Birds

Солнце только начинает подниматься из-за горизонта, предвещая начало дня. Его лучи проникают сквозь небеса и облака в окна жилых домов лишь для того, чтобы разбудить их владельцев. Безжалостно и жестоко они достигают людских щёк, исследуют ноздри и залезают под веки, светя, щекоча и после сна заставляя болезненно жмуриться и чихать тех, кто не удосужился спрятать свой лик за занавесками. Ещё солнце попадало на кухню Фрок, где подчёркивало преобладавший в общей палитре кремовый цвет и обволакивало саму девушку своим небольшим теплом — пока гревшим не так сильно, как в обед, но куда лучше, чем луна это делала ночью. Утро вообще отличалось тихим нравом. Сейчас среди молчания всей квартиры было слышно только жужжание машинки, заваривавшей кофе, который, по задумке, должен был стать первым шагом к проведению хорошего дня. В такое время многие только просыпались (а кто-то, особо одарённый возможностью не жалеть время, и вовсе не думал), но Фрок уже давно стояла на ногах. Сегодня предстояло насыщенное, поэтому она хотела отнять от него как можно больше времени на безмятежный досуг. Шум струящегося напитка вскоре сменился коротким звуком оповещения о конце работы устройства, и вся кухня тут же наполнилась всеобъемлющим запахом кофе. Чашка легонько опустилась на блюдце, раздался характерный стуку керамики о керамику звон. Девушка застыла на миг, чтобы насладиться моментом. Приятный аромат, полная тишина, красочный рассвет, утренняя прохлада — всё это волей-неволей зарождало внутри воодушевление. В голове сами собой всплыли строчки, и сами собой зашевелились губы.

Two hearts, one valve Pumping the blood, we were the flood, We were the body and Two lives, one life Sticking it out, letting you down, Making it right…

Фрок на секунду закрыла глаза, но удивлённо подскочила, когда чьи-то руки неожиданно обвились вокруг её живота со спины. К негромкому голосу добавился оживлённый, уверенный, талантливый. Узнав, что девушка любит эту группу, Венти начал иногда слушать их песни. Хотя теперь, с учётом того, как хорошо он помнит слова, Фогель засомневалась в отметке «иногда»… Это было приятно. Может, ему тоже понравилось? В груди разлилось что-то теплее, чем солнечные лучи, и тут же согрело всё тело от носков до макушки. Лишь сердце до сих пор подозрительно мёрзло… Seasons, they will change! Life will make you grow. Dreams will make you cry, cry, cry…

Everything is temporary, Everything will slide.

Love will never die, die, die…

…

Вся солнечность этого дня в одно мгновение сменилась серостью. Как будто вместе с руками с талии Фрок исчезли все краски, и мир внезапно потерял свою значимость, то, что раньше придавало вдохновения. Девушка обессиленно облокотилась ладонями о столешницу, едва заметно подрагивая от слабости. Голова опустилась вместе с длинными прядями волос, что чуть не попали в только что сваренный кофе, но даже так Фогель было бы наплевать. Так или иначе, скоро туда упадут слёзы, постепенно накапливавшиеся в уголках глаз. Она до невозможного сжала кулаки и челюсти, пытаясь справиться с нахлынувшей болью.

I know that Birds fly in every direction.

I hope to see you again…

Дома находилась она одна. Но именно поэтому «дом» перестал быть для неё «домом».