Пятна крови на асфальте

Вова не любил мелочиться, а потому со спокойной душой выложил кругленькую сумму за букет розовых хризантем, которые так отчаянно рекламировал пожилой грузин. В приподнятом настроении он шел в направлении так хорошо известного ему дома. Вопрос с Равилем Исаковым был урегулирован, и Адидасу осталось решить вопрос с их группировкой и сделать то, что занимало слишком большую часть его мыслей. Придерживая дверь в знакомый подъезд для пожилой женщины, Вова, использовав все свое обаяние, спросил: — Любезнейшая, а вы не подскажите в какой квартире Беловы проживают? — Ну как же не подсказать, в седьмой живут, — с характерной для людей ее возраста отдышкой ответила женщина, но от сбора сплетен удержаться не смогла. — А вы к Сашеньке? Жених? — К Сашеньке, но пока не жених, — усмехнувшись, Вова обогнал женщину и взлетел по ступенькам к нужной квартире. С нетерпением и каким-то непонятным ему трепетом Адидас нещадно вдавливал кнопку звонка в дверь. — Да дайте ж минуту, иду я, — голос принадлежал не Саше, и мужчина даже успел на мгновение расстроиться, что его идеальный план будет уже не столь идеальным. Дверь открыла средних лет женщина, и Вова узнал в ней жену полковника. — Так это же вы, тот «украденный» пациент и «друг семьи». Вове было понятно лишь первое его прозвище, но он уверено поприветствовал женщину: — Добрый день, Галина Валентиновна. Понимаю, что я без приглашения, но хотелось бы отблагодарить соучастницу за содействие в побеге, — продолжал улыбаться Владимир. — Саша дома? — Так она в Ленинград же уехала. — Как уехала? — улыбка сошла с лица мужчины. У Беловой так быстро закончились каникулы или она сбежала подальше от того, во что ее втянули? — А почему? — По учебе. Утром звонила, сказала, что вечером приедет, в ординатуре будет здесь с Сергеем Андреевичем работать, опыта набираться. Странное облегчение охватило сердце Адидаса, но облегчение это казалось ему непонятным. Почему он так переживает из-за отъезда девушки? Даже если бы она и сбежала, разве ему не должно быть все равно? На этот вопрос мужчина даже себе не смог ответить и продолжал действовать, как ему казалось, абсолютно не логично. — А когда она точно приедет? — Если не будет никаких задержек, в семь вечера ее поезд будет на вокзале. — Спасибо, Галина Валентиновна. До свидания! — оставляя на пороге квартиры женщину с кучей вопросов как к нему, так и к дочери, Вова развернулся на пятках и также быстро, как поднимался, спустился вниз. Что ж, если не застал ее дома, то встретит на вокзале. Этот, казалось бы, ненужный порыв благородства он оправдывал тем, что происходило в городе. Негоже девушке в темноте с вокзала добираться одной. Где-то на задворках сознания на мгновение всплыло «Тем более Саше…», но Вова задавил эту мысль. До приезда Беловой еще оставалось время, а потому он решил вернуться к открытию видеосалона. Может Вова и позаботился о Равиле, но вопрос со старшими Хади Такташа оставался не решен. Поэтому, надеясь, что это не займет много времени, и оставив цветы дома, дожидаться приезда будущей владелицы, Адидас отправился, что называется, вести дела. Разговор с такташевскими рано или поздно должен был состояться. Насколько тяжело будет уладить конфликт Вова старался не думать, проще действовать по ситуации: — Я Адидас с Универсама. Сегодня говорил с главврачом по поводу Равиля, его в другую палату переведут, присмотрят там. Короче все нормально будет. — Ссыте? Правильно, — Вова на выпад такташевских молчит. Он здесь чтобы заключить мир, а не продолжать бойню. — А что Кощей сам не пришел? — Кощея больше нет с улицей, и близких его нет. Вы Ералаша убили, мы — Равиля почти. Считайте краями разошлись. Границы общей нет. Что нам делить? Мы вам не должны, вы нам не должны, договор? — Бобру куртку порвали. Компенсируете. — Компенсируем, — такой расклад для Адидаса и универсамовских был вполне приемлем. — Ну договор, — мужчины пожали руки, а Вова мысленно поставил еще одну галочку в списке дел. — Выпьешь? — Нее. Мы не пьем теперь, — усы универсамовского дернулись вверх в усмешке. — Мы бизнес открываем.

