Часть 1
29 ноября 2023 г., 21:37
Погода за окном не радовала.
Сезон дождей в Сумеру никогда не проходил спокойно. Тропический дождь, который обычно выпадал на территории Сумеру, превращался в настоящий ураган.
Он барабанил по стеклам окон, размывая все объекты вне дома, небо — темное и тяжелое, нависало над городом, будто собираясь упасть.
Аль-Хайтам сосредоточил свой взгляд на паре листочков, сорванных сильным ветром, которые приклеились к стеклу. Сидя в любимом кресле рядом с настольной лампой, и читая научный трактат о теории парадоксальности изменений, Аль-Хайтам чувствовал себя как никогда счастливым. Намного счастливее, чем те люди, которых погода застала врасплох.
В его доме царили тишина и то редкое спокойствие, которого не было уже очень и очень давно.
Оглушительный звук заставил его подскочить на месте, выронив книгу из рук. Аль-Хайтам не знал, что напугало его больше — удар открывшейся двери об стену или гром за окном, последовавший за вспышкой молнии.
Кавех был похож на бездомного пса. Его плечи мелко дрожали, тонкая рубашка промокла насквозь, и вся ткань уже прилипала к телу, а пышные рукава тянулись вниз из-за собирающихся в них капель воды. Ситуация с волосами была не лучше — полностью мокрые, они спутались на голове и теперь были похожи на сосульки.
Кавех с таким же громким звуком закрыл за собой дверь, а затем разулся. Пока он возился, на полу образовалась небольшая лужица стекшей воды.
Он явно был не в духе, иначе бы уже давно выложил все о своих несчастьях безостановочным речитативом.
— Только не порть ковер.
Кавех вздохнул, будто слова Аль-Хайтама были последней каплей до нервного срыва.
— Аль-Хайтам, не смей…
— Знаешь, я хотя бы умею читать прогноз погоды, — не сказать, что Аль-Хайтам злорадствовал, но, кажется, он предупреждал, что обещают дожди? Об этом писали буквально в каждой газетной рассылке и на каждом информационном стенде — все жители Сумеру предпочитали готовиться к сезону заблаговременно.
Но не Кавех. Кавех никогда не думал наперед, предпочитая отмахиваться от предупреждений (даже не от Аль-Хайтама) со словами о том, что небольшой дождик не помешает ему работать в полную силу.
И посмотрите, где мы сейчас.
— Как будто там всегда пишут правду, — Кавех вытирал мокрые волосы полотенцем. Из его прически упал маленький листочек, каким-то образом затесавшийся между прядей.
— Разве ты не должен был вернуться только завтра? — Аль-Хайтам отложил свою книгу на стол. Стоило бы приготовить чай — он отлично поднимал настроение, особенно в такую погоду. Тот, что подарил ему Тигнари и который так хотел попробовать Кавех, но Аль-Хайтам все время щелкал его по носу со словами, что это только его чай и делиться он не собирается.
— Так и было! — Кавех откинул полотенце на диван и направился в ванную. Через пару секунд оттуда начал раздаваться шум набирающейся воды. — У заказчика образовались срочные дела, и он уехал. Мне пришлось идти пешком от самого Пардис Дхяй.
Этот заказ для Кавеха был очень важен — один из самых крупных проектов за три месяца. Необходимо было создать пристройку к основной оранжерее Пардис Дхяй, чтобы завезти туда новые виды растений. Этот проект был заказан самой Академией, и Кавеха наняли как главного подрядчика. Аль-Хайтам не знал самого куратора проекта, но вряд ли оранжерею доверили кому-то с сомнительной репутацией.
Этот проект нравился Кавеху. Не удивительно, что он расстроился из-за того, что встреча сорвалась.
Аль-Хайтам поставил чайник греться.
— Из-за своего упрямства ты теперь заболеешь.
— На тот момент не было дождя, хорошо? И я не заболею, — закончив дела и поставив воду набираться, Кавех вышел из ванной. Его волосы были заколоты в хвост, чтобы не мешали и не липли к шее, а мокрая одежда сменилась на домашнюю.
