. Однако, если это обращение к тебе, то, конечно, я имею в виду распутную личность. Аль-Хайтам наконец отложил книгу и встал со своего места. Выглядел он так же спокойно, но Кавех знал, или хотел верить, что это напускная непоколебимость. – И вопрос. Как читатель поймёт, что я имею в виду, если «блядь» в обоих случаях одинаково пишется? – Идиотский пример. Нет смысла его обсуждать, придумай что-то реалистичней. – Ох, да ты просто сам не знаешь, что там имелось в виду! Потому что написание слова это никак не подсказывает! – Кавех победно улыбается и кладёт руки на бока. – Прекрасный пример. Доказывает мою правоту. Архитектор наслаждался вкусом победы. Учёный не только отложил книгу и встал, но ещё и не смог мгновенно придумать следующий довод. Кавех радовался паузе в разговоре, потому что Аль-Хайтам молчал. Не придумал ответа. – Хорошо, поговорим о твоём примере. – Ох, это я с удовольствием! Он само совершенство, – архитектор в роли самопровозглашённого победителя чувствовал себя комфортно. – Очевидно, что в этом случае речь идёт о междометии. Потому что, хоть я и начинаю сомневаться, ты не настолько бестактный, чтобы оскорблять другого человека в людном месте. – Была ночь. – Не додумывай, – Аль-Хайтам постепенно рушил уверенность Кавеха. – Однако в устной речи ты явно выделил букву «д», что говорит о том, что вопреки здравому смыслу, ты имеешь в виду распутную личность. Это делает пример ещё глупее, но у меня есть ещё один вопрос. – Его можно легко решить, просто разрешив в случае междометия менять букву! Всё! – Кавех снова сжал кулаки. – Я не об этом. Почему в качестве распутной личности ты выбрал меня? – Прости, если задел, – Кавех улыбается. Ненастоящие извинения. – Я сделал это исходя из стереотипов. Пример же утрированный. Ты внезапно занял пост Великого мудреца, что сразу же наталкивает на мысль именно тебя использовать в этом примере. – Очень смешно слушать о том, что я стереотипная распутная личность от длинноволосого блондина, с огромными серьгами и вырезом размером с твои же чертежи. – Ха! – Кавех снова победно улыбнулся. – Так резко и обидно отвечаешь, значит, я угадал? Ты пошел на такое ради высокой должности? – Скорее, ты пойдёшь на подобное, чтобы задобрить очередного клиента. – Да как ты смеешь! Кавех хотел прервать разговор, указав на его абсурдность, но Аль-Хайтам продолжал. – Думай в следующий раз, перед тем как говорить о примерах. – Ха! Ты указал лишь на мою внешность! Ни слова про поступки, а они важнее! – Ты часть с клиентом решил для личной выгоды упустить? – Аль-Хайтам вновь потянулся к книге. – Ничего страшного, я напомнил. – Значит так! Я тебе не блядь! Я, блять, возмущён! – Кавех, вновь увидев незаинтересованность соседа, решил пойти в атаку. – Вот это, кстати, очень хороший пример. Молодец, – учёный открыл книгу. Кавех начал пристально разглядывать Аль-Хайтама, поймав себя на мысли, что очень жаль, что в Акашу не встроен «шлюхонавигатор». С ним было бы проще найти нужные для архитектора признаки. – Ты мне что-то про внешний вид говорил? Посмотри на себя! – Кавех с трудом сдерживался, чтобы не забрать книгу из рук соседа. – У тебя одежда всё обтягивает! Зачем ты вообще её носишь, если и так всё видно? – Ты даже не скрываешь свои неприличные мысли. И после этого про меня что-то говоришь. Опять не подумал. – Всё! Хватит! Это абсурд, – Кавех вспомнил о намерении закончить разговор. – Никто из нас не блядь. Успокоились. Я в момент, когда придумывал пример, выбрал тебя, потому что из нашего окружения ты больше всего подходишь под стереотипы о блядстве. – Надо же, как ты удобно придумал. Закончил диалог, но последнее оскорбительное слово оставил за собой, – Аль-Хайтам закрыл книгу, но убирать её на место не стал. – Наконец