* * *

Пусть оправдать Марата и Андрея в глазах женщин из комиссионки было не сложно, но большую проблему составила организация работы пацанов. Зима и Валера со своей глупой привычкой спорить на ровном месте, и дурацкое желание каждого из старших перекладывать работу на младших стопорили подготовку помещения, потому что большая часть забот ложилась на плечи мелкого Лампы. Тем временем приезд Саши из Ленинграда приближался, и Вова отправился к конечному пункту на сегодня — к вокзалу. — Значить так, ты за старшего. Чтобы весь хлам вынесли как можно быстрее, а ну и стулья найдите. Утром проверю, — раздал последние указания Адидас, похлопав Валеру по плечу, и покинув здание. Когда двери только что прибывшего из Ленинграда поезда открылись, Вова стал бегать глазами от вагона к вагону в поисках знакомой фигуры, однако тусклое освещение и толпа людей мешали ему не пропустить нужного человека. Единственный способ найти кого-то в толпе — смотреть с высоты, а потому мужчина в военной шинели с разбега запрыгивает на один из фонарных столбов, чем привлекает внимание прохожих. Кто-то осуждающе покачивается головой, а кто-то, завидев цветы в его руках, понимающе улыбается. И вот Вова замечает столь симпатичное ему лицо и темную макушку волос. Спрыгивая со своего вороньего гнезда и расталкивая прохожих, с виду серьезный мужчина, как мальчишка, несется девушке на встречу. — Саша! — Белова поднимает глаза и долго искать того, кто звал ее ей не приходится. Владимир Кириллович в форме, весь при параде стоит перед ней с букетом и широко улыбается. — Привет. Это тебе, так сказать, в благодарность за спасение жизни, — мужчина напускает на себя серьезный вид и протягивает ей цветы. — Спасибо, — Белова неловко мнется на месте, но цветы принимает. — Не думала, что несколько швов можно назвать спасением жизни. — Ну так-то ты не только ногу зашила… — Вова забирает из рук девушки небольшую дорожную сумку с вещами и начинает двигаться к выходу с железнодорожного вокзала. — Марат рассказал о том, как ты способствовала моему побегу от враждебно настроенных элементов. — Оу, раз мы об этом… Рада была помочь, но больше не обращайся, — Саша смеется, и Суворов подхватывает ее веселье, но, переводя взгляд чуть выше ее светлого лица, он сердится. — Ты чего в такой холод без шапки? — и не дожидаясь ответа снимает свою армейскую и надевает на голову девушки. — Заболеешь же. — А сам то, — спорит Белова, намекая на его привычку ходить не только без шапки, но и с курткой нараспашку, но добавляет тихое «Спасибо». Путь до Сашиного дома они проделали быстро и пусть в разговоре их повисло молчание, в нем не было неловкости, и никто не чувствовал потребности заполнить тишину бессмысленной болтовней. — Спасибо, что проводил. — Спасибо за хирургическое вмешательство, — продолжает улыбаться Вова. — Я вообще-то не хирург, а судмедэксперт, — говорит Саша и оба понимают, что это значит. В повторении подобных ситуаций Белова больше участвовать не планирует. — Поэтому, думаю, нам лучше больше никогда не встречаться… — Саша делает паузу, немного переводя дыхание, а улыбка сползает с лица мужчины. Что пошло не так? И девушка видит это замешательство, с усмешкой добавляя, — …в поле моей профессиональной деятельности. Для Суворова эта мимолетная пауза в ее речи стала оглушительным разрывом снаряда. Вова был далеко не школьник, а потому точно не собирался бежать от очевидного. И возникшее на крохотное мгновение в его груди волнение было лишь очередным тому подтверждением. Саша не просто нравилась ему, он был влюблен. — Мы тут бизнес открываем, видеосалон. Завтра должны закончить с подготовкой помещения. Зайдешь посмотреть? — из далека начал мужчина. — На открытие или на просмотр? — с лисьим взглядом спросила Белова. — Приходи утром на открытие, если, конечно свободна. — заботливо произнес Суворов. — Потом и на фильм оставайся. Ну так придешь? — Приду. На чай зайдешь? — Зайду. Владимир воспринял приглашение, как шанс исправить то, возможно, нехорошее впечатление, что сложилось