Спасение

Я смотрю на луну, меня тянет магнит. Где ты, леди? Я вижу твой призрачный лик. Я иду по следам, куда ведут они? Мне никак не понять, это сон или явь? Леди, отдай себя полностью мне, Ведь я так хочу еще ярче сиять.

— Ну, не знаю, — Зима пожимает плечами, подкуривая сигарету, — Кащей тебя в асфальт закатает, если узнает. Турбо молчит, но абсолютно точно понимает — друг прав. Он даже умудряется сглаживать углы в сложившейся щепетильной ситуации.

***

— Пацаны, а знает кто-то, где сережки золотые можно достать?  Вопрос абсурдный до невозможности, именно это и становится причиной, по которой глухие разговоры на площадке моментально прекращаются. Перебои в поставках продуктов стали чем-то привычным и обыденным, а он решил поинтересоваться тем, чего во всем городе не найти. А если и удастся обнаружить что-то, удовлетворяющее запрос, то стоить подобное удовольствие будет явно недешево. Совсем не дешево. Кощей в своей манере шмыгает носом, ожидая ответа, не замечая на себе пристального взгляда со стороны.  — А тебе зачем? — Турбо сам не особо понимает, чем вызвано такое любопытство, его чужие дела особо не волновали, но сейчас будто что-то сидящее глубоко внутри так и подстегивало задать интересующий вопрос. — Да так, — он громко сплевывает себе под ноги, — Извиниться надо.

***

Непривычно сидеть на табуретке на кухне у того, кто вызывает гремучую смесь эмоций. Казалось бы, атмосфера приятная, располагает к душевному разговору; на столе можно обнаружить почти опустошенную бутылку водки в окружении нескольких стаканов и небольшую тарелку с жареной картошкой рядом. Аромат бьет по рецепторам, и парень морщит нос, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду, подобно животному. Он не мог похвастаться слишком хорошими манерами, но базовые правила приличия все-таки помнил. Зима этими самыми правилами уверенно брезгует, хватаясь за первую попавшуюся вилку. Пить не хочется, за сигаретами тянуться не охота. В кудрявой голове множатся самые разные вопросы, связанные с причинами такого неожиданного гостеприимства, а возникающие в мыслях ответы отнюдь не обнадеживают. Кащей всегда казался ему странным, отталкивающим и каким-то отчаянно непонятным. Не имея возможности залезть к нему в голову, Турбо был готов к любому развитию событий, когда их с Зимой остановили посреди улицы, приглашая зайти и отдохнуть. Помимо него и сразу согласившегося на заманчивое предложение замерзшего друга, на кухне расположился сам Кащей с двумя своими знакомыми. Валера даже их имена не особо помнил, а поистине бандитские рожи особого доверия не внушали. В любом случае, слушая пьяный гогот раскрасневшегося от количества употребленного спиртного Кащея и его таких же поддатых дружков, он осознавал, что веселья не разделяет. Напряжение словно повисло в воздухе, не собираясь испаряться. — Вкусно, — резюмирует Зима, отрываясь наконец от тарелки, — В повара заделался? — Ты поменьше с набитым ртом говори, — усмехается Кащей, опрокинув в себя остатки алкоголя в стакане, — Вот переедет к тебе девчонка, тогда и поймёшь. Турбо неосознанно напрягается ещё больше. 

***

Когда впервые он сталкивается с этими огромными зелеными глазами, ему искренне кажется, что внутри что-то надрывается, ломается и падает в пропасть. Выскакивая из автобуса, Турбо думает исключительно о том, как скоро окажется дома, в тепле; январские морозы дают о себе знать. Солнце слепит, заставляет невольно жмуриться, но боковым зрением парень успевает заметить несущуюся к остановке фигуру, всем своим видом напоминающую ураган.  Чёрное пальто на достаточно миниатюрной девушке выглядит слегка комично, оно явно слишком большое для неё, складывается ощущение, что она в нём попросту тонет. Пальто явно усложняет задачу, бежать в нём сложно, к тому же в покрасневших от мороза руках можно обнаружить битком набитый портфель. Краем уха Валера улавливает недовольное рычание, когда автобус начинает движение, а следом действует инстинктивно. Не замечая ничего вокруг, будучи поглощенной своей целью успеть на злополучный автобус, девушка влетает прямо на покрытый плотной коркой льда участок асфальта. И от черепно-мозговой травмы, которая легко могла привести к летальному исходу, её спасают крепкие руки, так вовремя схватившие её за талию.  Турбо молчит. Он откровенно пялится на замершую в его руках девушку, подмечая абсолютно каждую делать. Выбившиеся из-под цветастого кашемирового платка чёрные пряди, потрескавшиеся на морозе пухлые губы, наконец, занимающие большую часть лица глаза — сложно сконцентрировать взгляд на чем-то одном, чтобы не показаться наглым. Помогает ей принять вертикальное положение, продолжая стоять, как истукан. — Спасибо, — просто произносит брюнетка, даже не стараясь улыбнуться. И только тогда он подмечает вызывающе блестящие аккуратные серьги.

