Пятна крови на асфальте

С первых дней в Афгане Вова мечтал поскорее убраться оттуда. Песок, палящее солнце и война… Это место казалось ему адом на земле, впрочем, так оно и было. Он вернулся домой, но вокруг все слишком круто изменилось, а, может, изменился он сам. Все кажется хорошим, что было прежде… Не было и дня, чтобы мысли Вовы не возвращались к войне. Он не понимал, преследует ли его она, или ему ее не хватает. За несколько лет, проведенных в попытках прожить еще один день, Адидас привык к грохоту орудий, и теперь нестерпимая тишина давила на него бетонной плитой. Он слушал старую пластинку уже по третьему кругу, но совершенно не слышал, что говорили. Все его сознание было там, в Афганистане. Там он научился тому, что не так важно твое положение в иерархии, будь то армия или улица, жизнь любого важна. Это был тяжелый урок, который он усвоил на фронте благодаря Дмитрию Александровичу. Не каждый полковник отдаст жизнь за рядового… Тот день мало чем отличался от череды предыдущих. Их батальон несколько дней назад заняла одну из высот над дорогой в г. Хост. Задача была поставлено просто — удержаться на высоте, но выполнить ее оказалось уже не так просто. На третий день их войсковое подразделение подверглось атаке моджахедов. В пыли и дыму развернувшейся бойни сержант Немицкий, полковник Белов, Вова и еще несколько рядовых слишком отделились от своих. В непросветной стене, что их окружала, легко было словить пулю или осколок очередной гранаты. Адидас помнит оцепенение, охватившее его на решающие секунды в момент, когда одна из таких осколочных гранат приземлилась в паре метров от него. Оглушающий звон в ушах и тяжесть тела на нем — это воспоминание Вова никогда не смог бы забыть. Придя в себя, не понимая точно куда, Владимир тащил израненное тело полковника Белова, надеясь, что они выйдут к своим. — И куда же Вас, товарищ полковник, поперло. Теперь целый полк без руководства оставить можете, — натужно произнес Адидас. — Поживешь с мое и поймёшь, что не важно, рядовой ты или полковник, жизнь любого человека важна. Тебя вон мать, небось, на Родине заждалась, — с каждым словом силы все больше покидали полковника. — Я свое пожил, и ты проживи. Вот тебе мой последний приказ, рядовой…— тело полковника Белова рухнуло наземь, он оперся на валун, когда-то упавший с горы. — Давайте, надо идти, еще успеете наприказываться, — Вова понимал, что дальше Дмитрий Александрович не протянет, но бросить его так не мог. — Отставить фамильярность, рядовой! Вот, — полковник Белов снял с руки часы. — Отплати за спасение, отдай это моей Сашеньке, как вернешься в Казань. Ты же помнишь, я говорил о ней… Вова помнил. Помнил ее на фото. Помнил рассказы полковника о том, как тот мечтал, что родится сын, он назовет его в честь своего отца, а когда родилась девочка решения своего не изменил. Помнил о том, что так она получила имя «Александра», а отец воспитал дочь, что могла дать фору любому мальчишке. И сейчас Адидас помнил о своем обещании. Помнил о неожиданной встрече с той, о которой знал лишь из рассказов любящего отца, и не понимал, случайность это или судьба.