дочитал. – Ну, давай ты гадость скажешь. Ты это умеешь! – Спасибо за одолжение, я придумал кое-что другое. Чтобы решить, кто из нас более распутная личность, нужно включить фантазию. Хотя бы это у тебя есть. Кавех с недоверием посмотрел на мудреца. Их спор уже длился больше обычного, к тому же, Аль-Хайтам редко обращался к фантазии. Он больше любит факты. И издеваться над Кавехом, по мнению самого архитектора. – Ну и? Причём тут фантазия? – Представь, что мы занимаемся сексом. Кто снизу – тот и распутная личность. – Что?! Кавех часто заморгал. Так далеко в дискуссиях они ещё не заходили. После скандала в Академии было сложно представить любую командную работу. Особенно такую. Архитектор покраснел. Представил. Как сильные руки обнимают его талию. Направляют. Насаживают. Наказывают. Правило трёх «Н», блять. Как разница в их телах заставляет Кавеха сглотнуть. Член наверняка бы соответствовал своему хозяину. Интересно, он бы заставил отсасывать? – Совсем больной?! – наперекор мыслям ответил архитектор. – Раз так хочешь подумать об этом, то это точно ты! – Могу думать, а могу нет. Мне нечего стесняться, а вот ты покраснел. Думал об этом после вопроса? – Распутным личностям свойственно отсутствие стеснения! Всё, это ты! – Ты так говоришь, потому что после моего вопроса сразу понял, что будешь снизу, – Аль-Хайтам скрестил руки на груди и прислонился к столу позади, наконец отложив книгу. – Хорошо, что быстро осознал. Вопреки воле, комментарии мудреца рождали в бедной голове Кавеха всё больше сцен. Он представлял, что Хайтам столь же нагло ведёт себя и в постели. Заставляет принимать превосходство, невозмутимо вбивается, пока не достигнет собственного удовольствия. Архитектор переживает, что будет пойман. – Очевидно, что я буду сверху! – он наигранно засмеялся. – Я старше тебя. И мудрее. И у меня много оснований отомстить тебе. Даже таким образом. Так что, исходя из стереотипов, я сверху! – Раз мы даже тут опираемся на стереотипы, то ты проиграл. Я гораздо больше тебя. У меня также есть основания для подобной мести. И, что очень кстати, ты мой должник. – Фу! Фу! Ужас, – Кавех закатил глаза. – Про долг – тупейшее клише. Даже в рамках стереотипов использовать его – унижать себя. – Даже если его не учитывать, набор у тебя так себе. К тому же, ты более ранимый и чувствительный. И капризный, кто-то должен тебя усмирить. Очевидно, что Аль-Хайтам издевается. И всё равно, Кавех начал чувствовать тесноту в штанах. Он был бы счастлив, если бы мудрец усмирил его. Особенно таким образом. Возможно, заставлял бы повторять какую-то унизительную фразу в обмен на удовольствие. Архитектор бы долго сопротивлялся, но в конце концов проиграл. Как это часто бывает в спорах. В спорах это раздражает, но здесь… – Всё-таки, ты со мной согласен, – Хайтам взглядом указал на штаны Кавеха. Блять. – Вовсе нет, – архитектор предпринял попытку выглядеть расслабленным. – Я действительно представил, как тебя трахаю. Может, ты бы тогда наконец заткнулся. Аль-Хайтам приподнял бровь и усмехнулся. Его тоже охватило возбуждение, но контролировать это не составляет труда. Учёный, оттолкнувшись от стола, подошёл ближе к соседу. – В таком случае, тебе явно не хватает инициативы. Слишком нерешительный для того, кто сверху. Кавех, не нарочно подтверждая слова Хайтама, попятился назад. Обычно напор соседа вынуждает его крикнуть что-то резкое и уйти. Сегодня, хоть он снова был в уязвимом положении, уходить не хотелось. – Это можно сказать и про тебя! – нашёлся ответ. – В отличие от тебя, я не возбуждён. – Врёшь! Архитектор прав. Учёный тоже был под угрозой тесных штанов. Хайтам громко вздохнул. – Даже если предположить, что это правда, я веду себя куда уверенней. – Тебе бы хотелось, чтобы я на тебя накинулся? И после