***

Когда Зима спустя пару недель тащит его к Кащею домой, Турбо отпихивается до последнего, не прекращая попыток даже на лестничной клетке. Слишком поздно, глубокая ночь, дома надо жрать, не стоит с ним якшаться — в ход идут любые аргументы, но друг игнорирует абсолютно каждый из них. — Воду мутишь, — бурчит Зима, хлопнув входной дверью, — Странный стал. — Почему? — Турбо знает ответ на этот вопрос, успел смириться самостоятельно, но рассказывать никому не хотел; было стыдно как-то. — Раз тебя зовут, надо приходить, — разводит руками в стороны, направляясь на кухню, — Здорова, пацаны! Алкоголя на столе вдвое больше, чем обычно, но думать над тем, какой праздник отмечает Кащей на этот раз, не хочется совсем. Он будто не здесь; мысли витают в каком-то удаленном туманном пространстве. Косится на уплетающего за обе щеки макароны Зиму и чуть не давится воздухом, когда переводит взгляд на дверной проем. Видеть её уставшей, немного сонной и чересчур раздраженной непривычно; видимо по этой причине сердце ухает куда-то в ноги.  Она прислоняется к дверному косяку, поправляя выбившуюся из тугого хвоста кудрявую прядь. Разговоры за столом сразу стихают; видимо появление женской фигуры в этом месте застает врасплох не одного лишь Валеру. — Хорош галдеть, — она хмурит брови, всем видом выражая своё недовольство ночным гостям, — Заниматься мешаете. Он мажет взглядом по синему свитеру крупной вязки, неосознанно подмечая, как он подходит к глазам. В руке замечает раскрытую тетрадь и чувствует укол совести, несмотря на то, что из всей оравы, занявшей кухню, именно он был тем, кто не издал ни звука. — Катюха, — у Кащея глаза будто стеклянные, но улыбается он во весь рот, хоть и звучит угрожающе, — Спать иди, а то командует здесь ещё. — Я предупредила, — она на пару мгновений задерживает взгляд на удивленном лице Турбо, а после спешит скрыться в тёмном коридоре. Осознание, что сегодня сережки она не надевала, бьет по голове, словно обухом. В висках стучит от внезапно обуявшего незнакомого чувства; Валера уже готовится придумывать любую отмазку, лишь бы свалить из квартиры побыстрее, но внезапная реплика Кощея пригвождает к месту. — Сестра моя, — кивает сидящему напротив такому же пьяному другу, — Теперь со мной живёт, вот и командует. Зима удивлённо открывает рот и тут же захлопывает его, глядя, как Турбо перехватывает наполненный стакан, опрокидывая его в себя одним движением.

***

Сторож медицинского университета поначалу хотел бить тревогу, в первый раз заметив подозрительного молодого человека прямо возле здания. Выглядел тот действительно угрожающе, что заставило пожилого мужчину лишь крепко выругаться и продолжить наблюдать за ним издалека.  Турбо не предпринимает ничего странного, он просто пинает ногой небольшой кусок льда около входа, шмыгает носом, находясь в трепетном ожидании. Стоит толпе студентов начать покидать учебное заведение, громко смеясь и что-то обсуждая, он начинает вылавливать глазами уже знакомую фигуру. Выцепить из кучи людей цветастый платок не составляет труда, и парень начинает движение в ту сторону, куда направляется девушка в сопровождении двух подруг. Он держит дистанцию, стараясь быть незаметным, хоть на фоне студентов его внешний вид выделяется достаточно явно. Валера проходит за ней до остановки, но на автобус сесть не решается; боится быть пойманным. Впрочем, спустя пару дней такой безобидной слежки, в автобус он заходит, думая, что остаётся незамеченным.

***

Две недели, как Турбо ходит за ней по пятам, не решаясь заговорить или предпринять хоть что-то ещё. Ловят его прямо на той самой остановке, где когда-то он сам спас Катю от серьезной травмы. Брюнетка, стоило выйти из автобуса, проходит несколько шагов и резко разворачивается, в связи с чем парень практически врезается в неё, обескураженный таким действием. — Ты долго за мной ходить собираешься?  Вопрос застает врасплох. Турбо знал, что рано или поздно его слежка раскроется, но о том, что делать в таком случае, он ещё не задумывался. — Я это, — он чешет затылок, не выдерживая испытующий взгляд, — Красивая ты. Пойдем на дискач? Она улыбается. Искренне и ярко.