Расхуярил бы

Морда вся побитая, весь замерз, а тень за ним идет, черная такая, но не противная, идут в ласковую обитель. Вряд ли в ней сейчас будет кто-то спать, ведь Зима предупредил что придет, просто не сказал когда. Сюрприз будет не из приятных, вновь увидеть разбитое лицо, потом обрабатывать раны, вместо этого они могли бы в обнимку посидеть, душить друг-друга приятными разговорами. Поэтому стыдно немного, опять будут хлопоты, это не в новинку, но не хочет расстраивать просто, обещал что сегодня нормально придет, но как обычно подводит, не специально конечно. Подходит к 5-этажке, снег мерзко хрустит под ногами, но не замечает этого, зато замечает Валеру на балконе 3-го этажа, который курит сигарету, и, видимо, заметил Зиму, раз смотрит издалека на него, в душу аж смотрит. Зима лишь темп к его подъезду ускоряет, натягивает шапку посильнее, чтобы Турбо раньше времени его не увидел. А тот лишь очередной бычок выкидывает с окна, ждал его весь вечер, как собака, глаза руками потирает, но этого Зима уже не видит, в подъезд быстрее заходит, поднимаясь на нужный этаж, к нужному человеку. Знает что дверь открыта для него, ждали все-таки, но стучит, приличный парень всё-таки. Быстро вспоминает что подарок купил, скорее достает из кармана пряча правую руку за спину, вовремя успевает. Дверь открывает видно что уставший парень, с красными глазами, но они засияли когда увидели карие, и сдержанную улыбку лысого. Глаза опять прилипли. Пока он даже не обращает внимание на ссадины и синяки на лице Зимы, чему тот несказанно рад. Поэтому протягивает любимую шоколадку турбо, все также ласково улыбаясь. Его резко обнимают, сильно жмутся к груди, смыкая руки на широкой спине, утыкаясь головой кудрявой в шею парня, который в ответ сильнее притягивает к себе, по волосам грубой ладонью проводит, но так нежно… Но приходит в себя сразу, он не какой-то там смазливый парень, поэтому щипает за бок Турбо, как бы прося уже зайти внутрь. От него отходят быстро, показывая красные глаза, Зима лишь грустно брови поднял. — Что ты там употребляешь, а? Нахмуренно говорит, снимая легкую олимпийку и черную шапку. А в ответ так смотрят грустно, не хочет Турбо сопли в плечо пускать, не баба же, переживет как нибудь, такую неопределенность в их отношениях, но терпеть уже становится невыносимо. Валера не верит что Зима такой тупой, мозги вроде не выпали, но тугодум, или пытается косить под дурачка, избегая «серьезных» разговоров с Валерой. В ответ на поставленный «другом» вопрос, лишь молча уходит в свою комнату за спичками, да там же и остается. На лицо раскрашенного ему все равно, сам бы был не против его расхуярить, Зима бы тоже был не против, заслужил. Зима лишь обеспокоено пошел за ним, пряча в карман треников шоколад. Видит как тот дым едкий в себя втягивает, даже не смотрит на него. Лысый лишь рядом садится с ним, руку на плечо кладет, забирая сигарету, после чего, затягивается, а Турбо никаких знаков не подавал даже, голову лишь скверно отвернул от побитого лица, не желая смотреть на него. Зима лишь сильнее к шее прижимается, дышит горячим воздухом, целует почти невесомо, губами прижимается, но тот лишь резко встает, и вмазывает кулаком по лицу, добавляет красок в картину, смотря как кровь течет струями из носа, пачкая сухие губы. Зима лишь ошарашено смотрит на злого парня, не налетая на него как обычно. Зато тот считает что Зима мало получил, поэтому снова на того налетает, желая разукрасить рожу до неузнаваемости, от ярости, что в груди так больно горела. Парень хорошо знал Турбо, любил он добить, поэтому резко руки его схватывает, переворачивая в лежачее положение, сидит у разведенных ног, руки пытается крепко держать, что и получается, пока тот ворочается и пытается уже скованными руками отбиться, ударить исподтишка, что не получается. — Что случилось-то, дура нахуй? Не стремно говорить ему в лицо, все равно он обездвижен, но пыхтит. — Ты, сука, веди себя нормально для начала. Сначала целуешь, а потом хуй забиваешь, будто ничего не было. Обиженно говорит Турбо, но правду. Зима ведет себя так — будто между ними ничего нет, при пацанах еще ладно, но наедине он как будто меняется, при чем неоднократно. То ласково целует, то делает вид как будто ничего не было, сам лезет когда удобно. Может не разговаривать с Валерой днями, а ночью приходить как ни в чем не бывало, забывая всё, что делал до. А Турбо обидно было что с ним так обращаются, он не нытик, но по отношению к самому себе обидно было. Его запястья кладут выше его же головы, крепко держа одной рукой. Зима сухими губами к горячим летит, глаза закрывает, языком по зубам водит, при этом губы парня кусает, кровь с носа Зимы пачкает и его губы, которые и так марают уже покусанные. Турбо еще больше поцелуй углубляет, тихонько мыча в поцелуй, нижнюю губу Зимы до крови кусает, а тот внимания не обращает, второй рукой тянется к шее, как и губами окровавленными, целует нежно сначала, а позже грубо прикусывает, оставляя такие же темно-красные отметины, как и на своем лице, отстраняется немного, губами ко рту кудрявого прижимается, но не до конца. — Хочу тебя вечно касаться, волосы твои шелковистые трогать, но с тобой я рассудок теряю, всё забываю, у меня руки дрожат при виде тебя, я, блять, за тебя умереть готов, я всё сделаю для тебя нахуй, не считай меня мудаком только, — глаза темные смотрят прямо в душу, Валера верит ему, сам ведь без него жить не сможет. Были бы у Зимы волосы, вырвал бы все. — Тогда поцелуй меня, прямо сейчас-же, мудила.