* * *

Входная дверь со скрипом открывается, пропуская в квартиру Галину Валентиновну. Женщина застает странную сцену в гостиной, ее дочь сидит на диване, поджав под себя ноги и вперив взгляд в стену. — Сашенька, что-то случилось? — полный волнения голос матери выдергивает Белову младшую из омута мыслей. — А? Нет, все хорошо. Просто задумалась… Как дела на работе? — Ну у нас в отделении все спокойно. Вот только вчера мальчика привезли в больницу, мертвый уже был. Лет тринадцать–четырнадцать. В морге всю ночь полиция, судмедэксперта ждут. Сашу как в воду опустили. «А что если погибший мальчишка попал под вчерашнюю драку группировок? Но ведь в ДК никого не убили… Может его догнали после? А что если он в группировке не состоял?..». В темноволосой голове мысли слишком быстро сменяли друг друга, перескакивая с одного вопроса на другой. — Еще не известно, что с ним случилось? — Да известно, конечно. Избили мальчишку… Куда мир катится? — тяжело вздохнула Галина Валентиновна, — Есть новости о практике? Куда определили? — Пока тишина. Скорее всего нужно будет съездить в Ленинград, узнать на кафедре, — Саша пожала плечами, практика была последним, о чем, она думала в этот момент. — Я поговорю с Ильдаром Юнусович, он узнает, может здесь тебя устроим. Ты не против? — Нет, не против… — мыслям Беловой становиться тесно в четырех стенах. — Мам, я пойду прогуляюсь, зайду к бабушке Нине, Гиза все уши прожужжала о том, как она соскучилась. Выходя из подъезда, Саша поплотнее запахивает длинное пальто. Не успевает она пройти и пары шагов, как встречает того, кого вряд ли ожидала здесь увидеть. Вова стоял перед подъездом и смотрел на окна сталинки, словно пытаясь понять, какое из них принадлежит квартире Беловых. Стук металлической двери отвлек его, и он перевел взгляд на вышедшую девушку, что так вовремя покинула дом. Судьба или случайность? — Привет, — Адидас улыбнулся. — Привет, — шатенка прокашлялась. — А ты чего тут? — Долг пришёл вернуть. Ты куда-то спешишь? — Вова читал во взгляде собеседницы легкое замешательство. — Честно говоря, нет… — выдохнула Белова, а затем, неловко улыбнувшись, добавила. — Вышла проветрить голову. — Не против компании? — на вопрос девушка ответила лишь покачиванием головы, и Вова продолжил. — Отлично, куда пойдем? — Я как-то не планировала конкретного маршрута… — Тогда пойдем, прогуляемся. — А как же твое дело? — Немного подождет, — Вова развернулся и повел Сашу за собой. Они прошли пару кругов по району, покатались на качелях в соседнем дворе, обсудили книги. Белова любила читать, Дмитрий Александрович говорил, что в детстве от книги она даже за едой не отрывалась. Вова тоже любил читать, до войны… Сейчас было не до этого. Желание Саши спросить Адидаса о том, как так получилось, что парень вроде него стал авторитетом в местной группировке, все росло. Однако девушка отчаянно отгоняла этот вопрос. Такой вопрос казался ей бестактным, да и чем больше она говорила с Вовой, тем невероятнее ей казалась мысль о том, что примерно раз в неделю он может избивать кого-то. Однако факт, оставался фактом. Он не был милым парнем, живущим в соседнем дворе или районе. Он был одним из тех, кого полиция называет беспредельщиками и преступниками. А потому на душе Беловой кошки скреблись, а в отвечающем за рациональность мозге периодически просыпалась тревога и опасения. Девушки в их пацанском мире под защитой, лишь пока они в отношениях с кем-то из этих пацанов… От рассуждений Сашу отвлек холодный комок снега, прилетевший справа в район шеи. Бодрящий мороз пробежался по всему телу. — Эй! — О чем задумалась? — насмешливый взгляд Адидаса полностью выдал в нем нарушителя ее душевного спокойствия. — В данный момент, о мести, — Саша зачерпнула влажный снег и метнула в обидчика. Долго их перестрелка не продлилась. Уворачиваясь от очередного снаряда, Белова поскользнулась и упала на спину. Немного это больно было, но боль эта удерживала на себе внимание девушки не долго. Белова открыла глаза. Над ней не было ничего, кроме неба, — высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого. Зимой солнце садилось рано, и на фоне темнеющих туч отчетливо выделялись огромные хлопья падающего снега. В этот момент, Саша, казалось, поняла, что чувствовал Андрей Болконский под небом Аустерлица. Это был бесконечный покой и умиротворение. — Вставай, боец, а то простудишься, — над Беловой стоял Вова и протягивал ей руку, помогая подняться. — Спасибо, — тихо поблагодарила Саша. Владимир проводил девушку к тому же подъезду, у которого встретил ее несколько часов назад. Настало время, когда он должен был исполнить тот последний приказ. — Помнишь, я говорил о том, что здесь для того, чтобы вернуть должок? — спросил Адидас, когда они подошли к дому. Саша кивнула. — Так вот, я не сказал, что долг этот перед твоим отцом. Шатенка в замешательстве смотрела на Вову, ее карие глаза бегали по его лицу в поисках ответа на миллион возникших в голове вопросов. — Дело в том… — мужчина пытался подобрать слова, но ничего путевого в голову не приходило. Адидас сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть на глубину. — Дело в том, что тогда в Афгане, он мне жизнь спас… И я видел, как он погиб. Перед смертью он просил передать его Сашеньке это. — Вова вытащил из кармана серебряные часы и протянул их Беловой. Дрожащими пальцами девушка взяла их из рук собеседника. Эти часы она узнала бы из сотни похожих, и это действительно были часы ее отца. — Мама так переживала, когда их не нашли при нем, думала украли… — ком стоял у Саши в горле, и говорила он тихо и сдавлено. — Спасибо… Она их ему на годовщину свадьбы подарила, в знак вечной любви… — горячие слезы уже стояли в темных глаза и были готовы побежать по алым от мороза щекам. Белова неожиданно, казалось, даже для самой себя, обняла Адидаса и прошептала, — Спасибо тебе большое. Вова ждал чего угодно, но точно не такой реакции. Он осторожно приобнял плачущую девушку, и также тихо ответил: — Не за что… — Вова! — к ним подбежал запыхавшийся парень лет пятнадцати, и пара отпрыгнула друг от друга. Саша быстро вытерла слезы с красного лица. — Вы уж извините. что прерываю, но, Вован, у нас походу проблемы. — Саша, это Марат, младший брат мой. Марат, это Саша, — Вова заметно напрягся, но решил соблюдать формальности, показывая Марату, что разговор состоится не здесь. — Мне пора, увидимся как-нибудь. — Извини, что так получилось, — Саша говорила о сцене, что произошла между ними пару минут назад. — Пока. — Порядок, — кивнул Вова и ушел с братом.