Смотря на такого Кавеха, Аль-Хайтам вспоминал о времени, когда они оба учились в Академии, о еще одном сезоне дождей, когда оба промокли и прятались в деревянной беседке, пока капли дождя барабанили по крыше. Тогда Кавех тоже носил высокий хвост, а еще лучисто улыбался, пока они спорили о какой-то ерунде.
Аль-Хайтам мог бы любоваться им бесконечно.
Однако момент любования быстро закончился, когда Кавех, замерев на секунду не скорчил смешную рожу и не начал чихать что есть силы.
После третьего чиха, чуть отдышавшись, Кавех сокрушенно сказал:
— Кажется, я все-таки заболел.
***
Естественно, он заболел. Это было бы странно, если бы он этого не сделал. Хуже всего было то, что Кавех не умел болеть. Каждый раз, стоило его температуре тела подняться на пол градуса от человеческой нормы, он превращался в подобие полумертвого плесенника. Единственное, на что у него хватало сил — это лежать в постели, прося о помиловании или же о скорой смерти — это уже зависело от настроения. Бумажные салфетки лежали буквально везде, в каждом углу, наравне с немытыми кружками из-под чая, которые Аль-Хайтам находил в самых разных местах. Святые Архонты, он даже однажды споткнулся об одну, чудом не упав и не разбив себе нос. Любые попытки засунуть в Кавеха лекарства встречали яростное сопротивление. Кавех был из тех, кто предпочитал обходиться минимальным набором медикаментов, а по возможности вообще не пил их, считая, что от них больше вреда, чем пользы. И это житель страны мудрости… Обычно вся деятельность Кавеха прекращалась до момента полного выздоровления. Однако в этот раз все пошло немного по другому сценарию из-за работы над новым проектом оранжереи. Кавех оккупировал софу в главной комнате под предлогом, что работать на ней намного удобнее. Чем хуже стол в его комнате, Аль-Хайтам так и не понял. Придя с работы и обнаружив Кавеха на том же самом месте, что и с утра, в обнимку со всеми чертежами, Аль-Хайтам не придал этому значение. Он слишком устал, чтобы о чем-то думать. Проснувшись поздней ночью, он не сразу понял в чем дело. В его комнате на день всегда была открыта форточка, чтобы воздух не застаивался в помещении, и, как правило, приходя домой, Аль-Хайтам закрывал ее на ночь. Но сегодня он слишком вымотался из-за отчетов, которые нужно было подписать, — Архонты, он слишком долго откладывал, и из-за этого их скопилась целая куча. За ночь погода испортилась. Ветер завывал так сильно, что несчастная форточка скрипела и стукалась о раму. Именно этот стук и разбудил его. Закрыв форточку как можно плотнее, Аль-Хайтам улегся обратно. Проворочавшись еще около получаса, он смирился и принял тот факт, что не уснет теперь так просто. Неплохо было бы сходить на кухню, может там еще остались остатки ужина. Он очень хотел в это верить. Проходя мимо гостинной, Аль-Хайтам обнаружил Кавеха. Он уснул прямо за столом на своих чертежах, устроившись на руке, чтобы было удобней и отвернувшись от горящей лампы. Рядом с ним валялся графитовый карандаш и сдвоенная линейка. С одного плеча немного сполз плед, которым Кавех обычно укрывался. Кавех всегда был таким. Всегда работал допоздна. Сидел за чертежами день и ночь, пока не доведет свой проект до идеально-недостижимой планки, которую сам же себе и воздвиг. Сколько раз Аль-Хайтам находил его заснувшим в Доме Даэны в ворохе учебников и пособий. Аль-Хайтам подошел аккуратно убрать прядь с лица Кавеха. Его лоб был горячим — уже несколько вечеров температура Кавеха поднималась до тридцати семи и пяти и держалась до самого утра. Благо, она никогда не была выше, так что волноваться не стоило. И все же работа на износ в таком состоянии — не лучший способ лечения. Чтобы не напугать, Аль-Хайтам мягко дотронулся до плеча, чуть сжав его. — Кавех? Ты в порядке? — провел еще раз по золотым волосам. Они были еще ярче в свете