о нем у Галины Валентиновны. Для Саши это был способ выразить благодарность за приглашение, вечное сопровождение на улице и шапку, что действительно оказалась полезной вещью в холодный и промозглый вечер. Дверь квартиры со скрипом открывается, и по коридору тянется прохладный воздух от возникшего сквозняка из-за приоткрытой на кухне форточки. — Сашенька, как добралась? — вытирая руки об кухонное полотенце, вышла навстречу Галина Валентиновна. — Все хорошо, мам. Я с охраной, — отошла в сторону Белова-младшая, пропуская в квартиру «охрану». — И у нас гости. Я пригласила на чай. — Здравствуйте, Галина Валентиновна. Не было шанса нормально представится. Суворов Владимир Кириллович, — мужчина галантно целует руку Беловой-старшей. — Джентльменом заделался? — не смотря на всю строгость в выражавшейся в фигуре женщины, голос звучал ее по-матерински ласково. — Проходите давайте, мойте руки и за стол. Одним чаем, боюсь, не обойдемся. Саше вспомнились времена, когда мама говорила точно тоже самое ей двенадцатилетней, вернувшейся с учебы или прогулки. Приятное тепло разлилось по венам девушки и отражалось в такой же теплой улыбке, пока старый рыжий кот Вася вился у ног Суворова. Галина Валентиновна не долго смогла играть строгую мать, внимательно оценивающую всех знакомых своего ребенка. У Вовы был полезный дар — он отлично мог располагать к себе людей, и дар этот он часто использовал в своих корыстных целях, что и делал во время завязавшегося с хозяйкой квартиры разговора. — И чем же вы, Владимир Кириллович, занимаетесь? — перешла от семьи к более опасной теме Белова-старшая. — Ну я, своего рода, предприниматель. Мы вот видеосалон открываем, — стараясь скрыть лишние детали ответил мужчина, поглаживая кота. От дальнейших расспросов Адидаса спас телефонный звонок. — Я отвечу, — усаживая дочь обратно, сказала женщина и вышла в прихожую. — Да? Что произошло? Хорошо, буду. Галина Валентиновна стала быстро собираться, а Саша заволновалась. — Мам, что произошло? Ты куда? — На работу вызывают. Там какая-то авария, хирург нужен, а Игнат Андреевич сам в больницу попал. Аврал просто ужасный, — Галина Валентиновна пошла через столовую в соединённую с ней кухню и обратно — Все, я побежала. — Может вас проводить? — вызвался Суворов. — Не стоит, за мной заедут на скорой. Оставайся, Вов, а то на чай зашли, но так и не попили. Долго не сидите, родители тоже, наверное, волнуются, — на прощание произнесла Галина Валентиновна, покидая квартиру. Оставаться с Вовой наедине в собственной квартире в Сашины планы не входило. — Так чай или кофе? — прокашлялась девушка. — Чаю было бы хорошо. — Ой, чуть не забыла! — ставя чашки на стол, вскрикнула шатенка и убежала в свою комнату, оставив Адидаса в замешательстве. Не прошло и минуты, как девушка вернулась со свертком в руках. — Вот, это тебе, — добавила она, и Вова развернул подарок. Из бумажной обертки он достал мягкий вязанный шарф цвета маренго. — Я связала его пару лет назад от нечего делать, а сегодня собирала вещи в общаге, наткнулась на него и почему-то подумала о тебе. Пусть это будет моей благодарность за папины часы и за то, что вечно меня провожаешь… — Спасибо. Это правда очень хороший подарок, — Вова взглянул на нее нежно, как молодой влюбленный. Было одно из того, что он решил сделать и отступать не собирался. Осторожно, словно боясь напугать бабочку на цветке, Суворов наклонился к лицу Саши и оставил едва уловимый поцелуй на бледной щеке, что в миг стала алой как на морозе. — Может еще чаю? — пытаясь подавить неловкость и скрыть свое покрасневшее лицо, спросила Саша, подскакивая со стула и хватая чайничек с заваркой. — Нет, спасибо, — с улыбкой Адидас отчаянно пытался встретиться с ней взглядом, но она разглядывала столовую, так словно видела ее впервые. — Я, наверное, пойду. — Хорошо, — Белова овладела собой и могла вновь говорить спокойно. Накинув шарф на шею, Вова собирался обуваться, как вдруг спина его резко выпрямилась, и он задал совершенно в тот момент неожиданный вопрос: — А