* * *

Протягивая маме отцовские часы, Саша коротко рассказала взволнованный женщине обо всем, что той, по мнению, Беловой-младшей стоило знать. Так, например, она упустила из рассказа интересные моменты биографии Адидаса. — Я не могу их забрать, Сашенька. Твой отец передал их тебе. Значит ты их новый владелец и тебе ими распоряжаться, — Галина Валентиновна вложила часы в руку дочери, накрывая ее своей. Столь интимный момент жизни семьи Беловых был нарушен трелью телефона из прихожей. Женщина поспешила ответить: — Алло! Да… Конечно, Ильдар Арсланович, я передам. Спасибо Вам большое, — Галина Валентиновна повесила трубку и повернулась к дочери. — Звонил Ильдар Арсланович, по поводу твоей практики все улажено. Из бюро судмедэкспертизы в нашу больницу сегодня приедет специалист. Практику, если хочешь, сможешь пройти под его руководством, но он просил, чтобы ты приехала в ближайшее время в больницу, он хочет посмотреть на твои знания. Скорее всего это из-за того паренька, о котором я говорила утром. Ильдар Юнусович заедет за тобой на дежурной машине через двадцать минут, так что собирайся. — Хорошо, — кивнула Саша и пошла приводить себя в порядок. Раньше Белова никогда не встречалась с Ильдаром Юнусовичем, и за то короткое время, что они ехали в больницу, он произвел не самое приятное впечатление. Местный судмедэксперт встретил их у входа в морг, представился Сергеем Андреевичем. — Трупов не боишься? — спросил он, пропуская в помещение Сашу в белом халате. — Я ординатор, а не первокурсница, чтобы трупов бояться, — ответила Белова, она ожидала увидеть неприятную картину, а потому решила оставить все ненужные мысли в стороне. Все-таки это ее будущая работа. — Ну, что можешь сказать? — Сергей Андреевич снял белую ткань с тела подростка. — Без вскрытия, скажу лишь, что характер повреждений напоминает тупой предмет, но что более очевидно, скорее всего его запинали. Точной причиной смерти может быть перелом лобной кости черепа с последовавшим повреждением коры головного мозга, однако, как я раньше сказала, нужно вскрытие. — А если просто сформулировать, — вмешался Ильдар Арсланович. — Если просто? Тут и слепому понятно, что на мальчике словно кадриль танцевали, забили ногами, вероятно толпой. Александра Дмитриевна неплохо поладила с Сергеем Андреевичем, им удалось сработаться. Белова соврала бы, сказав, что не волновалась. Но беспокоила ее не работа, а сам «пациент». До этого она работала с телами уже взрослых людей, а потому картина, представшая перед ней в первые минуты нахождения здесь, вызывала в ней несоизмеримую волну сожаления.

