Что в имени тебе моем?

Сотрудники ФЭС чувствовали себя непривычно: новых дел в прямом и переносном смысле слова не было. Валин морг давно не собирал аншлаги, ребята из лаборатории работой не были завалены. Галина Николаевна никогда бы не подумала, что такое возможно, но закончились даже отчёты, поэтому каждый, находясь на рабочем месте, искал развлечение сам. — Что, молодежь, скучаете? — улыбнулась Рогозина, заходя в комнату отдыха. Тихонов и Майский сидели со старой книгой с видом крайне заговорщицким. Словарь что ли? — Галина Николаевна, — глаза компьютерного гения оторвались от страниц. — Вы очень вовремя, мы как раз хотели вас спросить. — Я слушаю. — А вы над именем для ребенка уже думали? Рогозина слегка смутилась. Да, за время службы они как только друг друга не видели. Да, об их отношениях с Кругловым все не то, что знали — принимали активное участие в их развитии. Да, их брак и её беременность ни для кого секретом не были; ФЭСовцы давно уже перестали быть друг для друга просто коллегами. И всё-таки Галина стеснялась повышенного внимания к своей персоне, немного непривычно было принимать заботу — она еле-еле примирилась с Николаем, который всё-таки муж и будущий отец! — Нет, не думали. — А как вам имя Петр? Прислушалась к ощущениям, посмаковала на языке. Дернулась. — Немиров. Нет. Одновременно с этим Майский склонил голову, а Тихонов влепил ему щелбан. — А Александр? — У меня как раз так последнего клиента звали, — присоединилась к диалогу Антонова, которая уместилась на диванчик рядом с подругой. — А еще того педофила с прошлой недели… В процессе перебора имен и мозгового штурма оказалось, что ФЭС попересажала как минимум половину словаря имен, но ребята не отчаивались - оставалась вторая. — А как вам Старомир? — Ну куда ты? Надо наоборот что-нибудь современное… Кристиан! — воспротивилась Валя. Галина несколько отрешенно наблюдала за ходом событий: Валя уже подсела к ребятам, и они вместе зашуршали страницами, по-детски водили пальцем по именам и развели бурную дискуссию. Сама она лишь посмеивалась — чем бы дитя (ну и пусть, что в количестве трех штук) ни тешилось, лишь бы УК РФ не нарушало. Одновременно с этим начальницу резко сморило: она поудобнее устроилась на диванчике, прикрыла глаза и уже готова была унестись в мир сновидений, как вдруг комната пополнилась еще одним человеком. — Ну как вы тут? — появился Круглов. Он старался себя сдерживать, но скрыть нежную улыбку при виде любимой, как и всегда, не вышло. Майор присел на подлокотник диванчика и положил руку на спину женщины. — Чем занимаетесь? — Ребята спорят. — А на какую тему? — На тему нашего ребенка, — чуть устало улыбнулась она. Майор выпучил глаза мол «о как». Он уже встал и прочистил горло для, видимо, лекции на тему «это наш с Галей малыш, и мы сами решим, как его назвать», но Рогозина потянула его за край пиджака. — Пусть развлекаются, меня они уже не трогают. Круглов все еще настороженно взглянул, но смирился. — А кто побеждает? — Пока что Остап, но я не уверена… — Да не может ребенок двух сотрудников органов носить имя жулика, авантюриста и вора! — Уже нет, — пожала Рогозина плечами. Они просидели так еще минут пять: словно театр, разворачивалась полемика. Валя что-то яро доказывала Тихонову, Иван метался от одного компьютера к другому, а Сергей, судя по жестикуляции, пародировал ветряную мельницу. — Во как завело их… — усмехнулся Круглов. — А хочешь, я масла в огонь подолью? Заинтересованный взгляд жены стал красноречивым ответом. — Уважаемые, — сказал майор. Коллеги, разгоряченные спором, повернулись к семейной паре. — А если девочка? Молчание продлилось от силы полторы секунды. — Таисия! — Алёна! — Катя! — разговор продолжился с новой силой. — Пошли отсюда, Галюш, — приобнял ее Круглов. — Рабочий день уже закончился, делать нечего, а о результатах спора узнаем завтра — что-то мне подсказывает, что они нескоро отсюда уйдут. *** — Они сегодня так озаботились, — вспомнил Николай уже вечером, прижимая к себе жену. — Хоть тотализатор открывай, когда узнаем. — Чтобы наша ФЭС превратилась в игорный дом? Ну уж нет, Коля, — шутливо возмутилась Рогозина. — Я не хочу, чтобы пол нашего ребенка стал предметом ставок. В подтверждение своих слов она чуть откатилась на свою половину кровати. Майор продолжал лежать на спине и, созерцая потолок, философствовать. — А можно знаешь как сделать? Можно никому не говорить до родов, а потом назвать Женей. Или Сашей. — Ко-оля! — простонала она. — Я сегодня за вечер наслушалась, а тут ты еще… Даже наши уже все забыли про это! Одновременно с этим пиликнул телефон Рогозиной. Та быстро ввела пароль, открыла сообщение и как-то нервно засмеялась. — Что такое? — тут же сел на постели Круглов. — Я их недооценивала. — «Галина Николаевна, а как вам имя Порфирий?» — озвучил Николай текст сообщения. — Я завтра кого-нибудь сам убью, чтобы их работой занять. И литературу художественную пойду уберу на верхние полки. Соскучившаяся по крови Рогозина счастливо кивнула, устраиваясь опять в его объятиях и закрывая глаза. Нет, ну какие они у неё все хорошие!