помнишь, ты что-то говорила про «Большие надежды» Драйзера? — на вопрос Саша лишь кивнула. — Дашь почитать? — Конечно, идем, — пара прошла через гостиную и оказалась в комнате Саши. Она была чуть больше той, в которой вырос Вова со своим младшим братом. Но с первого взгляда она могла показаться меньше. Большую часть пространства в спальне занимал темный стеллаж с книгами и виниловым проигрывателем. В углу у окна стояла кровать, а рядом письменный стол, и если не считать пары мелких предметов мебели и цветов, это, в общем то и составляло все убранство спальни. Пока Саша искала фамилию нужного автора, Вова занимался рассматриванием фотографий и рисунков, развешенных над письменным столом. — Красиво, это все ты нарисовала? — задерживая взгляд на скетче со старушкой в автобусе, спросил Суворов. — Спасибо, да я, — Саша повернулась к мужчине держа в руках толстый томик в темно-красном переплете. — Вот, Драйзер, как и заказывали. — Почитаешь? — А ты малограмотный? — начала острить Белова. — Нет, но хотелось бы еще немного послушать твой голос, — продолжал играть обольстителя Вова. — Идем, — закатила глаза Саша, проходя в гостиную. Девушка села на диван и зажгла торшер, — Только не долго. Вова с улыбкой чеширского кота уселся рядом, а рыжий Вася тут же начал устраиваться на его коленях, принимая ласку от мужчины. Тихий голос Беловой, шелест страниц и утробное мурчание кота действовали на Вову опьяняюще и успокаивающе. Время давно перевалило за полночь, рыжий комок шерсти по-прежнему спал на коленях Суворова, пока сам мужчина уже давно расположился на плече Саши. Она все еще читала, хоть в тусклом свете лампы из-за сонливости, охватившей ее, буквы перед глазами плыли. Белова чувствовала, что нынешний вечер, когда они вновь встречаются, должен быть решающим в ее судьбе.

* * *

Адидас проснулся от громкого боя старых маятниковых часов на стене гостиной. Тело затекло, но Вова сразу заметил, что спал он, укрытый пледом, а под голову ему кто-то умудрился уложить подушку. Лохматый и сонный Вова вылез из-под одеяла и направился в сторону кухни, где явно слышалась чья-то возня. — Доброе утро! — голос Владимира звучал низко, но от этого не менее громко. Саша, жарившая блинчики, подпрыгнула от испуга. — Ну вот зачем так пугать? Доброе утро. Завтракать будешь или сразу домой? — Белова повернулась к Адидасу, а тот молча стоял, опершись на дверной косяк. Саша в этот момент казалась ему особенно красивой и столь уютной, словно он прожил с ней в одной квартире не первый год. — Слишком вкусно пахнет, — наконец отошел от минутного ступора Вова, занимая место в столовой. Остаток утра прошел довольно быстро. Тишину за завтраком нарушали лишь какие-то смешные истории Вовы об армии или о ком-то из его пацанов, он знал, что Саша успела познакомится с Зимой и Турбо и, не имея представления о том, какое впечатление они о себе оставили, теперь старался рассказать, как можно больше о глупых спорах и выходках. Уходя, Суворов не забыл надеть свой новый шарф, назвал адрес их видеосалона и добавил, что не прощается, потому что будет ждать Сашу там к двенадцати.

* * *

— Ооо, какие люди, — протянул Зима, завидев подходящую к зданию Белову. — Вы к открытию или мимо проходили? — Ты что обалдел такие вопросы задавать. Идите вон афишу доделывать, — вырос за его спиной Вова. Зима карикатурно раскланялся и умчал выполнять поручение. — Мы еще не успели закончить, но ты проходи. Продавщицы в комиссионке, покосились на Сашу и активно начали что-то обсуждать, может Белова и подумала бы, что женщины уже начали сплетничать, но одна из них мягко улыбнулась вошедшим и поприветствовала кивком головы. Из-за двери видеосалона девушка четко слышала немного картавый голос Зимы: — У тебя грустные цвета — Если такой умный давай сам, — Турбо вскочил со стула, передавая кисть критику, как раз в тот момент, когда в помещение вошли Саша и Вова. — А что ты на меня сразу наезжаешь? — защищался картавый, а пацаны сразу стали их растаскивать. Зима схватил кисть и сел рисовать плакат