"Он слово пацана дал"

Я больше не прошу,

И мне не надо много,

Не надо ярких звёзд с небес

И сотни слов,

Не надо, не лги.

Я больше не прошу,

Чтоб только у порога

Звучали бы в ночи твои

Усталые шаги.

      Он мягко касается своей рукой её ладони, а после крепко сжимает. Красная олимпийка насквозь пропахла запахом сигарет и паленого пива, которое было куплено в ларьке за углом. Она вдыхает аромат его одеколона и зарывается носом в приятную ткань спортивной куртки, пока сам Марат не понимает, как себя вести дальше. Это там он, на улице, “свой пацан”, а здесь весь уже обмяк в объятиях девушки. - Меня пацаны ждут уже, - тихо говорит Марат, а его подруга даже с места не движется. Все держит края его куртки своей холодной маленькой ручкой, а второй его руку не отпускает. Снег падает на ее мягкие пушистые волосы, рисуя витиеватый узор на макушке. Шапку она опять не надела. - Подождут еще, - фыркает она, не желая уходить. - Я слово пацана им дал, что приду.       Марат пытается сделать шаг назад, но возлюбленная не отпускает и держит еще крепче. Она знает куда он пойдет, зачем и почему. Помнит кровь, стекающую со лба в прошлый раз, и хочет закрыть его дома, чтобы он не ходил на разборки. Она не переносит запах сигарет, которые он курит, и боится, что старшие его опять побьют за это. Но что-то немыслимое держит рядом и не дает бросить этого сорванца в синей куртке, которая то и дело маячит в подворотнях. - Всё, мне надо идти, - наспех бросает он, а после мягко отталкивает её от себя и пятится назад. Он видит ее покрасневшие щеки, намокшие глаза и руки, что сжимаются в кулачки. - Ну, маленькая моя, я не могу не пойти.       Руки уже опускаются, видеть её каждый раз такой. Такой маленькой, капризной и не желающей мириться с тем, какой он. А он такой: шебутной, взбалмошный и импульсивный. Его дом - улица, он не привык проводить вечера дома за книгой. Он подчиняется другим законам, и на это повлиять уже никак нельзя. - Я не пущу тебя туда, - говорит она, а после срывается с места и бросается к нему. Марат стойко стоит на месте и не реагирует на эту очередную провокацию. Ему надоело. Он устал. - Ты туда не пойдешь! - вопит она ему в лицо, схватившись за рукава куртки. - Голову пробьют, и как Ералаш закончишь. Тебе это надо?! - кричит она в рыданиях, не видя перед собой ничего от слёз. - Перестань, - сквозь зубы шипит он, а у самого сердце сжимается от боли. Он ведь тоже человек, который может любить, но и друзей оставить не может. - Я не могу их кинуть, ты же знаешь, - продолжает Марат, пока она уже в истерике бьется. - Ради меня, - всхлипывает девушка. - Пожалуйста. - Не могу я, - фыркает он, делая еще один шаг назад. - Не можешь? - Слезы медленно стекают из глаз, оставляя след от туши, что она тайком взяла у мамы на трюмо. - Тогда я тоже не могу.       Она опускает руки и смотрит на Марата стеклянными глазами. Всё, что она хочет сделать сейчас - это убежать далеко-далеко. Чувство ненависти к самой же себе, что доверилась этому человеку, разъедало её изнутри до самых костей. Бабочки давно сдохли, только бинты неистово сдавливают сердце и утягивают раны, которые нанес Марат. - Никогда больше не смогу.       Она делает еще один всхлип, а после разворачивается и медленно бредет по заснеженной улице. Ноги еле передвигаются, руки замерзли, а на ресницы покрылись инеем. А он и не думает догонять. Он слово пацана дал.