этого ты сверху? – Кавех довольно улыбнулся. – Вот и спору конец. Всё понятно. – Нет, я же знаю. Тебе духу не хватит. Кавех раскрыл рот. Он же не поведётся на «слабо», чтобы доказать такую глупость? Архитектор подумал, что это возможность дать ответ в свою пользу, но вид довольного Хайтама всё испортил. Он сорвался и пылко поцеловал учёного. В губы. Немного промахнулся. В уголок губ. Углублять поцелуй или нет? Лучше не надо, думал Кавех. Сколько так стоять? Ещё немного. Губы Хайтама сухие, грубые. Прямо как их владелец. Это нравилось Кавеху. Он оторвался. – Ха! Всё, решили, кто тут главная блядь Сумеру? – Молодец, но надо не так. – А? Учёный схватил соседа за талию и, притянув к себе, настойчиво поцеловал. Кавех успел только удивлённо раскрыть рот, чем и воспользовался Аль-Хайтам, проникая языком глубже. Архитектор не отталкивал – застыл на месте, словно превратившись в куклу с вечно удивлённым выражением лица. Учёный с радостью пользовался ступором соседа, аккуратно подталкивая его к дивану. Кавех вскрикнул, когда его больно толкнули на мягкую поверхность. Аль-Хайтам силой раздвинул ему ноги. – Вот и всё, – сказал учёный. – Осталось только штаны снять, и ты готовенький. – Это… – Кавех растерялся, увидев перед собой возбуждение учёного. Штаны обтягивали большой член. Архитектор со стыдом поймал себя на мысли, что хотел бы дотронуться и облизать орган хотя бы через ткань. Подразнить, заставив хотеть себя ещё больше. Возбуждение нарастало от осознания, что ноги всё ещё раздвинуты. И явно не Кавеху решать, получится ли свести их обратно. – Ещё ничего не доказано, гений! – Кавех с вызовом посмотрел на Аль-Хайтама. – Я сейчас соберусь, и ты будешь умолять меня остановиться! – Очень правдоподобно, – учёный громко вздохнул и устроился между ног Кавеха, начиная снимать с архитектора штаны. – Ты никогда не останавливаешься, когда я прошу тебя помолчать. Я уже давно перестал это делать. – Эй! Если что, новые штаны мне сам купишь! Хайтам бросил штаны Кавеха в сторону. Архитектор попытался слабо толкнуть соседа ногой в плечо, но из-за отсутствия особых стараний, попытку быстро прервали. Учёный больно схватил за икру. – Больно, блять! – Учитывая ситуацию, здесь точно междометие. Блядь. У архитектора перехватило дыхание. А вот это явно было не междометие. Ему понравилось, но подавать виду – стыдно. – Иди нахуй. Не смешно. Учёный усмехнулся и шлепнул архитектора по уже обнажённой ягодице. – Совсем обалдел? – Кавех слабо попытался вырваться. – Стоп! Ты когда трусы с меня успел стащить? – Вместе со штанами. Доброе утро. Не доброе. Архитектору очень хотелось сдаться и, наконец, заполучить желанный секс именно таким, каким он себе его представляет. Тогда он проиграет в споре. Хочется и потрахаться, и выйти победителем. – Ты меня раздеваешь, а сам не собираешься! Нравится на голых мужиков пялиться? – Кавех громко засмеялся. – Всё с тобой понятно. – На тебя – да. Архитектор отвёл взгляд. Уши покраснели. Не хотелось показывать своё смущение, но слова учёного приятно легли на сердце. Пока он снова не открыл рот. – Всё же, бляди следят за собой, – Аль-Хайтам без спешки снял с Кавеха верх. – Пидорас! Архитектор, в этот раз не сдерживаясь, толкнул учёного в плечо ногой. Аль-Хайтам ненадолго отстранился, но успел притянуть Кавеха обратно к себе за ногу, сгибая её в колене. – Неприятно, согласись? – учёный снова развёл ноги Кавеха в сторону. – Но тебя это совершенно не заботило, когда ты придумывал свой абсурдный пример. – Отомстил значит, да? – Кавех возмущённо втянул воздух. – А трахать меня обязательно? – Нет, это просто приятный бонус. Кавех был готов заплакать. От отчаянья или возбуждения. Хайтам вёл себя так же нагло и уверенно, как архитектору и хотелось. Он решил пока не