вместе с Лампой, пока Белова веселилась с ситуации, подначиваемая комментариями Суворова. — Хрень полная, — стоя над другом, протянул Валера. Драка завязалась вновь, но парни быстро остыли. — Все пацаны, хорошо! — остановил их Вова. — Гости же. — Нет, ну вот, Саш, хоть ты ему скажи. Цвета ведь и вправду мрачные, — прокартавил Зима. — Меня сюда не вмешивайте… — подняла руки девушка, как бы сдаваясь. — Слушай, Сашка, так у тебя же навыки в рисовании есть. Может поможешь? — состроил мордашку Вова и похлопал сидящего за рисованием мальчишку по плечу. — А то из всех присутствующих нормальный работник только Лампа. — Почему бы и нет, –пожала плечами шатенка, снимая пальто и беря в руки кисть. Заметив надпись на афише «Том и Джерри» Саша начала рисовать кота и мышонка, что видела когда-то в мультике, пока Валера и Зима склонились над ватманом, наблюдая за работой. — Мне нужно уйти ненадолго. Турбо за старшего. Если что головой отвечаешь — сказал троице Вова, кивая на девушку. А после обратился уже к ней. — Не боишься? Может Саша и не признавала, что боится, но пока единственным, кто внушал ей доверие, был Суворов, а потому уже знакомое ранее чувство тревоги вернулось. Вова сразу заметил этот отблеск волнения в глубине карих глаз: — Даю слово пацана, ты будешь в безопасности, — Саша лишь кивнула, прекрасно понимая, что для кого-то вроде него это не просто обещание. Спокойствие внушало и присутствие за дверью двух женщин, что в любой момент могли бы вызвать милицию. Волновалась Белова, как оказалось зря. Самой большой ее проблемой за время пребывания в видеосалоне стали вечные перепалки между Турбо и Зимой. — Вот видишь, как надо, — следя за работой девушки сказал Турбо. — Что ты так не нарисовал? Надо было человека тебе привести… — А сам то ты нихера себе Пикассо у нас, — с другой стороны ответил Зима. Саша каждый их небольшой конфликт оказывалась как между двух огней. Сначала спор из-за плаката, потом из-за подключения видеомагнитофона. Последней каплей в чашу ее терпения стала очередная ссора на пустом месте. — Немного неровно, — поправила Зиму девушка, когда тот вешал очередную афишу на стекло. — Да потому что руки из одного места растут, — снова не удержался от комментария Валера, а Зима, ожидаемо, полез в драку. — Да ну хватит уже! — неожиданно даже для себя крикнула девушка. А Турбо с другом аж застыли на месте. — Надоели. Ну как дети малые, честное слово. За спиной Саши раздался смешок, и она обернулась. Вова стоял с пакетом в руках и наблюдал за разыгрывающейся комедией. — Пацаны, ну реально, заканчивайте уже, а то и меня доведёте, — сказал он, поднимаясь по ступенькам здания. — В кино не хочешь сходить? — обратился он к девушке. — Мне домой вообще-то пора. Нужно ужин к маминому приходу приготовить. Может в другой раз… — Саша не врала, последние свободные от учебы дни ей хотелось провести в компании мамы. — Ну может и в другой раз. Я провожу, — вполне ожидаемо ответил Вова. В это время к ним подошел Марат с девочкой примерно его возраста. Из-под края пальто торчал красный пионерский галстук, а парень нес явно ее скрипку. — О! Я смотрю растет посещаемость, — воскликнул Адидас, завидев подростков. — Вов, это Айгуль. Мы вместе плакат рисовать будем, — спешно представил девочку Марат. — Это понятно. Ну здорово, плакатов теперь у нас будет куча, — протягивая по очереди руку брату и девочке произнес мужчина. — Здрасьте! Вова Адидас. Это Саша. — Турбо, — представился и Валера, пожимая маленькую руку. — Значит так, у нас там скоро выход «Дракона», так что можете уже начинать эту фигню рисовать. И скорее, показ у нас через пятнадцать минут, — засуетился Суворов-старший. И, взяв Белову за руку, закончил. — Мы пойдем. Я скоро вернусь — проконтролируют тут все. — Саша, а ты сможешь нам завтра тут Аль Пачино нарисовать? — окликнул уходящую пару Турбо. — Ну это который из «Крестного отца». — Смогу, но только вечером, — ответила девушка. — И, если вы с Зимой снова перепалку не устроите. — Договор, — довольно улыбнулся Валера.

