Choice

Ты понятия не имеешь, зачем ты нужна ему. Быть может, даже сам Аль-Хайтам не знает ответа. Ты так ясно видишь тончайшие, едва заметные нити, за которые он дергает, словно искусный кукловод. Он кажется до ужаса холодным настолько, что, стоит тебе коснуться его кожи, и ты примерзнешь к его телу навечно. Возможно, именно это и происходит сейчас. Ты чувствуешь, как мороз проникает к тебе под кожу, умертвляя все, что когда-либо делало тебя собой. И Аль-Хайтам так чертовски хорош в том, чтобы растапливать лед тогда, когда ему удобно, чтобы подпитывать неминуемо тлеющую надежду, все еще тускло поблескивающую в твоих глазах. Небрежно брошенная, словно кость для послушной собаки, похвала, почему-то заставляет твое сердце трепетать. Словно то, что ты изредка умудряешься угодить ему, делает тебя вновь человеком. Всего на мгновение, пока Аль-Хайтам снова не забудет твое имя. Ты всегда испуганно выглядываешь из-за двери своей «будки», наблюдая за тем, как твой хозяин восседает на своем роскошном диване, погруженный глубоко в чернильные буквы, напечатанные на бумаге. Челка всегда скрывает от тебя его изумительные глаза, взгляд которых ты так отчаянно желаешь и одновременно боишься ощутить на себе. Мышцы его мускулистых предплечий всегда так восхитительно сокращаются под идеальной бледной кожей, к которой ты не можешь прикоснуться, пока Аль-Хайтам аккуратно перелистывает страницы книги, цепляясь за края бумаги длинными изящными пальцами. Иногда тебе хотелось обратиться этим неодушевленным предметом в его руке, чтобы хотя бы на секунду почувствовать себя нужной. Почему вообще ты так отчаянно хочешь его внимания? Быть может, стены его дома настолько высосали из тебя душу, что даже внимание человека, который загнал тебя в угол, словно испуганного зверя, ожидающего часа своей погибели, кажется тебе привлекательным. Аль-Хайтам научил тебя послушанию. Выдрессировал до идеала, чтобы твое присутствие приносило ему только удовольствие тогда, когда он в нем нуждается. Но зачастую все, чего требует его уродливая душа — это тишины и покоя, которых ты лишала его с тех пор, как оказалась здесь, и до тех пор, пока страх не сковал твои конечности и не осел тяжелым комом в твоей глотке, пожирая каждое слово, которое ты могла бы произнести без его разрешения. Воспоминания о том, насколько холодным и до дрожи в коленях безразличным был взгляд его изумрудных глаз, пока от высоких стен отскакивали звуки хруста костей, настолько свежи, будто это случилось вчера. Но прошли уже месяцы, и ты наконец прекратила борьбу, перестала брыкаться, отчаянно пытаясь всплыть на поверхность. Ты сдалась и позволила тьме вонзить когти в твою плоть и утащить на самое дно. Быть может, в тот день он сломал не только твое тело. И все же… Почему-то тебе так тревожно, когда Аль-Хайтам может целыми днями не обращать на тебя никакого внимания. Тишина стала звучать для тебя, как до боли оглушающий шум, потому что тишина всегда означала, что ты не нужна. Он может жить и без тебя. Тогда почему ему просто не покончить с этим? Балансировать на грани безумия так чертовски тяжело. Тебе хочется, чтобы он наконец устал от тебя, хочется, чтобы Аль-Хайтам наконец вышвырнул тебя на улицу, хочется снова быть свободной. Но ты боишься, что он устанет от тебя. Боишься, что Аль-Хайтам тебя бросит. Боишься свободы, с которой ты совершенно не знаешь, что делать. Ты знаешь только то, что должна подчиняться, должна быть послушной, должна радоваться, когда Аль-Хайтам позволяет тебе сидеть на его коленях, пока он читает, должна радоваться, когда приглашает поужинать вместе, должна радоваться, когда он небрежно сообщает о том, что вы проведете ночь вместе. И должна ежиться от страха, когда чувствуешь на себе тяжесть его осуждения, должна сдерживать слезы, когда испытываешь вину, потому что твое нытье раздражает Аль-Хайтама, должна… Любить его. Ах, вот оно что… Наверное, это любовь заставляет тебя хотеть быть для Аль-Хайтама особенной, любовь заставляет тебя открывать глаза по утрам, и она же заставляет твое сердце болезненно сжиматься в груди, когда его нет рядом. Поэтому тебя так радует его похвала и поэтому так огорчают жестокие наказания. «Ты сама выбираешь, быть счастливой или продолжать страдать» Получается, он тоже тебя любит? Конечно, любит, иначе зачем ты здесь? Зачем он вылепливает из себя собственными руками то, что считает идеалом? Как же ты не поняла этого раньше? Не нужно никакое объяснение тому, зачем Аль-Хайтам продолжает держать тебя подле себя, ведь любовь не поддается никакой логике. Любовь так многогранна. Она может быть светлой и теплой, а может — мрачной и ужасающе холодной. Может исцелять и может калечить, медленно переламывая все кости, чтобы собрать тебя заново. Когда уродливая любовь Аль-Хайтама снова соберет тебя по кускам, будешь ли ты наконец счастливой? Пламя надежды на это никогда не потухнет в твоих глазах, каким бы слабым не был огонек, продолжающий отчаянно поддерживать в тебе жизнь, потому что… «Я сделала свой выбор, Аль-Хайтам»