Немного о КавиТамах

      Ну почему он такой невыносимый? - ворчал Кавех, работая над чертежами, - Специально выводит меня. Я же не хотел плохого, просто прибрался. Во что бы без меня превратился этот дом? То, что он называет порядком - полнейший хаос. Агрх! В таком состоянии невозможно сосредоточиться, - он посмотрел, что вышло из-под его пера, - твоюж... Ну так больше не могу. Надо срочно съезжать. - на листе с чертежами красовался портрет объекта ворчаний и по совместительству воздыханий, очередная зарисовка нерадивого соседа.       Кавех - личность творческая до мозга костей. Творческая и эмоциональная, поэтому иногда (очень часто) его либо не воспринимают всерьез, либо не понимают. На самом же деле его никто не знает очень хорошо, найдись кто-нибудь, кто бы знал его чуть ближе то тут же отметил, насколько ответственен этот молодой человек. Сколь прекрасными не были бы его работы, какое бы они не вызывали благоговение за ними стоит тяжелая работа. Все в них продуманно до мелочей, надежно и практично. Кавех никогда не пожертвует удобством в угоду красоте. Никогда не сделает ненужных деталей.       Хотя, пожалуй, он делает постоянно одну и ту же ненужную деталь, даже ошибку. Когда он уходит в себя, то неосознанно рисует один и тот же образ. Такой любимый и от которого он не может избавиться как бы не хотел. Множество листов испорчено этюдами, набросками, минутными зарисовками и портретами одного заносчивого юноши. Иногда он целенаправленно изображал секретаря, в надежде избавиться от наваждения.       И как архитектора только угораздило положить на него глаз. Да, без сомнений он привлекателен, даже красив, но характер... Для Кавеха это было важным аспектом, только вот... И он вроде как даже нравился блондину. То есть он знал, что за скверным характером скрывается что-то еще, изредка показывающее себя. Именно это и зацепило Кави при знакомстве. И вот уже сколько лет общения он пытается добиться снятия этой "жесткой корочки". Сейчас он понимает, насколько это было бесполезно, пришла пора ему сдаться...?       - Как же ты надоел! Я внесу арендную плату, но немного позже.       - Быть может надо разумнее ставить приоритеты и распоряжаться финансами, тогда бы ты всё делал своевременно, и я бы «тебе не надоел».       - Да ты... Ты... Как можно!? Я больше так не могу, съезжаю!       - Я никогда не держал тебя, ты волен делать все, что посчитаешь нужным.       Они разошлись по своим комнатам, громко хлопая дверьми.       - Как же так, - светловласый юноша уперся в дверь спиной и стек по ней вниз, выпуская в волосы руки, - почему все так? Я не хочу...       На следующий день после ссоры они увиделись только вечером и не разговаривали. Этому способствовало не столько ссора сколько тяжелое утро Кавеха, пробуждения после истерики всегда тяжелые, и не менее трудный день. С утра до вечера он пропал над чертежами и порядком устал и телом, и мозгом. Кроме того, на улице стояла духота, предшествующая грозе. День Аль-Хайтама выдался не менее напряженным, а жара вымотала больше обычного. Он притащился домой под вечер совсем угрюмый.       К слову, Кавех не переносил гроз. Кажется, это тянется из детства, но он не берется утверждать наверняка. Каждую грозу он запирается в одиночестве и трясется словно осиновый лист, молится Архонтам чтобы этот кошмар кончился. Он понимал сам насколько глуп и беспочвенен его страх, понимал, что это всего на всего обычное по погодное явление, но ничего не мог с собой поделать. Непонятное чувство большой беды не давало покоя, с каждым раскатом казалось будто началась война Архонтов. А еще он понимал необходимость держать страх в тайне от соседа. Ему совсем не хочется выслушивать полу упрёки полу насмешки в свой адрес параллельно выслушивая лекцию о страхах и грозах.       Вот полил дождь и дышать стало легче, но не архитектору, он знал, что последует далее. Он ушел в свою комнату из залы и вжался в диван, только что не обхватил голову руками. Успел до первых раскатов. Первый раскат, второй, внезапный стук в дверь показался ему третьим раскатом. Он не собирался ни открывать, ни отвечать, однако секретаря закрытая дверь и отсутствие приглашения вряд ли остановят.       - Чего тебе? - через силу заставил себя подняться на ноги Кавех, чтобы выглядеть более презентабельно.       Хайтам ничего не ответил, подошел ближе, почти вплотную. Раздался гром и Кавех съежился. В ту же секунду пришло осознание, что его секрет раскрыт. Он уже мысленно готовился к тираде.       - Ты боишься, - констатировал секретарь.       Блондин давно потерял дар речи, еще когда к нему подошли вплотную. Не сумел выдавить ни слова он лишь поднял винные глаза на лицо соседа.       Он видел руки без обычных темных перчаток тянутся к голове, снимая с ушей наушники. Вопрос "зачем?" возник в затуманенном страхом сознании на секунду и тут же исчез, найдя ответ. Руки соседа бережно надели наушники, еще теплые, на его голову, приглушив все звуки. Аль-Хайтам щелкнул тумблером на устройстве после чего Кавех уже не мог слышать ни пугающих его звуков, ни звука дождя, ни звука своего собственного дыхания. Был слышен лишь звук учащенного сердцебиения, раздававшегося не снаружи, но изнутри.       Кавех потерял ход времени, не знал сколько он уже восхищённо смотрит прямо в изумрудные глаза юноши напротив. Опомнившись, он отвел смущенно взгляд и отвернулся, пробормотав "спасибо". На сетчатке глаза от печатался взгляд этих глаз напротив. Что он выражал? Теперь он мог думать более трезво умом, не застеленным пеленой страха. Этот взгляд... Он хотел больше, дольше, утонуть в омуте изумруда. Хайтам смотрел на него так... Беспокойно и заботливо? Нет, быть не может, это же его сосед без капли эмпатии и сочувствия. Ему точно показалось. Но вот зачем он отдал наушники если это не забота? Нет, вероятно он потом взыщет с него нервные клетки.       Этот мыслительный процесс длился с минуту. Надеясь, что "гость" ушел Кави повернулся обратно, планируя закончить работу, но снова встретился с этим взглядом.       ***       Спустя минуту Кави снова обернулся к Хайтаму, и должно быть не ожидал, что он еще тут, ещё и настолько близко. Аль-Хайтам снова пересекся с ним взглядом, винные глаза расширились от испуга. Он не мог перестать смотреть в них и любоваться.       Секретарь сам не понимает, что сейчас происходит, не понимает мотивов своих действий. И если на то пошло мотивов действий архитектора. Он на днях увидел зарисовки Кавеха когда заходил к нему за своими ручками, архитектор часто не возвращал на место взятые у соседа вещи. Находка его не задела. Он не должен был этого видеть, не его это дело. Чем усерднее он пытался это себе внушить и чем старательнее пытался забыть свой образ, вышедший из-под руки блондина, тем сильнее в нем взыгрывало новое и иррациональное для него чувство.       Юноши простояли, смотря друг другу в глаза неопределенное количество времени. Первым отвел глаза Кавех. Он потянулся чтобы снять наушники чтобы поговорить, но его руки мягко перехватили уже у самых волос. Так же мягко опустили. Архитектор не понимал происходящего от слова совсем. От отчаяния он зажмурился, а после почувствовал, как в его прическу аккуратно вплетаются длинные пальцы, как его светлые локоны перебирают. Он таял от этих ощущений. Плавится от прикосновений столь желанных рук. Однако все еще не открывал глаза.       Хайтам убрал порядку волос за ухо, очертил пальцами скулу и все не решался зайти дальше. Как жаль, что сейчас Кави не видит с какой нежностью смотрит на него секретарь.       Кавех мог бы бесконечно тонуть в его ласке, но он хотел проверить границы дозволенного, что будет после этого блондин думать не хотел. Ему не позволили этого сделать, точнее сказать опередили. Кави почувствовал прикосновение чужих губ к своим, в этот момент его прошило зазря дом молнии и кинуло в жар. Не ожидал такого, не от Хайтама, который уже отстранился, но ненадолго, он снова робко прильнул к губам блондина.       Когда ощущение чужих губ пропало, Кави по началу разочаровался, но потом понял, что младший вероятно не умеет целоваться и сам начал действовать. Блондин часто это делал, только сейчас всё было по-другому, он чувствовал отдачу от партнёра и отдавался сам. Кроме того, до этого получить поцелуй было просто, даже слишком. Этот же поцелуй он ждал несколько лет, хотя что уж там в последнее время он о нём даже не мечтал.       