* * *

Вечером следующего дня в видеосалоне было немного народа, братья Суворовы отсутствовали из-за юбилея отца, поэтому Айгуль заменяла Марата на кассе, а Валера следил за порядком, когда пришла Саша. Заняв, несколько стульев в конце помещения, Белова принялась за работу. Турбо вручил ей коробку от кассеты с фотографией Аль Пачино. Ахмерова рассказывала о занятиях скрипкой прерываясь на продажу билетов, а Валера руководил Лампой в развешивании плакатов. — Рубль с человека, — вскочила с места Айгуль, когда в помещение вошли трое мужчин. Саша сразу почувствовала неладное. — Ну нормально… нормально, — произнес один из посетителей в меховой шапке, а после обратился к стоящему в проходе Турбо. — А что за магнитофон? Какой марки? — Шарп 779, — ответила за Валеру Ахмерова. — Нормально. Фирма. Б/у взяли? — Да не, — ответил Валера. — Отобрали. Пацаны, давайте потише. Зрителям не будем мешать. — Мы все равно столько денег при себе не носим. Сходи стрельни у пацанов, — мужчина в шапке отправил напарника. А мозг в голове Беловой трещал, как счётчик Гейгера, оповещая об опасности. Привыкшая доверять интуиции, Саша осторожно взяла в руки канцелярский нож, которым до это точила карандаш, а теперь собиралась использовать для защиты. Парень, получивший распоряжение, вышел из зала и, резко развернувшись, ударил Турбо по голове куском арматуры. Лампа, что был до этого на улице бросился защищать своих, хоть и был раза в три меньше соперника. Саша хватает Айгуль за руку и заводит за спину, вытаскивая свое единственное, пусть и ненадежное оружие. Но Ахмерова прятаться за спиной старших не собиралась, поэтому бросилась в противоположную сторону помещения, обгоняя налетчиков и хватая видеомагнитофон. Парень в кепке, как аллигатор в добычу, цепляется в девочку, и как бы Белова не хотела не вмешиваться в разборки банд, бросать беззащитную пионерку она не собиралась. Нападать со спины не благородно, но и драться с женщинами тоже, поэтому Саша, подлетев сзади, режет руку мужчине в кепке, убивать кого-то в ее планы не входит. Парнишки, что сидели за просмотром кино, жмутся к стене. Раненый мужчина ненадолго ослабляет хватку, у Саши почти получается вырвать Айгуль из этих страшных объятий, однако бой неравный. Две девушки против троих мужчин. Напавший до этого на Валеру парень, оттаскивает Белову от Ахмеровой, за что сразу получает ножом в плечо. — Сука! — кричит он, выворачивая девушке, руку с оружием и, хватая за волосы, отталкивает в сторону. Голова Саши встречается с холодным стеклом, осколки сыпятся под ноги. С помутневшим взглядом девушка падает на четвереньки, и осколки эти впиваются в ладони. Белова пытается прийти в себя, но сочащаяся из раны на голове кровь заливает один глаз, а перед взором девушки остаются лишь черные пятна. По крикам и редким вспышкам прозрения Саша понимает, что Айгуль магнитофон так и не отпустила, и теперь ее утаскивают вместе с ним. У Беловой сердце защемило от страха за девочку. Ей показалось вдруг, что страх этот, как черная туча, закрывает небо. Саша собирает все силы в кулак, стирая рукавом кровь с глаз, и пытается нагнать налетчиков. Но когда девушка выбегает из здания, машина с налетчиками и Айгуль уже отъезжает. — Нет! Айгуль! — Белова бежит за автомобилем, но силы ее и надежды смывает, как страшный вал смывает пристань. В сумерках посреди заснеженной дороги, заливаясь слезами, сидела девушка с окровавленным лицом, и белая рубашка ее, как и снег под ногами, покрывалась алыми пятнами. А не так далеко оттуда братья Суворовы сидели в теплой квартире, тихо напевая песню со своей семьей…

* * *

Звонок в дверь прерывает тихую уютную атмосферу квартиры Суворовых. Отец семейства открывает дверь, думая, что кто-то из коллег прознал о юбилее, но встречает лишь двух пацанов, один из которых в крови. — Можно Вову? — спрашивает Вахит. — Володя! — мужчина тут же начинает суетиться. — Что случилось? — Хулиганы. — Проходите, — мужчина пропускает друзей сына в квартиру, а сам пытается организовать помощь. — Давайте несите перекись, аптечку. — Да не надо аптечку, пап, я сам справлюсь, — Володя кажется спокойным, подхватывая Валеру, но в голове его уже рой мыслей и переживаний. — Сейчас он умоется и окажем первую помощь. Дверь в ванную закрывается, и Вова спрашивает: — Что там было то? — У нас видак забрали, — смывая над ванной кровь, отвечает Турбо. — Я узнал одного, это Домбытовские, которые в кафе «Снежинка» сидят. Надо их всех расхреначить под корень. Падлы, я им устрою с добрым утром. — Сашка с вами была? — Вова помнит о том, что она обещала прийти вечером, нарисовать дурацкую афишу к «Крестному отцу», и сердце его сжимается в волнительном ожидании ответа. — Она где? — Ее Сено и Король в качалку отвели. Там Машкаприсмотрит за ней, — поспешно успокаивает