lapdance

Дилюк крепко, до побелевших костяшек сжимает ножку бокала. Красная жидкость плещется едва слышно. Перед глазами темнота повязки, и ощущения от этого обостряются десятикратно. Он слышит тихий всплеск вина, слышит приглушенные шаги босых ступней по ковру. Чувствует запах вечерней свежести, дунувший из приоткрытого окна. Ощущает ладонь на колене… Кожа потеет под плотными брюками, но ладонь быстро пропадает. Отдалившиеся шаги замирают и звучит негромкая, гармоничная музыка. Осязание раздражают новым, стремительным всплеском, когда чужие бедра приятной тяжестью опускаются на его колени (Архонты, даже несмотря на слой ткани собственных брюк, Дилюк может с уверенностью сказать, что они обнажены), а ладонь гладит по щеке. Теплое дыхание окутывает его шею, дразнит кожу. Обостренный слух ловит тихий шёпот. — Ты помнишь главное правило. Не трогать руками. Если не прольешь ни капли из этого бокала, получишь награду. Кэйа сдергивает повязку.

***

Низкое, неприметное здание с темной вывеской нал входом ютится в переулке у городской стены, совсем не привлекая к себе внимания. Конечно, Дилюк знает о его существовании. Вернее, слышал, потому как невозможно не слышать тысячи сальных комментариев и обсуждений подвыпивших завсегдатаев таверны, работая за стойкой. Но даже мысли не возникало посещать его до этого дня. Вернее, желания нет и теперь, но… — Хозяин первым, а потом уж гости, — Игорь Морозов, крупный делец из Снежной, подталкивает в плечо. Дилюк перешагивает узкий порог, и четверо снежнайских купцов тут же входят за ним, невольно вынуждая двигаться дальше. — Ах, это место, кажется, ничуть не изменилось. Проходите, господа, не стесняйтесь! — слышится за спиной бодрый голос Кэйи, замыкающего их небольшую группу. Да, Кэйа тоже здесь. Какими бы натянутыми ни были дипломатические отношения двух стран, именно Снежная крупнейший торговый партнёр Мондштадта. А эти люди, приехавшие к нему из далекого северного региона, пусть и заносчивые, но не имеют никакого отношения к фатуи. По крайней мере, не должны. Сделка, пожалуй, самая крупная и выгодная в этом году, блестяще состоялась вчера, а сегодня гости изъявили желание посетить «одно из известных развлекательных заведений города», чтобы «подкрепить дружеские и деловые отношения в неформальной обстановке». Выбрав для этих целей… эротический бар, если подобрать культурное название для места, где они сейчас. Джинн считала, что даже среди самых безобидных купцов из Снежной мог затеряться шпион фатуи, Дилюк полностью разделял это мнение. А потому от Ордо Фавониус сопровождать, приглядывать и задавать каверзные вопросы там, где Дилюк при своем положении не мог себе позволить, был выделен Кэйа. Откровенно говоря, Дилюка радовало его присутствие все это время. Хоть сделка и состоялась хорошо, нравы гостей уже успели вымотать нервы. Но сейчас… Он невольно задается вовпросм, действительно ли Кэйа бывал здесь и раньше? Свет бьёт в глаза, когда они проходят в основное помещение. Ничем не примечательный бар с парой столиков и удобных диванов, в меню неплохой по общим меркам, но крайне сомнительный в сравнении с ассортиментом «Доли ангелов» алкоголь. Впрочем, основное достояние этого места в другом. В дальнем конце, у стены, пара шестов, к которым прямо сейчас выходят две девушки. Дилюк молча отворачивается. Они уже полуголые, и не особенно хочется смотреть, что начнут вытворять на шестах. Вечер тянется, и Дилюк вновь рад присутствию Кэйи, без умолку болтающего и поддерживающего непристойные шуточки. Чем больше бокалов алкоголя выливается, тем менее это походит на светскую беседу, в которой ему бы хотелось участвовать. Один из купцов что-то шепчет официанту, и тот понимающе улыбается. Музыка сменяется на еще более интимную, а девушки направляются в их сторону. — Есть только одно правило, господин, — сладким голосом воркует одна из них. — Не трогать руками. А затем, развернувшись спиной, усаживается прямо на колени самому молодому снежнайцу, продолжая свой грациозный танец. Дилюк пытается придумать, куда деть глаза. Меньше всего хочется рассматривать лицо девушки, пусть и раскрашенное приличным слоем косметики, чтобы потом узнать ее на улице. Взгляд падает на Кэйю и внезапно темнеет. Кэйа их рассматривает. Он увлеченно беседует с еще одним купцом, не отрывая глаз. — Как эти стройные ножки могут быть такими гибкими? Хорошо, что её юбочка совсем ничего не скрывает. Признаю, капитан, барышни в Мондштадте… — Я ведь говорил, что они самые прелестные во всем Тэйвате. — Позвольте, разумеется после наших. Кажется, хмурое лицо Дилюка хорошо отпугивает стриптизерш, но одна из них лезет к Кэйе. Гладит колено, поднимая обольстительный взгляд. — Разве наш вечер не… затянулся? — излишне громко произносит Дилюк, но хорошо, что он не поджег ничего вокруг. — Мастер Дилюк известный приверженец традиционных ценностей, — со смехом говорит Кэйа, перекладывая руку девушки на колено своего собеседника. Та с легкостью переключается. Они покидают бар после полуночи, и разомлевшие гости еле соглашаются проводить себя до отеля Гёте. — Отвратительное. Мерзкое. Похабное. Место, — зубы Дилюка едва не скрипят, и на Кэйю ему почти не хочется смотреть. — Ты слишком категоричен. В компании пьяных снежнайцев, конечно, мало удовольствия, но в целом танцы были далеко не плохи. Он серьезно это говорит? — Оттого ты их с таким удовольствием рассматривал? — выплевывает Дилюк. — Просто… запоминал. А ты сам разве не хотел бы посмотреть этот танец еще раз? — Еще один раз посетить это развратное заведение? Благодарю, капитан, такого желания у меня нет. — Зачем же? — Кэйа улыбается чему-то. — Ты не хотел бы, чтобы так станцевал перед тобой я? Дилюк давится ночным воздухом, и…

