Подзарядка

Сопляк выглядит крайне усталым, когда он встречает его в следующий раз в их общих снах: тёмные круги под глазами, более растрёпанные, чем обычно, волосы, небольшая серость лица. Божественный Дракон подходит к нему ближе и сопляк едва не падает на него, утыкаясь лицом в его плечо, почти перекладывая на него свой вес — это не сложно, конечно, сопляк не может быть тяжёлым для него. — Что-то случилось? — всё же спрашивает Божественный Дракон, замечая чужую зелёную ленту, сдвинутую на бок; нужно будет её перевязать. Святой Меч шумно и преувеличенно громко вздыхает у него на плече, придвигаясь ближе, обнимая его одной рукой, вместо двух, явно слишком устав для всего. — Этот день какой-то слишком вечный, — говорят ему крайне безинформативно, потому что он сам едва помнит, какой это конкретный день из его прошлого. У него было много плохих дней. А сейчас и того больше. Он кладёт собственную руку на открытую шею сопляка, лаская чужую кожу медленным движением пальцев; поразительное доверие, если честно; любой другой мог бы отрубить ему голову. Но они — это не кто-то другой, верно? Они — это один человек. — Тогда возьми перерыв, — лицемерно отвечает он, будто бы он сам берёт отдых; впрочем, это не то, о чём знает сопляк. Проходит несколько мгновений, как он хочет отозвать своё предложение. — Эй, сопляк, — начинает он, чувствуя неподдельное раздражение, — куда полезла твоя рука, а? — чужая рука плавно перетекла с его талии на поясницу, а затем к его заднице столь естественно, что он даже заметил не сразу. Сопляк имеет наглость сжать свою руку. — Так отдыхается лучше, — смеет заявлять сопляк невинно и искренне, и Божественный Дракон чувствует, как у него дёргается бровь. — Никакого уважения к старшим... — повторяет он, наверное, в тысячный раз за их встречи; впрочем, чужую руку он не убирает.