старшего Турбо. Вова злиться, но злость эту подавляет. Сейчас лучше думать ясно. Он отправляет мачеху помочь Валере, успокаивает отца и, закрывшись с пацанами в комнате, звонит в «Снежинку». — А Айгуль где? — тихо интересуется Марат у Зимы. — Я не знаю, там только Турбо был. — Алло, кафе «Снежинка»? Это Вова Адидас с Универсама. Желтого позови, — Суворов ждёт пока трубку передадут главному. — Ситуация сегодня произошла. Решить надо. — Ну хочешь решить — приезжай на пески через два часа. Поговорим. — А вас сколько будет? — Вова должен понять будет ли это просто разговор или решать конфликт придется силой. — Ты, я, со мной пару человек. Разговор. — Хорошо, — Адидас вешает трубку, но странное чувство, что одним разговором вопрос не решиться, поселяется в его душе. — Ну видать предъяву за видеомагнитофон кидают. — Да не, все в порядке. Спасибо, — в комнату вошел Турбо. — Что там? — Айгуль где? — быстро спрашивает Марат. — Да забрали ее. В тачку кинули, увезли с собой. Вов, ехать надо. Эти Домбытовские совсем ахренели. — с полуоборота заводиться Валера. — Ты не поедешь. — Почему? — Потому что ты нервничаешь. Я про Желтого слышал. Он нормальный, справедливый. Мы с ним порешаем, — Вова поворачивается к Зиме. — Ты поедешь. –Я тоже поеду, — вскакивает Марат. — Не-не, скорлупе там делать нечего. Взрослые разговорить будут. — Как вы поедите-то? — спрашиваете Валера. — В смысле? — Пешком не комильфо, они-то явно на тачке приедут, — поясняет Турбо. — Может, это, у Кощея отжать? — Ты его тачку видел? Говно какое-то, корыто. На такой авторитет не выбьешь. Поехали на автобусе, — вытолкал Валеру из комнаты Адидас. — Пап, поздравляю. Я тебя люблю. Мы с Вахитом проводим Валерку до милиции. Машина вывернула на асфальтированную площадку, останавливаясь перед темными жигули. Вова оценил ситуацию, и, насчитав в машине только троих, повернулся к Марату: — Тут посиди, — мужчины вышли на встречу Домбытовским. — Кощей где? — спросил Желтый. — Кощея нет с улицей больше. Я Вова Адидас, со мной говорите. — Адидас… — от старшего с Домбыта так и веяло презрением. — Ты что ли Кощея отшил? — Мы отшили. Улица отшила, — старался сохранять хладнокровие Суворов. — Интересный ты человек — решаешь кто с улицей, кто не с улицей. Старший кто? — Я, — Вова понял, что разговор вряд ли у них склеится. — Говно ты на палке, — произносит Желтый, а вокруг них собирается несколько десятков пацанов, и Вова понимает, что уже может не уйти отсюда живым. Адидас не привык бегать от опасности, поэтому действует по принципу «Если драка неизбежна, бить надо первым». Но трое против толпы — не самая честная драка. Универсамовских быстро валят на асфальт и избивают. — Хорош, — останавливает своих Желтый, и, держа руку у разбитого носа, приказывает. — На колени встань. Суворова держат со всех сторон и поднимают на ноги, но он даже так умудряется вырываться и плюет кровью кому-то в лицо, за что сразу получает ответ. — Как вы такой беспредел допустили, — наклоняясь к нему, произносит Желтый. — Человек честный бизнес вел, делился. Это разве хорошо? Ну так не делается у правильных пацанов. — На нем не написано, — хрипит избитый Адидас. — Значит смотри как теперь будет. Человек наш, магнитофон наш, значит точка теперь тоже наша. С тебя триста р. компенсации за нервы. Тачку мы твою забираем, пока деньги не отдашь. Все, теперь вставай на колени, — пара парней поднимают Вову, пока тот едва в сознании, и пытаются поставить того на колени. Но Суворова проще убить, чем заставить извиняться, и он упирается из последних сил. — Хрен вам, суки. — Теперь давай, извиняйся, — приказывает Желтый, когда его пацанам удается справиться с Вовой. — Прости меня говори. — Иди нахуй, — Адидас тут же получает ботинком по лицу и, кажется, слышит, как ломаются зубы. А Желтый впадает во все большее бешенство, избивая противника кулаками: — Говори, — удар. — Говори! Говориии! — удар за ударом, лицо Вовы превращается в кровавое месиво, но тот продолжает молчать. И молчал бы до самой смерти, если бы не одно «но». — Слышь, тут брательник его еще есть, — говорит кто-то в толпе. — Брательник? Сюда его давай, — Марата ставят на колени, и какой-то пацан начинает отрезать Суворову-младшему ухо. — Вы че, суки, творите? — захлебывается кровью Адидас. Вова не тот человек, который так просто может смотреть на мучения своей семьи, и, если для спасения брата придется извиниться, он пойдет против пацанских законов. — Прости, — тихо шепчет он. — Так, пацаны, остановились. — Чего? — переспрашивает, возвращаясь к нему Желтый. — Не расслышал — Прости меня, — Вова идет против всех тех правил, по которым жил так долго, но в голове своей он слышит только крик брата. — Пацаны не извиняются, — дает пощечину Желтый, и универсамовских избитыми бросают на дороге.