настольной лампы. Кавех медленно открыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы полностью прийти в себя и сфокусироваться на Аль-Хайтаме. Сонный, немного дезориентированный — он так был похож на маленького котенка, еще и зевал также мило. — Что случилось? — Ты уснул за столом. И у тебя температура, — Аль-Хайтам убрал свою руки и поднялся. — Я все же разведу тебе лекарства. Кавех на это только недовольно сморщился, но возражать не стал, видимо, еще до конца не проснувшись. Провозившись со всеми порошками и растворами, которые рекомендовали в Бирмастане, Аль-Хайтам вернулся в комнату. Кружка была наполнена горячей и странной жидкостью, запах от нее исходил просто ужасный. Чувствовалось, будто горькость лечебных трав пытались перекрыть более приятными, чтобы пациенты не хотели сбежать как только увидят эту жижу. Однако, у них явно не получилось и стало еще хуже. Кавех, окончательно придя в себя, снова сидел за своими чертежами, недовольно сверля их взглядом. — Если ты умрешь за этим столом, я не буду тебя хоронить. — Очень смешно, — фыркнул Кавех, но совсем не зло. — Я попрошу Тигнари позаботиться о церемонии. Он хотя бы посочувствует, может, даже поплачет на моей могилке. А тебя я буду преследовать во снах всю оставшуюся жизнь. Аль-Хайтам улыбнулся. Перестрелки остротами стали обыденностью с появлением в его доме Кавеха. Он был сплошным шумом, громким, привлекающим к себе внимание. Аль-Хайтам не любил шум. Но если бы ему сказали, что завтра Кавех исчезнет из его жизни, растворится с утренним рассветом, он бы сделал все, чтобы этого не случилось. — Ты и так снишься мне каждую ночь. Возможно, что-то в его словах зацепило Кавеха, потому что он даже отвлекся от своих чертежей, удивленно уставившись на него. Аль-Хайтам не хотел говорить ничего такого. Они смотрели друг на друга, не решаясь нарушить тишину. Ситуация становилась неловкой, и, чтобы хоть как-то избежать темы, на которую Аль-Хайтам точно не готов разговаривать, он со звонким стуком поставил кружку перед Кавехом. — Пей свои лекарства и иди спать. Кавех уставился на кружку. Он смотрел словно сквозь нее, задумавшись о чем-то своем, не связанном с лекарством. И, в конце концов, словно разочаровавшись от собственных мыслей, с горечью отвернулся обратно к чертежам. — Мне проект нужно закончить. Завтра срок сдачи. Обычно для таких серьезных контрактов Академия давала намного больше времени. Аль-Хайтам бы мог понять, если бы это были простые реставрационные работы или техническая постройка для Академии, но это была оранжерея Пардис Дхяй — достопримечательность Сумеру. Кавеху даже не дали нормально осмотреть территорию, на которой планируется вести работы, под предлогом неотложных дел. Заказчик будто сам был не заинтересован в качественном выполнении своего проекта. Поразмыслив над этим, Аль-Хайтам решил отложить все дела до завтра. Развернувшись обратно к себе, он бросил напоследок: — Тогда удачи с похоронами.***
Проснувшись ближе к полудню, Кавех мысленно проклял весь этот мир и свой сбитый режим сна. Провозившись полночи, вплоть до рассвета, он, наконец, смог подготовить что-то более-менее сносное для сегодняшнего показа. Но был ли он этим доволен? Определенно нет. Утро встретило его головной болью и заложенностью носа — он все еще чувствовал себя как гидро слайм, брошенный в топку. Кажется, когда-то Кавех читал рассказ о том, как фонтейновский чиновник превратился в гидро-слайма. Слаймом, наверное, хорошо быть. Не нужно заботиться о деньгах, о проектах и своей репутации. Живи себе в лесу или водоеме, ешь проходящих мимо путешественников, закусывая белочками, и радуйся жизни. Чем вообще питаются слаймы? Есть ли у них желудок? Или неудачливый прохожий так и остается плавать внутри гидро-слайма навсегда? Кавех мысленно чертыхнулся. Температура вроде бы спала, а глупые