개 세상🖤

— Сынмо, — Минхо раскинулся на диване в форме звезды, уставившись в потолок. От скуки ему хотелось подоставать Сынмина, и смотреть как тот гневно притопывает ногами, и дует свои пухлые щечки, что он отъел на кулинарных шедеврах Минхо. — Сынмин-а, — тянет старший, а в ответ получает лишь тишину. Минхо еще пару раз зовёт младшего, после чего поднимается с дивана, принимая сидячее положение, упираясь ладошками в него по обе стороны от себя. — Ким Сынмин, — Ли повышает голос, кидая гневный взгляд в сторону объекта его злости. — Да что, блин. Разорался, — Сынмин, что до этого внимательно смотрел что-то на ноутбуке за кухонным столом, оборачивается в сторону старшего. — Эй ты, малявка. Ты вообще офигел уже? — Минхо срывается с места, бросаясь в сторону Сынмина. — О нет, Хён. Прости меня, — Сынмин подрывается со стула, оббегая стол и маневрируя из стороны в сторону, пытаясь не оказаться пойманным. Он выставляет руки вперед в знак извинения, и легком поклоне. — Иди сюда по-хорошему, — Минхо опирается о стол ладошками, хитро улыбаясь и смотря прямо на испуганного младшего. — Ну уж нет, я знаю что ты сделаешь. Не в первый раз, — Ким оглядываться по сторонам, продумывая в голове план дальнейших действий. — Если ты не пойдешь сам, то да, еще как сделаю, — Минхо кидается в сторону, обегая стол. Сынмин быстро бежит в другую сторону стола, дразня старшего показывая язык — Ну же, попробуй поймай, — он изображает ушки на голове ладошками, мотая ею из стороны в сторону, попутно прокручивая задом туда-сюда, словно у него там хвостик. — Ну ты у меня сейчас получишь, — Ли вновь пытается поймать Сынмина, обегая стол по кругу, но все попытки тщетны. Он сдается, тяжело дыша и поднимая руки вверх и наклоняет голову в сторону, — ладно, твоя взяла. Я ничего не сделаю, иди сюда. — Что старичок, выдохся? Ага, знаю я тебя. Ты всегда так говоришь, а потом, — Сынмин складывает руки на груди, и показывает язык Минхо. Сердце бешено стучит от долгих перебежек, а дыхание все никак не восстановится. — Я правда ничего не сделаю , — Минхо улыбается нежно, пропуская сказанное между ушей, расставляя руки для объятий, — Иди сюда, щеночек. Сынмин долго думает, стоит ли доверять старшему в такой ситуации. С одной стороны хочется объятий, а с другой знает последствия. Он осторожно идет из-за стола в сторону Минхо, хитро улыбаясь и мимолетно бросая взгляд в сторону спальни, после чего бросается в её направление, заливисто смеясь. — Вот засранец мелкий, ну я тебя сейчас, — Минхо смеется и бежит за Сынмином в спальню, пытаясь схватить за края длинной футболки, что ускользает из рук. — Не поймаешь, — Сынмин обегает кровать вновь показывая старшему язык. Оборачивается, теряя бдительность. Ловкие руки хватают за запястье, и тянут на себя, заваливая на мягкую поверхность. — Вот ты и попался, — на лице играет игривая и довольная улыбка. Добыча наконец-то поймана в когтистые лапки. — Минхо, не надо, пожалуйста, — Сынмин смеется и пытается вырваться из цепких рук. Минхо подминает младшего под себя, нависая над ним. Слышен только учащенный стук сердца, и тяжелое дыхание, что оседает теплом на коже. Минхо запускает теплую ладонь под подол футболки, очерчивая тонкую талию, что так идеально помещается в руках. Ведет выше к ребрам, слегка царапая кожу. Перебирает косточки сильными пальцами, словно считая их отчего вызывает табун мурашек и задорный смех от щекотки. — Хен, пожалуйста, — Сынмин пытается оттянуть старшего от себя, но ничего не выходит, — я больше не могу, ахах. Отпусти-и. — А вот и не отпущу, — Минхо продолжает щекотать младшего, слушая самую лучшую музыку в мире. Смех Сынмина это то, что он готов слушать всю оставшуюся жизнь. — Ну Хён, — щеки покраснели, чёлка взмокла и неприятно липла ко лбу, а дышать становилось все труднее. — Поцелуешь, и я тебя отпущу, — Минхо останавливается и смотрит прямо в глаза, что были заполнены слезинками от смеха. Сынмин перестает барахтаться, и смотрит в потемневшие зрачки старшего, на дне которых загорался огонек. Минхо вытягивает ладонь из под футболки и тянет её к лицу Сынмина. Обхватывает подбородок сильными пальцами, и плавно тянется к пухлых губам, попутно облизывая свои. После резко, но аккуратно поворачивает лицо парня в другую сторону и кусает в мягкую щеку, не отпуская, словно кот поймавший свою добычу. — Хён, ну блин, — Сынмин хнычет, и бьет Минхо по плечу, а тот даже не отрывается от таких манящих щёк, что словно самый сладкий мёд на вкус, — отпусти. Минхо отрывается от одной щеки, после поворачивает к себе другую и опять кусает, после чего присасывается к ней, оставляя бордовое пятно. — Фу, ты что собака, обслюнявил меня всего,— младший тянет ладонь к лицу, чтобы обтереть щеку, что неприятно пекла, но её перехватывают и подминают под него. — В следующий раз не будешь от меня убегать, малявка, — Минхо перестает терзать покрасневшую кожу со следами его зубов, и тянется наконец-то к таким желанным губам, оставляя нежный чмок, в знак извинения. После целует чувственно, углубляя поцелуй, на который Сынмин охотно отвечает. Минхо прикусывает нижнюю губу, оттягивая её, после чего отстраняется. Ведет дорожку из мелких поцелуев от линии челюсти к шее, оставляя распускающийся бутон маленького пионами, обрамляя его очередным укусом. С таких же искусных губ срывается стон. Зрачки мутнеют, а мозг отказывается осознавать происходящее. Теплые ладошки вновь пробираются к такому хрупкому телу, стягивая надоедливую ткань, что не дает насладиться красотой бархатистой и слегка смугловатой кожи. Губы припадают к ключицам, что больше не выпирают из-за чрезмерной худобы, оставляя влажные следы.