* * *

Саша сидит на том же диване, где лечила Суворова, уперев взгляд в кружку с водой, что несколько часов назад оставила ей Маша, заклеивая порез на лбу девушки. В той же комнате полной душной пыли сердце стучит так, что Белова чувствует его в руках, в висках… а потом оно проваливается в бездну — из зала она слышит хорошо знакомый голос. — Бинты! — кричит Вова, вваливаясь в зал, и Саша выскакивает из комнаты так быстро, что в глазах темнеет. Суворовы и Зималетдинов выглядят еще хуже, чем Валера несколько часов назад. Белова хочет задать кучу вопросов, но видя происходящее понимает, что сейчас не время. Вова поворачивается к девушке лицом в запекшейся крови и грязи и быстро осматривает Сашу. Губы его сжимаются сильнее, когда он замечает пластырь у края ее темных волос. Адидас сдвигает темную челку в сторону, и во взгляде его Белова видит столько сожаления, что можно заполнить море. — Поможешь ему? — кивая на брата, спрашивает мужчина, а Саша лишь молча подходит к Марату. — Что, махыч был? — спрашивает Валера, пока его девушка крутится рядом с Сашей и Суворовым-младшим, стараясь помочь. — Промыть, для начала, надо, — говорит Белова Маше, останавливая руку той с перекисью. — Слишком много грязи. Саша не смогла бы сказать, слушал ли ее Вова или сам пришел к такому же выводу, что и она, но он возвращается к ним чайником воды и выливает ее на брата. Крик Марата разносится по залу, и девушка сжимает его плечо, пытаясь успокоить. — Что, не поговорили, Вов? — пытается узнать, что произошло, Турбо. — Нет, не поговорили, — стирая с лица кровь, отвечает Суворов. — Надо было сразу их всех замочить! — злится Марат. — Да? А что же ты не мочил тогда, Марат. Мне вообще-то перед родаками за тебя еще отвечать, — кидает пустой чайник Вова и идет в комнату, из которой недавно выбежала Саша. — А если бы это фашисты были, ты бы тоже перед ними на коленях стоял, извинялся? — с горяча кричит в спину брата пацан. — Помолчи и сядь ровно, — отдергивает его Белова и начинает осматривать рану. Она не была хорошо знакома с законом улицы, но то, что пацаны не извиняются, ей было известно. А это значило лишь одно, если Марат не замолчит — для Вовы все закончится плохо. — Я не понял. Кто там извинялся? — тут же спрашивает Турбо, а Суворов младший вырывается и, зажав ухо рукой, движешься к выходу. — Куда пошел? — За Айгуль, — сердце Саши сжимается, ее надежда на то, что пацанам удалось вернуть девочку, разбивается в дребезги. — Сюда иди! — останавливает Вова брата. — Руки ему свяжите. Если он дернется отсюда куда-то я с каждого лично спрошу. Понятно? Дверь за Вовой ненадолго закрывается, и, пока парни держат Марата, Саша пытается обработать рану и наложить повязку. Адидас возвращается в зал, и, взяв куртку, движется к выходу из зала. — Вов, ты куда? — спрашивает Зима. Но отвечает Суворов не ему, смотря в глаза Беловой: — Вернусь через полчаса и поговорим.