мысли остались. И все же, в жизни слайма есть один неоспоримый плюс — ему не нужно думать ни о каком Аль-Хайтаме. Не думать ни о нем, ни о его словах, сказанных в шутку, и в которые Кавех на миг поверил, ни о чем-либо еще. Вчера, стоило только Аль-Хайтаму уйти, оставив на столе лекарства, — он точно добавил туда яда, собственного производства, иначе этот вкус не объяснишь, — Кавех изо всех сил принялся зажимать себе рот. Ему хотелось кричать. Залезть под стол, накрыться чертежами и снова кричать. Конечно, Аль-Хайтам сказал это только для того, чтобы съязвить. По другому и быть не может. Но глупое сердце Кавеха все равно не унималось. Пройдя на кухню, Кавех заметил, что Аль-Хайтама уже давно нет дома. Обычно, когда Кавех просыпался, чайник на кухне был еще теплым. Это значило, что Аль-Хайтам совсем недавно ушел. На столе всегда оставалась пара недоеденных лепешек, будто специально положенных на самое видное место, чтобы Кавех их съел. Сегодня же не было ничего. Даже посуда, которую Аль-Хайтам мыл с переменным успехом, не лежала в раковине. Это странно. Ни одна из самых важных работ в мире не заставила бы Аль-Хайтама встать так рано и пропустить завтрак. Раздумывая над этим всю дорогу, Кавех не сразу заметил, что в Академии что-то не так. Царил какой-то кипиш. Все вокруг куда-то спешили, некоторые студенты стояли в углах компаниями и что-то обсуждали между собой. Матры бегали из одного крыла Академии в другое, словно собаки за своим любимым шариком. Любимым шариком, как правило, выступали преступники. Удивившись всему этому, Кавех мысленно порадовался, что его это не касается. Возможно, после всего стоило зайти к Сайно и разузнать, что произошло. Но это потом. Кабинет господина Викрама — куратора проекта оранжереи, находился в дальней части Академии. Перехватив чертежи поудобнее, Кавех постучал в дверь и неуверенно открыл ее. Однако… — Извините? — Кавех для надежности проверил золотую табличку на двери. Еще раз. Но никакой ошибки не было. — Где я могу увидеть господина Викрама? Матры переглянулись между собой. Один из них, стоявший напротив стола, и перебирающий документы, смерил Кавеха недоверчивым взглядом. Этот взгляд был настолько суровым и пристальным — неудивительно, что многие из подозреваемых раскалывались почти сразу же, как только матры начинали свой допрос. — А вы кто? От него прямо-таки шла аура враждебности. Во многом такое впечатление производилось благодаря бровям — две мохнатые гусеницы, живущие собственной жизнью. — Я… Кавех. Я сегодня должен представить проект оранжереи. Матры снова переглянулись. Второй матра — тот, что повыше — отошел от книжного шкафа и сказал: — Вы как раз вовремя. Мы бы хотели с вами поговорить, — он указал на ближайший стул в кабинете — рядом с рабочим столом господина Викрама. Кавех, совершенно растерявшись, послушно сел на указанное место. Из-за этого он стал еще ближе к бровастому матре. Судя по тому, как перекосило его лицо, а брови нахмурились еще сильнее, он также не был рад этому. Матры начали искать какие-то документы в бедламе, что творился в кабинете. Стопки из бумажек разного размера лежали по краям, книги раскрытые на середине небрежно валялись корешками вверх. В некоторых углах кабинета также расположились папки, некогда возвышающиеся ровной башенкой над остальными, а сейчас распластавшиеся по полу, словно слишком уставшие от этой жизни. Он послушно ждал, когда матры отыщут, то что хотели. Вряд ли это что-то серьезное, возможно опять какие-то проверки. Нужная папка нашлась на одной из тумбочек. Она лежала отдельно ото всех, словно кто-то ее специально положил туда, чтобы не потерять. — Господин Кавех, ответьте — вы были знакомы с господином Викрамом до проекта? — спросил второй матра, которого Кавех обозначил для себя как «тот-что-поприятнее». — Нет, — удивился Кавех, уставившись