Там, где водятся звёзды

      Холодный свет луны и несколько прожекторов служат единственным освещением зоопарка. Люси Грей сидит, прислонившись спиной к валуну, поджав колени ближе к себе. Со времён жатвы ей удалось поспать считанные часы, но после всего, что произошло вчера на Арене, она и вовсе не смогла бы заснуть. Вокруг неё тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием трибутов, кажется, ей единственной сегодня не спится. Джессап мирно посапывет рядом, ему нужно набраться сил, так что она была не против посторожить его, возможно, последний сон.       На рассвете за ними придут миротворцы, бросят в этот чёртов фургон, который доставит их прямиком на Арену, где ей предстоит сражаться за свою жизнь. Она мысленно возвращается в события вчерашнего дня, тому взрыву во время экскурсии, и вниз по спине бегут мурашки. В этом воспоминании её голос звучит эхом «Прошу, Кориолан, прошу, не дай мне завтра умереть здесь», его губы приоткрываются, чтобы дать ей ответ, но оглушающая волна взрыва прерывает его.       В сердце теплится надежда, что Кориолан жив. Она отчетливо помнит как он стонал от боли, его протянутую руку и её имя срывающееся шёпотом с его губ. Помнит крепкую хватку миротворцев, что тащили прочь от Кориолана, к выходу. Люси Грей не сводит с него взгляда и оборачивается десяток раз, до тех пор, пока её не швыряют через ворота, закидывая в фургон, словно мешок картошки.       От мысли о еде неприятно сводит желудок.       Люси Грей поднимает глаза в ночное небо, усыпанное звёздами, и делает глубокий вдох, сердце болезненно бьётся о ребра. Думать о чём-либо страшно, пытаться осознать произошедшее тоже. Страх режет сердце напополам, до мурашек и кома в горле. Она обнимает себя руками, сжимаясь в дрожащий комок. Казалось, днём держаться гораздо легче и не думать о том, что смерть дышит ей в спину, но, когда наступает ночь, сгущается, терзающий душу, непроглядный мрак, сотканный из переживаний и непрошенные мысли, сводят с ума.       До неё доносится шорох у вольера и чей-то шёпот.       — Люси Грей! Люси Грей!       Её взгляд останавливается на фигуре, мелькающей у решётки. На миг сердце пропускает удар. Кориолан. Свет прожекторов падает на его золотые кудри, он находит взглядом её и шепчет короткое «Привет».       Искра надежды, что поселилась в сердце становится пламенем.       Кориолан выглядит измождённо, его правое плечо перевязано, очевидно, он сильно пострадал, но главное — жив.       Люси Грей бросается к решётке. Её лихорадочный взгляд блуждает по его лицу. Ей хотелось обнять его и возможно, сказать, как сильно переживала.       — Ты жив! — она дарит ему вымученную улыбку и вздыхает с облегчением.       Сноу выглядит серьёзно, говорит быстро, а во взгляде читается беспокойство.       — Взрыв всё изменил. Стены разрушены, а значит, ты сможешь сбежать на трибуны. В полу большая дыра, она ведёт в какие-то тоннели, я проверил, там легко исчезнуть. Как только услышишь звонок, не трогай оружие и беги к этой дыре. Внизу ты найдешь, где спрятаться. Одна. Отсидись внизу, пока всё не кончится, — его губы трогает лёгкая улыбка.       Люси Грей ловит его встревоженный взгляд.       — Спасибо, что заботишься обо мне.       В горле стоит ком, а на глаза выступают предательские слёзы. Мысль о том, что она никому не нужна, промелькнула в её сознании и иглой вонзилась в сердце. Конечно, у неё был ансамбль, они единственные, кто будет горевать о ней, но, в конце концов, справятся и без неё. Здесь в Капитолии до неё нет никому дела, а этот парень заботится о ней, и пусть в этом, отчасти, есть его выгода, но она знает, что существует ещё кое-что, то, что они оба боятся озвучить, словно это навсегда изменит их обоих и сделает обстоятельства, в которых они оказались, более невыносимыми. Слово, что вертится на языке, а назвать его не получается.       — Я не дам тебе умереть. Ты спасла меня, Люси Грей.       Люси Грей спасла ему жизнь, и он сделает всё возможное для того, чтобы спасти её. Кориолану хочется подарить ей веру в то, что они справятся со всем вместе. Теперь он обязан ей своей жизнью.       Его тон мягкий, будто он пытается вложить в слова всё тепло, заботу и что-то ещё… То, что заставляет его всякий раз так очарованно смотреть на неё. То, от чего сердце не хочет замедляться, дыхание постоянно сбивается, звук её голоса гипнотизирует, а один взгляд вызывает ураган чувств, которых Сноу никогда не испытывал.       