сопротивляться и посмотреть, действительно ли его сосед готов зайти настолько далеко. И подсказка не заставила себя долго ждать. Он почувствовал, как ко входу приставили палец. – Каве, – окликнул учёный, опустив взгляд вниз, намекая. – Я могу? Он действительно собирается это сделать? Кавех надеется, что прямо сейчас он не улыбается. Потому что он, блять, счастлив. – Ну, ладно. Давай, – Кавех постарался отвечать без особого энтузиазма, но голос предательски дрогнул. – Другого ответа от такого как ты и не ожидается. – Сука, тварь! Дальнейшие оскорбления поглотил стон. Палец действительно вошёл. Это не фантазия. Не шутка. И даже не сон. Архитектор прикрыл рот руками, всё ещё упрямо стараясь не выдавать своего настроения. Двигающийся внутри палец активно мешал этому, но зато у Кавеха была вера в себя. Никто в него больше не верил. Даже собственное тело. Аль-Хайтам наклонился над архитектором, приближаясь губами к шее. Свободной рукой он оттянул покрасневший сосок Кавеха, вынуждая вскрикнуть. Бедра двигались навстречу движениям руки против хозяина. Учёный аккуратно втиснул второй палец и наконец оставил на шее красный след своими губами. Архитектор хотел остановить настойчивого соседа, но передумал. Внезапный круговорот чувств, который сердце до последнего игнорировало, без спроса завладело теперь не только телом, но и сознанием Кавеха. Стоны стали искренней и слаще. У Аль-Хайтама не было желания издеваться над архитектором из-за этого. Наоборот. Движения стали настойчивее, но мягче. Он без демонстративной грубости смело сжал свободной рукой бедро Кавеха, не переставая двигать пальцами внутри. Архитектор, сдавшись, убрал руки, положив их над собой и подняв голову, всё ещё стесняясь смотреть в глаза. Учёный воспользовался этой возможностью и оставил на шее очередной след от поцелуя. Стоны без препятствия стали громче. Кавех застеснялся их и вновь захотел прикрыть рот, но руки перехватили. – Тебе больше никакой способ на ум не приходит? – Аль-Хайтам довольно улыбался. Даже сейчас Кавеху хотелось его ударить. – Ебанутый? Архитектор отвернулся, демонстрируя отказ. Если для учёного это ничего не значит, то свой поцелуй он ему точно не отдаст. Аль-Хайтаму не понравилось решение соседа. Улыбка сменилась обычным отстранённым выражением. Движения снова стали грубее. Третий палец втиснулся слишком резко. – Сука! – вскрикнул Кавех, продолжая насаживаться. Внезапный шлепок воспринимался болезненнее предыдущих. Архитектор заскулил. Приятная заполненность компенсировала любую боль. А вид напряжённого, возбуждённого учёного волновал до дрожи в расставленных коленях. Аль-Хайтаму становилось всё сложнее контролировать дыхание. Наглый, но сейчас такой уязвимый сосед перед ним пробуждал несвойственную обычно страсть. Учёного ещё сильнее возбуждал факт, что Кавех перед ним абсолютно голый. Сам же Аль-Хайтам не планирует снимать одежду. Как бы настойчивый архитектор ни просил. Унизить, сломать, подчинить, но безболезненно. Заставить принять позицию вечно проигравшего, нижнего, зависимого, нуждающегося. Именно этого хотел Аль-Хайтам. Хотел, но не мог. Мог только любоваться, и радоваться, что хотя бы сейчас Кавех очень в нём нуждается. О большем и мечтать нельзя. После особенно громкого стона архитектор сдался. – Блять, ненавижу тебя! И резко притянул к себе учёного, страстно целуя. Жаль, глаза архитектора были закрыты. Мог единственный раз в жизни увидеть сильно впечатлённого Аль-Хайтама. Учёный выдохнул в поцелуй и, взяв инициативу на себя, быстрее задвигал пальцами. Кавех хотел отстраниться, но Аль-Хайтам настойчиво приблизился, не позволяя прерваться. Архитектор закатил глаза, окончательно сдавшись. И почти кончил, но заполненность мгновенно сменилась неприятной пустотой. Учёный