Запрет на любовь

- Оу, какие милые голубки. - раздался гармоничный голос сзади. - А главное как ума наша Аделия. Я приятно удивленна! По голосу и манере речи я поняла, что это Чума. Стук еë каблуков приближался и накладываясь с гулом в ушах, создавал эфект эха. - Поднимайся. - протягивая кисть с острыми, словно лезвие ногтями, она направляла на меня всë новые и новые потоки истребляющей энергии. С моих уст сорвался истошный стон, который я не могла держать в себе. Плечо пронзило еë холодное оружие. Дышать становилось всë тяжелее и тяжелее, пока он и вовсе не схватила меня за голову сзади, наклоняя на себя, давая взглянуть на виновницу моих мук. Моя голова легко поддалась давлению со стороны Всадницы, и опрокинулась на неë. В глазах всë плыло, но заметить её преображенный облик смог бы любой, включая меня. - Госпожа... - взмолила я. Слезы вновь накрыли щеки звучно капая на каменный пол. - Чш, ты же не хочешь чтобы твой возлюбленный пострадал, так ведь? -наклоняясь над моим ухом, она говорила довольно громко и мелодично. - Отпусти его... - прохрипела я. - С одним условием. - почувствовав еë ухмылку, она направила очередной шар энергии, только на этот раз последний для моего сознания. Срывая последние нотки жизни с голосовых связок неистовый, уже явно не тот милый, не тот красивый и мелодичный крик, а скорее последнее милостынь, на которую я способна. Ни бессмертие, ни воля и умение терпеть не помогли мне стерпеть боль в горле. Сгустки крови на уголках губ давно засохли и образовались в мелкие и неряшливые маски художника. Картину, изобразившую Чума была болезненна и глупа для здравомыслящих, но не оставляя таких это зрелище было чем то сладостным и горьким? Горьким от слёз или быть может от измученного тюремным арестом и тяготящем душу видом любимой, Астарота? Последнее что улавливал сузившийся зрачок - это вид "Войны и Мира". Как поменялись лица...как стали так отличны от друг друга. Он - страдал и падал на колени, моля не позволенного - он был за войну...он был готов склонить изголовья и безжалостно лишать жизни каждого, не ная и не видя себя и цели, пока сам Шепфа не покарал его за смертные обещания, какими морил смертных демон. Чума же стала самим Богом, лишая меня всех непристойностей этого грешного бытия. Давая провалиться в длительный, а быть может и вечный сон. Опустить веки не взирая на столь высокое и набожное существо. Не позволено. Не позволено, как и возлюбленному демону жить слащаво и грешно с любимой. Бог карал его и за это. "Война противоположна любви" - считал сам Бог. И он лишил нас Любви, ведь Война неизбежна, а Любовь победима. Муки кончились, по крайней мере для меня. Боль отступила и отпустила бездыханое тело. Разум был сбит с толку и перестал впитывать кислород. Мысли разлились кровавой лужей, стекающей с меня. Последняя фраза уловленная мной: " Прикуйте еë" Кисти сковало всë тоже железо, а слух и вовсе пропал. *** Сколько прошло времени? И измеримо ли оно ещё? С каждым днëм густая, обветривщаяся кровь медленно стекала по капле ровной струйкой вниз. Боли не было. Лишь иногда голова ныла от недостатка кислорода и крови в организме. Я шла уверенно по лезвию ножа вниз, а сегодня уж тем более. Кислород переставал поступать от слова вообще. И смерть нагрянула, быстро и довольно ожидаемо. В лëгких тяжесть, а голову пронзает ужасный писк, разносящих вибрации по всему телу. Тело лихорадочно дрогнуло и душа покинула плоть. А в голове мысль : " И так нелепо кончилось моя жизнь? " Но на этот вопрос ответит последовал мгновенно. Зарево озарило небеса. Я вижу это? Я вижу это! Я вижу себя...? Ужас охватил мой рассудок. Моë обнажённое тело было подвешенно на тонкую ниточку и накрыто стекляным сосудом в мой рост. Увечья, шрамы и кровь не придавали виду изящества и свободы, а вызывали лишь ужас. Разглядывая себя, словно фарфоровую куклу за витриной магазина, а нежно провожу пальцами по стеклу, от чего место на нëм заблестело и новый луч энергии приземлился рядом со мной. Это была молодая девушка, с длинными, словно шëлк гладкими прядями светлых, почти белых волос. Высокая и амбициозная на вид, но светлая и парящая энергия давала понять еë благие намерения. - Адель! - звонкий и игривый голос протянул моë имя. - Аделька, не грусти! Тебе что себя жалко? - меня утешал еë настрой и весëлый голос. - Да...