Слова Кориолана звучат украдкой, так, чтобы никто другой точно не слышал. Слова, что повторяются из раза в раз, с каждым из которых режут сильнее ножа. «Ты спасла меня». Люси Грей чувствует, подступающий к горлу ком. Боль, горечь, сожаление и страх, бушующие внутри вырываются наружу.       — Прости я… Днём во мне живет надежда, но как только темнеет…       По её щекам текут горячие слезы.       — Эй, всё хорошо. Всё хорошо. Ты спасла меня.       Кориолан толком не знает, кого старается успокоить её или себя, снова и снова повторяя, что она спасла его жизнь, будто это имеет огромную важность. Ему страшно. Страшно за неё, за себя, за них обоих.       Слёзы скатываются по щекам, одна за другой, оставляя мокрые дорожки на лице.       Кориолана вновь охватывает странное чувство, прежде незнакомое. Чувство, вспыхивающее огнём между ребер и разливающееся теплом, отчего ночной холод ощущается всё меньше и меньше. Ему нестерпимо хочется обнять её и никогда не отпускать.       Сноу смотрит на Люси Грей, чувствуя, как тиски сожаления сжимают сердце. Ему хочется, чтобы не было ни игр, ни этого зоопарка, и чтобы их не разделяли, словно непреодолимая стена, стальные прутья решётки. Хочется, чтобы им обоим не приходилось спасать жизни друг другу, рискуя всем. Кориолану вдруг стала невыносима мысль о том, что он потеряет Люси Грей. Он достает платок и аккуратно вытирает с её щёк слёзы.       — Я вытащу тебя отсюда. Я обещаю. Вернешься к кови, идёт? — Кориолан ободряюще улыбается.       Люси Грей всхлипывает и кивает, заглядывая в его глаза. В его взгляде небо, россыпь звёзд, трепет бабочек, поселившихся в груди у них обоих и тепло от огня, что разливается по телу и струится в сердце надеждой.       Он дарит ей заботу, и ей хочется отплатить ему тем же.       Кориолан так близко, что она ощущает его дыхание. Люси Грей секунду медлит, прежде чем тянется между прутьев решётки, сокращая оставшееся расстояние между ними. Он на миг колеблется, борясь с желанием прильнуть к её губам, но отстраняется.       Люси Грей делает вдох, неловко отклоняясь и ловит его немигающий взгляд.       Сноу вспоминает о её выступлении на трансляции и ощущает, как ледяные тиски сжимают бьющееся в тепле надежды сердце. Он должен знать, что её чувства правдивы.       — Скажи мне, это реально? Просто скажи мне. Я рискую всем, — он опускает взгляд в землю, боится увидеть в её глазах ответ, который покончит с его сердцем.       Люси Грей молчит.       — Эта песня, — в его взгляде боль и немой вопрос. Кориолана накрывает страх, что она исчезнет и оставит его наедине с дерущими душу чувствами.       Люси Грей не сводит с него глаз, в которых всё ещё блестят слёзы. Его слова отдаются в груди уколом боли. Им обоим нужно быть честными.       — Эта песня была в отместку моему бывшему — Билли Бурому, он изменял мне с Мэйфэйр.       — Та девчонка на жатве.       Она вскидывает подбородок, в её взгляде сквозит холод, а в надломленном голосе гордость.       — Теперь все знают, как они обошлись со мной.       Кориолан тонет в очаровании её янтарных глаз.       — Мы с тобой победим Люси Грей. Мы победим вместе.       Она кивает, на щеках застывают дорожки от слёз.       Его надежды хватит на них обоих, и он сделает всё, чтобы спасти её жизнь и, может, тогда у них будет шанс. Кориолан даёт Люси Грей пудреницу матери, наполненную крысиным ядом, предостерегая быть осторожнее.       Воспоминание врезается в его сознание эхом её манящего голоса:       «Здорово было бы встретиться с тобой при других обстоятельствах.       — Может на твоём концерте?       — Да, мы могли бы выпить, потанцевать и времени у нас было бы сколько угодно».       Он не может оторвать от неё очарованного взгляда, а она дарит ему тёплую улыбку, которая навсегда поселяется в его сердце.       Уходя, Кориолан провожает взглядом Люси Грей, которая возвращается к своему месту, у камня.       Они стали слишком зависимы друг от друга, связанные страхом и желанием выжить, разделёнными на двоих чувствами, когда не хочешь отпускать и боишься потерять. Они нуждались друг в друге, были разными, но такими похожими.       «Ты — мой, а я — твоя. Так предначертано звёздами»