* * *

Настроение Адидаса упало хуже некуда. Пришедший избитым Кирилл, понятия не имел куда делся Ералаш, и кто на них напал. Вова предчувствовал, что ничем хорошим это не кончится, особенно если Ералаша живым не найдут. Миша не появился в зале, а потому Вова отправил Марата к мальчишке домой. Когда в больнице их отправили в отдельный корпус, что оказался небольшим зданием для Вовы все стало понятно, как до того, как он увидел пугающую надпись «Морг» при входе. Мужчина в белом халате вышел к бабушке Ералаша и попросил подождать, здесь была милиция. Когда из здания вышла еще и хорошо знакомая фигура, напряжение Вовы выросло. Однако сложив свои знания о том, что девушка учиться в меде и белый халат на ней, мужчина чуть расслабился. Саша остановилась поодаль от остальных и молчала. Странное дело, в глазах ее был тот же странноватый отблеск тревоги, как и у Адидаса. Но всякий, кто внимательно посмотрел бы и на девушку, и на мужчину в этот пугающий вечер, мог бы сразу и уверено сказать в чем разница: у Саши в глаза — тревоги предчувствия, а у Вовы в глаза тревога определенная, когда все уже совершенно ясно, понятно и погано.

* * *

Кирилл, уверил всех в том, что вина за смерть Ералаша лежит на пацанах с Разъезда, и налет на них стал лишь вопросом пары часов. Однако, даже после драки, Вове казалось, что что-то не сходится. Откуда он мог знать в тот момент, что Кирилл испугался сказать правду, оклеветал невиновного и подставил весь Универсам, потому что, просто говоря, зассал, ибо понимал, чем это ему грозит. По их возвращение в зал, Кощей устроил настоящий театр одного актера, распинался о том, как дорог им был Ералаш и как хреново поступил Кирилл. Что думал о ситуации Вова было не важно, они живут по закону, который мальчишка нарушил, а значит наказание должно последовать своевременно. — Адидас, ну ты же нормальный… — Для тебя — Владимир Кириллович, чушпан, — и пока толпа избивает отшитого мальчишку, Вова пытается привести мысли в порядок, но растущее негодование из-за того, что смерть Ералаша оказалась неотомщенной, из-за того, что Кощей палец о палец не ударил, чтобы найти виновных, не дает ему даже поднести спичку к сигарете. — Все, хорош… Кирилл у нас поступил не по-пацански, поэтому мы отшиваем его как чушпана. На районе передайте, что он больше не с нами, чтобы за руку с ним больше не здоровался никто. Это понятно? Похороны Ералаша прошли, и, видя убитую горем бабушку, Адидас понимал, кто бы не убил их пацана, кара, даже в лице одного Вовы их настигнет. Узнав от Пальто о том, что на Ералаша напали Хади Такташевские, Вова старался больше не горячиться и действовать осторожно. Опыт службы в разведроте подсказывал, что эта осторожность лишней не будет. Кощей взялся порешать дела самостоятельно, и Адидас ему не доверял. Это был уже не тот Кощей, которого он знал до ухода в армию. Тот, кого он видел перед собой теперь, потерял голову от влияния на других, строил из себя короля улицы. Но в действительности, таким не являлся, он бежал от любого конфликта, трусливо поджав хвост, потому что боялся утратить те крупицы власти, что у него были. Пацаны на сборе готовы были сорваться в драку в любой момент, и, когда Кощей попросил подойти к нему лишь смотрящих за возрастами, Адидас прекрасно понял, что даже если это хадижевские убили их пацана, Кощей за него не мстить не будет. — Вот если б ты был там, я за тебя по-любому вписался, потому что ты вес имеешь, — эти слова стали для Вовы последний каплей. «Не важно, рядовой ты или полковник, жизнь любого человека важна». Кощей лицемерил, и Адидас больше терпеть этого не собирался. — … но это наш пацан, с нашего двора! Я если, что и один могу пойти. Решайте сами, кто со мной, тот со мной… Вова был полон решимости, и договоренности Кощея с хадижевскими его мало интересовали. И когда он лежал на холодном снегу, истекая кровью в окружении своих пацанов, Адидас понимал, что сделал все правильно. И поступил бы так снова, если бы пришлось.