один плюс один.

      Сынчоль прихрамывал на левую ногу, но старательно пытался поспевать за Джонханом. Вообще-то наступил период долгожданной реабилитации и травма практически не давала о себе знать, но сегодня колено предательски ныло, поэтому каждый шаг выходил с заминкой. Широкие спортивные штаны мягкими складками скрывали эту хромоту, глубокий капюшон скрывал сонные ещё волосы — Сынчоль решил не заморачиваться с укладкой; чёрная маска скрывала отсутствие улыбки.       Этим ноябрьским утром аэропорт Инчхон принимал очередную партию сонных пассажиров, на взлётной полосе стояли белокрылые самолёты. Среди них был и тот, что в скором времени обещал сменить сеульское небо парижским.       Джонхан уже прошёл паспортный контроль и раскладывал документы по карманам сумки, проверял всё ли на месте. Забытый и в спешке доставленный паспорт Сокмина добавил нервозности и ощущение упущенной мелочи. Капучино Джонхана временно грел ладонь Сынчоля. — Ты не должен был… — Ну, прекрати, пожалуйста. Ещё немного, и я подумаю, что ты не рад мне.       Джонхан метнул на Сынчоля быстрый взгляд из-под волнистой чёлки. — Глупости. Но и с твоей стороны было глупо пренебрегать своим здоровьем. Отоспался бы лишний раз. — Я и так из дома практически не выхожу в последнее время.       Джонхан тяжело вздохнул, застёгивая наконец сумку, забрал из рук Сынчоля кофе. Сделал глоток. Стаканчик каким-то удивительным образом пах одеколоном Чоля, на крышке остался след от его губ — последствия пары украденных глотков; стенки стаканчика, казалось, грело не его содержимое — хотя капучино был отменным. Грели прикосновения Сынчоля. — Скажи ещё, что тебе не приятно, — надулся Сынчоль, на что у Джонхана не было совершенно никаких возражений.       Чемодан Джонхан собрал заранее, одежду выбрал за день до перелёта. И вечерним такси направился прямиком к дому Сынчоля. Знакомые окна сияли мягким полусветом на фоне холодной сеульской измороси.Эта травма Сынчоля стала очередным испытанием. Сам факт того, что Сынчолю больно всегда выбивал из колеи. Этот раз не стал исключением. Их расписания разнились не на несколько пунктов, а сразу на все. У Джонхана — съёмки, выступления, шоу, эфиры. У Сынчоля — больница, приёмы, восстанавливающие тренировки, сольные записи. Точек пересечения практически не было. Но они появлялись тогда, когда Сынчоль, вооружившись упорством, приезжал в компанию, потому что сильно соскучился. Или Джонхан вот так задавал маршрут до дома Сынчоля в свои свободные, личные минуты.Своё личное Джонхан хотел тратить на Сынчоля.       Джонхан, приятно уставший и пахнущий мокрым драпом, закрыл за собой входную дверь, и тут же оказался в крепких объятиях. — Я увидел, как подъехало такси. — Признайся, что просто караулил меня у окна.       Это был даже не вопрос. Сынчоль даже и не думал отнекиваться. Сынчоль ощущал ладонями влажность пальто, ощущал грудной клеткой ритм сердцебиения, ощущал, как неспокойная душа наполняется искристым мягким чувством. Неспокойно — получать травмы и отставать от каждодневного ритма жизни. Неспокойно — ощущать себя неподвижным среди непрекращающегося движения. Неспокойно — осознавать, что становится душно в собственном доме. Джонхан помогал отбрасывать тревогу раз за разом, запускать свежий воздух. Поэтому дождливым вечером было непонятно, кто кого спасал. То ли Сынчоль, который под улыбчивым, заинтересованным взглядом приготовил сытный ужин для двоих, а потом вновь заключил Джонхана в кольцо тёплых объятий и время от времени зарывался в темные блестящие волосы на затылке и дышал полной грудью. То ли Джонхан спасал, помогал в этом простом, казалось бы, процессе; приносил с собой и кислород, и движение всего мира.       И не то, чтобы Сынчоль был отрезан от внешнего мира, ну правда — чуть меньше драмы. Но он ставил в приоритет как раз этот мир, заключённый в его смехе, его родинках, его улыбке глазами. Ближе к полуночи у обоих появилось нерациональное желание — заказать доставку кимчи-чиге из той забегаловки, которую они нашли во время одной из своих прогулок по вечернему Сеулу; и, вооружившись джойстиками, устроить пару-тройку поединков. Кимчи-чиге довольно быстро подошёл к своему логическому завершению, а Сынчоль и Джонхан попросту не могли остановиться при равном счёте пять-пять и сопротивляться пламенному азарту было уже слишком поздно.       Весь состав их большой семьи не отказался от такого зрелища, многие бы решили присоединиться к сражению. Возник самый лучший на свете хаос, без которого каждому просто невозможно было представить жизнь. Сынчоль задумался об этом, выбирая персонажа на решающий поединок. — Я скучаю по вам, — немного банальное, но всегда словно оторванное от сердца. — Хоть и вижусь со всеми периодически. Сынкван вообще наведывается как по расписанию, у меня скоро аллергия разовьётся на айс-американо, с которым он вваливается в мой дом. Но это приятно. Шуа и Дино недавно притащили запасы макколли… И еле ушли только спустя полтора дня. Не говоря уже о наших общих встречах.       Джонхан уже сделал выбор и терпеливо поджидал своего противника, прислонив голову к колену Сынчоля. Тот устроился на диване, в то время как Джонхан удобно умостился на полу. — Твоя основная работа сейчас — заботиться о себе, о своём здоровье. Неважно, сколько времени на это потребуется. Мы тоже скучаем по тебе и терпеливо ждём твоего полного выздоровления, — помолчав, Джонхан добавил. — Я очень скучаю. Честное слово, жду не дождусь, когда роль начинать приветствие вновь вернётся к тебе.       Сынчоль рассмеялся, вспоминая все не самые удачные попытки Джонхана. Видел во время недавнего штурма социальных сетей и поисковиков — караты успели сделать много смешных подборок. — Ради этого я так стараюсь выздороветь.       Определившись с персонажем, Сынчоль пересел на пол, ближе к Джонхану. — Уджи был бы рад посмотреть этот поединок. Он сказал бы что-то из разряда: «Наконец-то они играют друг против друга, а не вместе», — Сынчоль очень похоже изобразил тон Уджи. — «Бесят, когда играют вместе». — Точно. — Они просто завидуют нашей технике. — Или умению идти в обход правил. — На это нужно особое мастерство и умение раскинуть мозгами, — с деловым видом заметил Джонхан.       А засыпал он в почётном статусе победителя. И не то чтобы Джонхан мухлевал, Сынчоль просто засмотрелся на мягко освещённый ночником профиль. Так что да, победа безоговорочная.