мне так жаль, что... - прикладывая тонкие пальцы к губам, она останавливает мои излияния. - По любимому скучаешь? - оглядывая стеклянный сосуд молвит она. - Да. Нас насильно разлучила моя смерть. - Смерть? Ты же жива, глупышка! Недоумевая я решаюсь поинтересоваться : - Но как? - Я воскресила тебя. - еë пальцы также касаются стекла и оно разлетается на мельчайшие осколки. Некоторые из них угодили мне в ногу, от чего я ощутила боль, которую не чувствовала за всë время заточения. Слëзы то ли боли, то ли счастья блестят на щеках, а моя спасительница касаясь к моему изувеченному телу затягивает все шрамы и порезы. А после и вовсе подойдя ко мне залечила рану на ноге, вынимая из неë стекло. - Адель, ты ещë пожалеешь, что не умерла, но оставайся всегда с моим сыном, чтобы не случилось. - Астарот ваш сын...? - еë игровой настрой спал, и серьëзность окавала нас обоих. - Я могу узнать ваше имя? - Ариэль. Вам суждено быть вместе, но не сейчас. Ты будешь страдать. -Нет-нет-нет. Нет! - Ты мне нужна, Адель. Обещай, что поможешь мне? Ни капли не сомневаясь, но пугаясь от слов о моих страданий я даю согласие. - А теперь же лети и никому ни слова о нас, да Аделька? - так же игриво отвечала она. - Да, госпожа Ариэль... - после этих слов всë тоже зарево ослепило мои глаза и я оказалась всë в той же темнице, но ощущая себя живой. Недолго спустя за мой пришли... Два стражника спутили меня с цепей, отправляя в мои покои, приказывая быть в опрятном виде перед госпожой. Счастье и эйфория захватила меня с головы до ног. Я жива! Я жива! Что могло было быть лучше, только встреча с Астаротом. Как же он обрадуется если увидит меня живую и здоровую. Я не могла дождаться нашей встречи с возлюбленным, поэтому мигом стала пр водить себя в порядок, как и ранее это делала. В покоях ничего не изменилось, а воспитания тех сборов после, которых всë произошло нагрянули, и стало быть казаться, что всë это не реально, и не суразный бред. Что я мертва, что всë вновь илюзия Голода. Вся жизнь была илюзией? Я возненавидела свой новый облик и себя. Не было, ну не было стойкого доказательства, что я жива. Да, я перепробовала на себе все методы, я была намного уязвима к боли, я чувствую еë намного выраженной, но приняв душ я всë же избавилась от глупых мыслей. Хоть мысли и были глупыми, но они и были первыми мыслями из моего перерождения. Это забавляло и пугало одновременно. *** Ритуал нанесения макияжа и подбора образа всегда успокаивал меня, поэтому я незамедлительно приступила к выбору. Новое жизнь - новый образ. Всë тот же красный топ с приспущенными, пышными рукавами. Золотисто-чëрные штаны, сопровождающиеся в пол лëгкой алой тканью. Украшения - моя страсть и по эту жизнь, поэтому бусы, мелкие камешки, золотые серьги блестели на одежде, но моя улыбка была ярче всех звёзд. Немедля я шла по тем же коридорам, взирая на родные стены и купола. Они были как моим счастьем, так и моими муками. Но видимо сегодня муки всë же нагрянут меня. Ступая на ступень лестничной площадки я вижу Мишель. Она всë так же грациозна, всë так же красива, и обручена? Я удивилась, минуя еë тень, пока она не завела свой монолог: - О! Кого я вижу? Адель это ты? - с сарказмом молвила та. - Какая встреча Мишель! Как поживаешь? - меня так волновало еë кольцо на пальце, уж больше чем любая другая навязчивая идея. - Ах, Адель, не жизнь, а прелесть! - Я вижу ты помолвлена, ну кто этот счастливчик? - я укорачивала еë речи как могла. Не видела желания и нужды вести с ней никчемный диалог. - Оу, не поверишь ты мне. - Хаха, уж не ужели Астарот? - радость, минувших событий выражалась в моих ответах, но не в правде, котор мне придётся перенести. - О, ты уже знаешь что ли? Мы так счастливы вместе, да ты бы знала! На глаза спустился туман, а руки задрожали и охладели...