Для Аль-Хайтама это и правда был первый раз.       Неумелыми прикосновениями губ он добивался взаимности и получил её. Первый раз он был в чём-то не безупречен и первый раз позволял себя вести. С Кавехом у него всё впервые. Он был первым его другом, первым, кто пробудил в нём хоть какие-то чувства и первым, кто смог его терпеть.       А Кавех не мог оторваться, от чувств у него самого начали подкашиваться ноги. Воздуха тем временем всё меньше и меньше, и он отстраняется в попытке отдышаться и зайти на второй раунд. Только вот Хайтам, он замечает его потерянный вид, но быстро понимает в чём дело. Он берёт юношу напротив за руки и опускает их на свою талию, свои же изящные ладони запускает в платиновые волосы и снова вовлекает в поцелуй. На этот раз более развязный. Кави жмется всем телом к мускулистой фигуре соседа и сам не замечает, как возбуждается.       Почувствовав недвусмысленное давление о своё бедро Хайтам отстраняется первым и вопрошающе заглядывает в алые, потемневшие и затуманенные от возбуждения глаза. Кави не понимает причины, но, когда рука с поясницы перемещается на твёрдый член всё встало ясно, от этого он даже покраснел. Какого же было его удивление, когда с него стянули брюки и посадили на диван. Секретарь разместился на полу между ног на коленях.       Широкая ладонь несмело накрыла и чуть сжала налитый кровью орган. Знаком одобрения послужил краткий стон сверху. Вторая рука прошлась по бедру, выше на талию. Кави нетерпеливо поёрзал в попытке подстегнуть к действию. Хайтам начал двигаться, осторожно, нежно, чтобы не доставить дискомфорта. Со ствола перешёл на особо чувствительную головку, уделяя особое внимание уретре. Дыхание стало глубже и чаще, стали проскальзывать откровенные стоны. Но блондин всё еще был в наушниках, поэтому не мог слышать ни шумного дыхания Аль-Хайтама, ни своих развратных стонов, и, к счастью, шума дождя и грома, которые до сих пор бушевали за окном.       Кавех был близок к концу, он резко схватил соседа за запястье в попытке остановить его, но он и не думал останавливаться. Как зачарованный Хайтам смотрел на представшую перед ним картину: расположившийся на диване с широко расставленными ногами хрупкий, но в то же время сильный юноша, совершенно открытый и уязвимый. Секретарь был от него просто без ума, после случившегося он не мог представить жизни без него, ведь он ему открылся, впервые кому-то открылся. Расчувствовавшись, он начал говорить тому какие-то глупости и признания, прекрасно зная, что его не услышат, он пользовался моментом.       ***       Через пелену удовольствия архитектор видел, что ему что-то говорят, но не хотел задумываться что именно, он просто представил, что ему говорят комплименты. Да, он был прав. Из припухших от поцелуев уст срывались фразы о нужности, о красоте, о восхищении. Хорошо, что он не слышал сказанного. Нет, не от того, что этими словами можно потом было бы воспользоваться, а от того, что блондин бы кончил от одних слов, сказанных этим человеком.       Подступила развязка и следующий за ней высокий стон, переходящий в хрип. Такого ошеломительного оргазма Кавех еще не испытывал, после него сразу отключился. Хайтам с снисхождением посмотрел на архитектора. Он как смог убрал следы внезапной близости с блузы, одел обратно низ и накрыл пледом. Покидая комнату, он напоследок обернулся, оставляя в памяти этот прекрасный образ любимого.       ***       Кавех проснулся поздно и по началу растерялся, ведь не слышал абсолютно ничего. Вспомнил о наушниках и резко снял их и очень зря. Его захлестнула лавина звуков, за ночь он успел отвыкнуть. Придя в себя, он вспомнил о вчерашнем вечере и тут же налился краской. Ему нужно было увидеть Аль-Хайтама, хотя бы затем, чтобы вернуть наушники. От побега из комнаты его остановили растрёпанные волосы и грязная блуза, как никак, а от последствий можно избавиться только стиркой.       