***

И Кэйа слезает с его колен. Обнаженный, лишь в какой-то (тряпке?) набедренной повязке, едва скрывающей причинные места. Главное правило — не трогать руками. Кэйа отходит на несколько шагов, мягко переступая босыми ногами, и начинает танцевать. На его запястьях тихо звякают тонкие металлические браслеты. В музыке угадываются сумерские мотивы, она льется волнующим мелодичным переливом, и так гармонично аккомпанируют ей движения стройного смуглого тела. Дилюк и не знал, что Кэйа умеет танцевать. Вернее, знал, но видел его лишь на светских приемах, исполняющим какой-нибудь классический вальс, но чтобы так… Конечно, в комнате Дилюка и в помине нет никаких шестов, чтобы Кэйа обвился вокруг них подобно тем девицам, но ему этого и не требуется. Кэйе хватает пола, на который он встает коленями, медленно приближаясь. Дилюк сглатывает, ощущая, как пересохло в горле, и переводит взгляд на бокал вина. Пить его ведь тоже нельзя? Кэйа хватает за лодыжку, ревнительно привлекая внимание, и музыка становится живее и ритмичнее. Смуглые бедра вскидываются, широко разведенные. Дилюк жадно смотрит между них, на гладкую, будто темный бархат кожу, и дразняще намотанную выше белую ткань. Всего на секунду. Кэйа не показывает дольше этот притягательный вид, пока еще слишком рано, он приближается к Дилюку, обхватив ладонями его колени. Смотрит вверх. — Садись, — просит Дилюк охрипнувшим когда-то голосом. Кэйа сладко улыбается. Он не спешит исполнять это желание, только скользит вверх и вниз по голеням Дилюка, изредка удостаивая вниманием бедра, и продолжает ритмично извиваться под музыку. Невозможность пошевелиться тяготит, Дилюк дергает коленями, ощущая странный зуд в ногах. — Мастер Дилюк… — даже голос Кэйи кажется сладким и обволакивающим, впрочем, во владении своим голосом он определенно талантлив. — Будьте терпеливы. Это ведь еще даже не основная часть танца. «Так не томи», — хочется ответить, но он молчит, потому что Кэйа все равно найдет ещё десяток слов. И будет прав, если возразит, что Дилюку до мурашек нравится это невыносимое томление. Кэйа медленно поднимается на ноги в такт мелодии и оборачивается спиной, а потом резко, чувственно опускает бедра на бедра Дилюка. — Н-г-х… — Оу, что такое, я тяжелый? Он оборачивает голову, приобнимая за шею, и несколько раз поднимается и падает обратно, вдавливая их в мягкий диван. Напиток в бокале опасно плещется. — Если он прольется сейчас, виноват будешь ты, — замечает Дилюк, отводя свободную руку подальше за спинку дивана. — Тц, совсем нет, твоя забота сохранить его в целости. «Невыносимый». Кэйа сползает с колен, беззастенчиво потираясь о них, и оседает на пол. И… Ох, Архонты… Прогнув спину, он высоко задирает расставленные бедра. Округлые, крепкие ягодицы у самого лица Дилюка, и на этот раз рассмотреть все можно хорошо. Растрепавшаяся ткань свободно спадает, и небольшой округлый бугорок между ног так плотно обтянут ей. Сжать. Развести. Так много хочется сделать, но не позволено. Дилюк кусает губы, чувствуя, как во рту скапливается слюна. — Нравится? — Кэйа оборачивает голову, продолжая ритмично вилять бедрами, и прогибается еще ниже. — В тебе есть хоть капля стыда? Кэйа наконец опускается и разворачивается лицом. И снова лезет на колени, на этот раз седлая и плотно сдавливая их своими ногами. Маняще стройную талию вновь слишком хочется обхватить, притиснув к себе, не выпускать. Кэйа плавно качается вверх и вниз, заглядывая прямо в лицо и пьяно, развязно улыбаясь. Он наматывает на руку галстук Дилюка, не прекращая двигаться, и аккуратно развязывает хитрый узел. И слава Архонтам — эта удавка спирает Дилюку дыхание уже долгое время. Еще более невыносимо давление внизу, там, где плотные брюки и тесные, тяжелые, горячие бедра Кэйи прижимают его естество. Словно не замечая, а может, желая поиздеваться сильнее, Кэйа больше всего трется именно там. Он расстегивает пару пуговиц на рубашке Дилюка, мягко покачивается и трогает шею. Это уже даже не похоже на танец. Пластинка заканчивается, и музыка плавно стихает. — После всех этих танцев мучает жажда. Кэйа обхватывает бокал поверх ладони Дилюка, наклоняя к своему рту. Берет вино в рот, но не глотает, вместо этого впившись в чужие губы и разделяя на двоих его терпкий вкус. Жидкость приятно обжигает пересохшее горло, и Дилюк жадно сминает податливые мягкие губы. — Такой молодец, — Кэйа отставляет бокал. — Не пролил ни капли. В награду за это теперь… можешь трогать везде, где захочется.