на него снизу вверх. Сидя на этом стуле, ему было не очень удобно смотреть на того, кто стоял рядом. — Я слышал, что его проекты всегда хорошо финансируются. Но это чистая удача, что господин Викрам предложил мою кандидатуру… — Давайте к сути. Хотите сказать, что не знали о его махинациях? — грубо спросил тот-что-с-бровями, напирая. Кавеху оставалось только смотреть на него во все глаза. — И не участвовали? Тот-что-поприятнее смерил своего коллегу недовольным взглядом. А до Кавеха начало доходить. Почему в кабинете Викрама матры, почему тут такой бардак, почему в Академии сегодня так много матр. — Махинациях? Каких еще махинациях? — Кавех вскочил. — В чем его обвиняют? И при чем тут я? Тот-что-приятнее принялся его успокаивать: — Господин Кавех, это лишь для проформы. Пока рано предъявлять вам обвинения. Нам нужно знать как вы познакомились, чтобы… Кавех окончательно потерялся. — Что? В чем вы меня обвиняете? Я… — В растрате вверенного вам имущества, конечно же! — грубо перебил второй матра, сверля его взглядом. Была бы возможность, он бы с удовольствием кинулся на Кавеха, чтобы перегрызть ему горло. Кавех в этом уверен. Сердце стучало, отдавая в висках и мешая трезво мыслить. Воздух в легких стремительно заканчивался. Еще чуть-чуть, и Кавех грохнется в обморок. Как он мог опять в это вляпаться? В следующую минуту произошло две вещи. Во-первых, Кавех чихнул. Настолько сильно и резко, что еле успел отвернуться и не попасть на злобного матру. Было бы неприятно, если бы ему предъявили еще и покушение на должностное лицо посредством вирусной инфекции. Во-вторых, на учиненный шум пришел Сайно. Кавех догадывался, какая странная картина открылась ему. Его друг, задыхающийся и почти что на грани истерии, в окружении двух матр, один из которых его чуть ли не пытается убить взглядом. — Кавех? Что тут происходит? — спросил Сайно. Те, как по щелчку подскочили к Сайно, докладывая обо всем произошедшем. Пока они говорили — преимущественно это делал тот-что-поприятнее, а второй предпочитал молчать и недовольно зыркать на Кавеха — лицо Сайно не выражало ни единой эмоции. Сайно внимательно выслушал их, после чего бросил пару фраз и отпустил, оставшись с Кавехом наедине. — Я ведь ничего не сделал, Сайно. О какой растрате речь? — Кавех еще не отошел от стресса, его руки подрагивали, а язык заплетался. — Ты совсем не в курсе? — в глазах Сайно читалось настоящее недоумение. Впрочем, оно быстро исчезло. Он развернулся, давая знак, чтобы Кавех следовал за ним. — Расслабься. Тебя ни в чем не обвиняют. Просто Аль-Хайтам придурок. Весь день из-за него бегаю, а он даже не удосужился предупредить тебя. — А он здесь при чем? Кавех пораженно вслушивался в его слова, но понять не мог. Каждая новая фраза вводила его в ступор. Сначала ему говорят, что его руководителя обвиняют, потом и самого Кавеха, а потом говорят, что нет, и что это все из-за Аль-Хайтама, который не удосужился его предупредить. Они вышли в главный коридор Академии и остановились у фонтана. Казалось, за всё то время, что Кавех провел в компании двух странных матр, здесь стало еще шумней. Студенты давно должны были рассосаться по аудиториям. Сайно вымученно посмотрел на него и сделал глубокий вдох, вложив в него всю свою вековую усталость, накопившуюся за одно утро. — Давай я расскажу тебе все с самого начала, — Сайно сложил руки на груди. — Прости за тех ребят, они иногда перегибают палку, но работают хорошо. Ты изначально проходил по делу как потерпевший, но нужно было собрать доказательства. Пока они не нашлись, я старался тебя не впутывать. — И поэтому меня чуть не прижали к стенке? — уточнил Кавех. — Они решили, что ты можешь быть одним из соучастников Викрама. Не то чтобы Кавеху было неприятно, просто его, как минимум, могли предупредить? Сайно или Аль-Хайтам, — не важно — ему