Наспех приведя себя в порядок, он влетел в залу и обнаружил соседа там. При одном его виде сердце трепетно забилось, а из головы вылетели все слова. Но он пытался.       - Доброе утро, - стыдливо опустил глаза и приблизился к Хайтаму.       - День уже, - обычным чопорным тоном ответили архитектору. Это озадачило блондина, даже разозлило. Неужели опять всё по новой? Он постарался не выдать разочарования.       - Кхм, да. Вот твои наушники, - протягивает вещь владельцу. На удивление ее молча принимают и помещают на место. Нет, не по новой. Это не обычное состояние для секретаря.       - Я приходил на обед и сейчас хожу, ты вернул их вовремя, - уходя кинул через плечо Хайтам и скрылся за дверью.       И что это сейчас было? Кавех остался в недоумении один посреди залы. Придется дожидаться вечера.       Архитектор работал до самого прихода соседа, он чертил, рассчитывал и снова чертил. На сей раз он не рисовал портретов Хайтама, чьё прибытие разнеслось по всему дому громким хлопком входной двери. Он даже не заглянул к Кавеху. Позже они пересеклись на кухне.       - Может поговорим?       - В этом нет необходимости, произошедшее…произошло, секундное наваждение, кхм, прости, если доставил неудобство, - потупил взгляд юноша, собираясь сбежать в свою комнату.       - В смысле «нет необходимости», в смысле «прости»? Ты должно быть издеваешься, - разозлился блондин, - да это была лучшая ночь в моей жизни.       - Вот как, - только и смог ответить секретарь, это было категорически несвойственно ему.       - Я завтра же съезжаю, не важно куда, - собирался уходить архитектор. Его внезапно остановил голос Хайтама, ответ его весьма удивил.       - Нет.       Как же злила эта ситуация, просто выводила из себя. Но Кавех не собирался сдаваться, не теперь. Он резко развернулся к секретарю и начал напирать на него до тех пор, пока он не уперся лопатками в стену. Архитектор то и дело пытался заглянуть в глаза соседу, но тот старательно скрывал их за платиновой чёлкой. Ему надоела эта игра и он решительно взял Хайтама за подбородок и повернул к себе. Встреча взглядами, увы, ничего не дала. Взгляд был таким же холодным и отрешённым. Ах, где тот влюбленный взор, который весь прошлый вечер не отрывался от блондина?       Знал бы Кавех, как тяжело было сохранять спокойствие. Хайтам в душе сам удивился своей выдержке. Ещё бы немного и он сдался бы во власть Кавеха и нового непонятного для него чувства. Но что, казалось бы, в этом плохого? Он и сам не мог найти ответа на этот вопрос. Просто он был нелюдим долгое время, да и не нуждался в этом. Сейчас ему впервые кто-то нужен, но как с этим быть он не знал. Как и не знал, почему он пошёл к Кави. Он заметил, как тот спешно скрывается в комнате каждую бурю, но только вчера задумался, почему и какого ему. Решился помочь и вот во что это вылилось.       После это маленькой пытки старший отпустил секретаря, и они разошлись.       Аль-Хайтам пришёл к Кавеху под покровом ночи. Ни говоря ни слова он простоял около его стола около пяти минут всё с той же гордой осанкой в высоко поднятой головой. Только глаза не были видны. Кавех совершенно не понимал, чего добивается его сосед. Чувство обиды все еще бурлила в нем после сцены на кухне, поэтому он снова взял инициативу на себя. Встав из-за стола, он встал напротив Хайтама. Ближе. Еще. Он так и остался стоять на месте, хотя уже мог чувствовать дыхание блондина.       - Останься здесь, - неосознанно вырвалось из его уст тихим голосом с хрипотцой.       - Где здесь? - лукавым тоном вопрошает Кави, придвигаясь еще ближе, хотя, казалось бы, куда ещё.       - Не съезжай, останется в этом доме... - а Кавех тем временем все больше распаляется, он поймал озорное настроение и не собирался отпускать его так просто, он собирался над ним немного поиздеваться.       - Почему я не должен? Зачем я должен остаться? - ответа нет, но он его получит, - отвечай, Аль-Хайтам.       - Я видел твои рисунки, я тебе нравлюсь, - тон немного приобрел уверенность, но не дотягивал до прежнего уровня.       - Вот как, однако это не причина, я умею с этим бороться, не впервые       - Ты...       - Я, - не сбавлял напора и не менял насмешливого тона тот.       