отстранился и расстегнул ширинку. – Эй! Ты тут не закончил! – Кавех недовольно надул губы, громко выдохнув. – Не переживай, всё ещё впереди. Архитектор перестал играть в незаинтересованность, поэтому без стеснения принялся разглядывать член учёного. И засмеялся. – Блять, какой же ты стереотипный, – грудь вздымалась при смехе, приковывая внимание Аль-Хайтама. – Пиздец. Накаченный, со своим, сука, домом и огромным членом. И высокой должностью. Иди просто нахуй. Даже неинтересно. – Мне прекратить? – Не смей! Учёный с улыбкой приставил член ко входу. Кавех нервно облизнул губы и зажмурился. – Стой! – архитектор широко распахнул глаза. – Ты забыл раздеться. – Не забыл, – головка плавно вошла в тесный вход. – Ох… Кавех застонал и ударил кулаком по спинке дивана. В фантазиях не приходилось задумываться о неудобстве большого размера. В этом и заключалось преимущество перед реальностью. Однако после того, как Кавех привык и член вошел чуть дальше, он передумал – вживую ахуенно. Аль-Хайтам обхватил талию архитектора, медленно насаживая на себя. Кавех почувствовал себя очень лёгким в сильных руках и протяжно застонал. Он хотел дотянуться до плеч учёного, но его руку перехватили и, поцеловав в тыльную сторону, резко оттолкнули. – Рано. Когда полностью войду, тогда и будешь выпендриваться. Даже отвечать не хотелось. Архитектор хотел сделать вид, что скучает, но увеличившееся с каждой секундой чувство наполненности помогало только постанывать и выгибать спину. Он опёрся руками о локти, приподнялся и недовольно посмотрел на учёного, не переставая стонать. – Ты скоро уже? Ах… Быстрее. – Хочешь, чтобы я тебя порвал? – Да просто скучно, – последнее слово сорвалось на тихий стон. – Звучишь не очень убедительно. Архитектор сдался и снова лёг. На учёного против воли подействовали слова Кавеха. Несмотря на свою уязвимость, сосед оставался таким же капризным и наглым. От этого хотелось поскорее справиться с подготовкой и начать наконец активно вытрахивать всю наглость и заносчивость. Оставив после себя только желание принимать, что дают. Пусть Аль-Хайтам и знает, что это невозможно. Когда член полностью вошёл, учёный удержал Кавеха на месте. Он не выдержал и погладил архитектора по животу, слабо надавливая. – Ох… Вот там. – Ну точно ебанутый, – Кавех фыркнул. Чтобы больше не слышать лишние слова, Аль-Хайтам начал двигаться и, наклонившись, грубо поцеловал архитектора. Двигался медленно, но уверенно. Учёный увидел, как у Кавеха закатываются глаза. В кое-то веки не от раздражения. Хайтам положил руку на ягодицу архитектора, направляя движение. Под этим предлогом он без зазрения совести оттягивал и шлёпал мягкую кожу. Кавеху оставалось только стонать в поцелуй и мысленно ругаться. Пока движения ускорялись, архитектор пытался сосредоточиться на поцелуе, чтобы при первой же возможности перехватить инициативу. Наполненность внутри и боль от рук у ягодицы мешали это сделать. Во всём снова был виноват Аль-Хайтам. Они громко выдохнули, когда учёный отстранился. После секундной передышки Аль-Хайтам поцеловал Кавеха между грудей, продолжая дорожку поцелуев до полюбившейся шее. – Чего ты до неё доебался? – не выдержал архитектор. Он начал слабо мотать головой, мешая оставить очередные следы. Аль-Хайтам схватил его за волосы, удерживая на месте, и сделал особенно глубокий толчок. Ускорил движение. – Может, наконец выберешь одежду поскромнее, – укус. – Ёбанный вампир. Пососал бы тогда, – Кавех болезненно зашипел. – Это больше по твоей части. Аль-Хайтам схватил архитектора за подбородок и втиснул в сопротивляющийся рот большой палец. Кавех укусил. Не сильно. Пока лишь предупреждая. – Спасибо за идею, хоть и кусаешься, но молчишь, – Аль-Хайтам усмехнулся. – Можешь и дальше баловаться, но, если