***

      Проснулся Джонхан первым, даже раньше заведённого будильника. И заслуженных без малого двадцать минут нежился в так и не расцепленных объятиях; даже умудрился развернуться лицом к Сынчолю, как надеялся, незаметно. Сынчоль заснул в толстовке с накинутым на голову капюшоном. Из-под серой ткани сумбурными прядями выбивались и падали на лицо мягкие волосы, на щеке отпечатались следы ладони, губы были сложены бантиком как будто специально для поцелуя. Тихое тёплое дыхание мягко оседало на щёки Джонхана. Рядом на подушке обложкой кверху лежала книга, обеспечившая накануне вечером сладкий сон для Сынчоля. На секунду в голову закралось желание не покидать никогда это безопасное, уютное укрытие.       А где-то ближе к звонку будильника Джонхан понял, либо он всё-таки разбудил Сынчоля, либо Сынчоль уже давно не спал. Он приоткрыл один глаз как раз в тот самый момент, когда Джонхан собирался провести ладонью по следу на щеке. — Покушение на личное пространство? — сонно прохрипел Сынчоль.       Джонхан с готовностью закинул ногу на бёдра Сынчоля и вжался в складки худи на его груди. — Где ты видишь тут личное пространство?       Действительно — куда уж ближе. Спустя время Джонхан добавил: — Зачитаешь свою партию из «fire»?              Сынчоль попытался вспомнить строки. И не то, чтобы не помнил, просто в сонном разуме все слова расползались по своему усмотрению и вставали в произвольном порядке. Только спустя несколько неудачных попыток Сынчоль, надув губы, резонно поинтересовался: — Это что вообще за неожиданные прихоти сутра пораньше? Таким голосом? — О, поверь мне, я знаю, чего прошу. Или из «monster». Зачитаешь? — Вернёшься, тогда и зачитаю, — отрезал Сынчоль, вновь сгребая Джонхана в объятия. Джонхану оставалось только вздохнуть с самым несчастным видом.       Спустя время повторный будильник напомнил о том, что одному из них стоит оставить уютную постель. Время без устали и остановок бежало, а рейс до Парижа вряд ли будет ждать опоздавшего пассажира.       Собрав всю волю в кулак, Джонхан начал сборы. Сынчоль тоже не стал отлёживаться. — Я думал, ты поспишь ещё немного, — бросил Джонхан после долгого подозрительного взгляда на Сынчоля через зеркало ванной комнаты.              Оба чистили зубы, а потом Сынчоль принялся помогать Джонхану с укладкой. Вдумчиво и в целом так, будто это самое приятное занятие на свете. — Нет уж, — просто отозвался Сынчоль. — Я поеду тебя провожать. — Ещё чего.       Они продолжили спор и за обоюдными сборами, и за лёгким завтраком. Спорили даже тогда, когда сели в автомобиль, присланный компанией. — Они опять делают это, — Сунён следовал как раз за ссорящейся парой, а потому не удержался от простой констатации факта.       Сокмин, радостный и ещё не обнаруживший факт забытого паспорта, закинул руку на плечи Сунёну: — Просто пытаются наговориться перед разлукой. И Джонхан на самом деле рад до невозможного. Ты же тоже видишь эту ауру самого довольного человека в мире, или мне кажется?

***

— И скучать даже не будешь? — хитро поинтересовался Сынчоль, прощаясь. — Мне будет некогда. Да и ты даже не заметишь, как мы вернёмся.              Свою фразу Джонхан скрасил, нежно коснувшись пальцами внутренней стороны ладони Сынчоля. Это всё, что им позволял многолюдный и шумный аэропорт. Но важнее был не жест, а то что за ним скрывалось.              Сунён склонился к уху Сокмина и продолжил начатый разговор далеко не шёпотом:       — Кажется тут аура не только самого довольного человека…       — Квон Сунён, садишься со мной, буду проводить с тобой воспитательную беседу!              И Джонхан угрожающе направился в сторону заливающегося смехом Сунёна.       

      ***

      Вернувшись домой и заказав, доставку еды, чтобы было не так одиноко, Сынчоль заметил кое-что другое — пропажу своей белой футболки. Она могла бы оказаться в корзине для грязного белья, в завалах одежды, но Сынчоль быстро сообразил, что к чему. Ведь воришка одежды у него был только один. «Юн Джонхан, ты стащил мою футболку?»

«Совсем не стащил. Ты мне разрешил взять её».

«И когда это я разрешал?»              Вместо прямого ответа Джонхан прислал селфи и полностью обезоруживающее сообщение:

«Я взял её, чтобы скучать по тебе чуть меньше».