Вместо ответа он получил поцелуй. На этот раз более смелый и умелый, Аль-Хайтам быстро учиться. В этот раз вел он. Дальше в ход пошел язык, блондин этому приятно удивился, но все никак не мог взять в толк, где он успел такого нахвататься. Об этом они поговорят позже, сейчас намного важнее, что они на пути к кровати и с Кавеха снимают одежду. Что ж, такой ответ на свой вопрос он тоже принимает, ведь примерно этого он и добивался.       Старшего аккуратно положили на кровать, нависая сверху. Сейчас ему видны были глаза и, да, это были те самые влюбленные изумрудные глаза, от которых можно растаять. Через несколько мгновений без одежды остался и Хайтам. Он все целовал и целовал юношу под ним и уже переходил на шею и ключицы, иногда оставляя на них засосы и укусы. Блондин был и не против, он тонул в наслаждении и нежности, в ласке Аль-Хайтама.       Сегодняшней ночью он не собирался только брать, сегодня он хотел тоже доставить удовольствие любимому. В какой-то момент он скинул с себя секретаря и лег на бок, партнер разместился так, же лицом к лицу. Блондин кратко чмокнул младшего в губы и нашел его руку. В нефритовых глазах напротив промелькнуло осознание и готовность ко всему. В тот же миг он почувствовал руку на своём члене, своей же рукой начал движение по чужому. Сейчас они оба слышали друг друга, это прибавляло градуса жары в и без этого жарком действе. Чем ближе развязка, тем чаще и громче звучали имена. Под конец Кавех взял в ладонь оба ствола и довел обоих до развязки в пару движений.       Как и поцелуй, подобное было для Хайтама в новинку, поэтому сил встать с кровати у него не осталось. Он смог откинуться на спину и загнанно дышать. Кавех же еще имел силы и смог убрать и накрыть их пледом. Он устроился под боком теперь уже его Тами. В сонном мозгу возникали картины, как у них все сложится, и надежды, что все теперь наладится.       На утро архитектор проснулся один, в принципе один в доме. Пусто, тихо, одиноко… «Снова меня оставил» - горько подумал архитектор и провалился в тяжёлый сон. Днём тоже никто не пришёл. Липкое чувство одиночества вытесняло остатки надежды на лучшее. Злость и раздражение к вечеру одолели Кавеха окончательно.       Погружённый в свои мысли Кавех успокаивал себя приготовлением ужина. Как не рвалось бы сердце, но желудок тоже скулит и успокоить его гораздо легче. За спиной почувствовалось чьё-то присутствие.       - Аль-мать твою-Хайтам! – тишину дома прорезал уже привычный тенор архитектора, - Где ты был? Почему я должен седеть из-за тебя?       - Я был на работе, - неизменно спокойным тоном отвечал секретарь.       - Чт… Да ты… - блондин был в не себя от негодования, даже покраснел, - А оставить записку? Да и какая работа в выходной?       - Я оставлял записку, - в холодно-деловом тоне начали появляться нотки теплоты, а взгляд изумрудных глаз прояснился.       - Не видел. Где ты её оставил? – терпение кончалось с каждой секундой, Кавех начал размахивать руками.       - На твоём столе. Но вижу в своём бардаке ты не разобрался, а будить не стал, потому что ты очень крепко спал, - он мягко, но настойчиво взял архитектора за запястье, вторую ладонь положил на скулу, - успокойся, я никуда от тебя не ушёл.       - Ещё бы ты от меня ушёл, не оставишь же ты свой чудесный дом на… - договорить ему не дали, в губы впились поцелуем.       Кавех вспыхнул и тут же растаял. В сильных руках Аль-Хайтама так тепло и уютно, и больше ничего не страшно, ни гром и молнии, ни холод и одиночество. Блондин сам не заметил, как его колени подкосились и его откровенно держали. Они на силу прекратили поцелуй.       - Обещаю, что если ты еще раз проснёшься один, то с легкостью сможешь найти от меня записку. Ты меня прощаешь?       - Простить? Тебя? Ну уж нет, - Кавех шутливо попытался вырваться из объятий крепких рук, - но ты можешь быть прощён, если поужинаешь со мной при свечах.       - Не согласен, - на это заявление глаза архитектора округлились, - после ужина точно должно быть продолжение вечера.       Их губы снова сплелись в чувственном поцелуе. Руки уже не слушались и до ужина они так и не дошли…