сильно укусишь – не кончишь. Учёный увидел в глазах знакомую вспышку гнева, которая мгновенно сменилась огоньком страсти. Он уже не боялся быстро трахать Кавеха. – Соси в том же темпе, что и я тебя трахаю. Не медли, – другой рукой учёный удерживал макушку архитектора за волосы, не оставляя возможности отстраниться. – Тренируйся. В следующий раз там будет член. Кавех нашёл в себе силы показать фак, а после сдаться, бессмысленно стараясь подстроиться под темп соседа. Концентрируясь на движениях члена внутри, он ещё сильнее сходил с ума. Хотелось возмутиться, но крепкая рука учёного не давала отстраниться от пальца. Получалось только сосать и теряться в удовольствии. – Плохо. Лучше старайся. Кавех в ответ отчаянно застонал, продолжая против воли сосать палец. Аль-Хайтам улыбнулся, с силой вбиваясь в уставшее от наслаждения тело. Хоть здесь наглый сосед послушен. Так ещё и мило стонет. На ресницах архитектора застыли слёзы. Принимать одновременно с двух сторон в одном темпе было непосильной задачей. Он пытался сосредоточиться на толчках, но вместо нужного эффекта хотелось отстраниться от проклятого пальца и стонать во весь голос, подмахивая бёдрами. Кавех игнорировал замечания Хайтама и сосал, как получается. Чтобы наказать за плохо сделанную работу, учёный убрал палец изо рта и ущипнул архитектора за сосок. Затем за другой. И ещё раз. – Ай! Ай! – Кавех кричал. – Блять, сука, стоп! – Надо было лучше стараться, – Аль-Хайтам с садистским удовольствием продолжал. – Но уверен, тебе даже это нравится. Правда, блядь? В животе Кавеха кольнуло, а в глазах на мгновенье потемнело. Он с протяжным стоном кончил. – Ах… Что? – Кавех удивлённо осматривал живот в собственной сперме. – Ой. И снова вскрик. Немного подождав, учёный продолжил издеваться над сосками архитектора, снова вбиваясь в него. – Слишком много! – Кавех зажмурился. – Не могу! Аль-Хайтам отстранился от архитектора, продолжая быстро удовлетворять себя рукой. – Скажи, что будешь всегда слушаться меня, – учёный говорил с придыханием. – Чего? – Говори, даже если это неправда. Мне нужно кончить. Кавех покраснел и, сглотнув, кивнул. – Я всегда буду тебя слушаться. – Молодец. Теперь подставь лицо и повтори, – учёный взглядом указал на собственный истекающий член. Архитектор, растерявшись, неуклюже встал на колени перед диваном. Аль-Хайтам сам направил член в сторону соседа. – Я… – растерялся от вида большого члена. – Всегда буду тебя слушаться. Несколько резких движений рукой, и Кавех чувствует на лице вязкую жидкость. Открывать глаза было страшно. Вдруг попадёт. – Не открывай пока глаза, – тяжело дыша, Аль-Хайтам наклонился над лицом соседа. – Что бы ни случилось. Пол под ногами пропал. Кавех почувствовал, как его держат чужие руки. – Эй! – Твоя первая реакция на любую ситуацию – орать? – Аль-Хайтам цокнул языком. – До ванной тебя унесу, умою, а дальше справляйся сам, на здоровье. – Сраный рыцарь! – Кавех стукнул Аль-Хайтама по плечу. – Тебе насрать! Трахнул и делаешь вид, будто заботишься. Иди нахуй! – Я тебя сейчас брошу, если не замолчишь, – Кавех услышал, как дверь открылась. – Мне не хочется лишний раз на работу идти. Ты думаешь, я бы стал заниматься сексом с кем-то, с кем не вижу будущего? – Я… – сказать действительно было нечего. Кавех удивлён. Если ещё точнее – в полнейшем ахуе. – Понял, что глупость сказал – молчи. Архитектор подчинился. Он надеялся, что сперма скрывает его улыбку до ушей. Он нравится. С ним видят будущее. И что немаловажно – с ним и дальше будут так круто трахаться! Из задумчивости вывел звук воды. Кавеха наконец поставили на ноги, чтобы умыться. – Кстати, – сказал архитектор, прерываясь на потоки воды. – Всё равно через «т» писать иногда надо. Для понимания. – Ты сейчас серьёзно?