могли бы сообщить, что произошло что-то важное. Но вместо этого Аль-Хайтам даже не оставил записки. — Сегодня утром арестовали Викрама, а вместе с ним еще несколько высокопоставленных ученых из Академии, — Сайно скорчил недовольное выражение, будто съел кислый лимон. — Он давал взятки, чтобы его проекты лучше финансировались. Из этих субсидий половину он забирал себе, остальную же пускал на сам проект, чтобы никто ничего не заподозрил. — И с проектом оранжереи он хотел сделать то же самое? — догадался Кавех. — О, в этот раз он решил сыграть по крупному, — Сайно даже присвистнул. — Ты слышал, что его собирались назначить одним из Хранителей книг? — Об этом говорила вся Академия, — Кавех обернулся. Студенты все же рассосались, в холле теперь в основном мелькали спешащие матры. Некоторые из них тащили тяжелые ящики с документами, некоторые сопровождали преподавателей. Один матра нес вазу расписанную инадзумскими мотивами. — В этот раз он планировал забрать почти все. Викраму нужны были деньги, чтобы его кандидатуру назначали на пост Хранителя. — Но какой в этом смысл? Нехватка денег все равно бы вскрылась на этапе строительства, — недоумевал Кавех. — Поэтому ему и нужен был ты, — Сайно указал прямо на нос Кавеха, словно один из героев детективного рассказа. — К тому моменту, как все вскроется, он уже будет Хранителем книг. Цель достигнута, и нет ничего необычного, что один из недобросовестных подрядчиков присвоил все средства себе. — И этим недобросовестным подрядчиком был бы я? — осведомился Кавех, сложив руки на груди. Он уже ничему не удивлялся. — Именно! — Сайно стукнул кулаком по ладони. Кавех только неопределенно хмыкнул — на большее у него не было сил. Казалось, после инцидента с Дори прошло столько времени. Впору бы научиться различать, где к нему проявляют неподдельный интерес и ценят, а где это лишь пыль в глаза, чтобы в очередной раз обмануть. Кавех думал, что после случившегося, когда он погряз в долгах из-за собственных иллюзий, будет аккуратнее и не попадется на эту же уловку второй раз. Видимо, сегодня день разочарований в себе. Они вышли из Академии. Сайно поумерил свой пыл, видимо, почувствовав настроение Кавеха. Кавех вспомнил, что оставил все чертежи в кабинете, когда только зашел. Вряд ли они ему теперь понадобятся — пока идет разбирательство, проект будет заморожен. Такова практика в Академии и судя по ней, разбирательство может длиться не один год, а то и два. Да и не факт, что новый руководитель захочет работать с ним. И все же чертежи терять не хотелось. Он попросил забрать их Сайно — самому возвращаться не хотелось. Слишком много событий за пару часов. — Тебе стоит отдохнуть. Ты бледный, как мертвец, — Сайно пнул ногой валяющийся на дороге камушек. — Чувствую себя не лучше. Кавех смотрел в небо. Оно было солнечное и перьевые облака на нем создавали иллюзию статичности. О том, что еще ночью заливал сильный дождь напоминали лишь не высохшие капли на листьях деревьев. Щебетание птиц, сидевших где-то в кронах Великого Древа, заменило ночное завывание ветра. — Знаешь, если бы не Аль-Хайтам, вряд ли бы кто-то полез проверять проекты Викрама, — Сайно тоже смотрел вперед себя. Но его взгляд привлекало не умиротворяющее небо, а суматошный город, раскинувшийся ниже Академии. Наверняка, он думал как в этой суматохе легко было бы скрыть преступление. — Имея безупречную репутацию, ты негласно становишься защищен от лишнего внимания со стороны матр. — Или наделяешься намеренным игнорированием, — к сожалению, не все матры были такими же честными как Сайно. — Не без этого. Они стояли, каждый задумавшись о своем. Сайно редко когда на самом деле расстраивался, но каждый раз, когда это происходило, дело касалось его должности махаматры. В такие моменты его лучше оставлять наедине с самим собой, однако, у Кавеха остался еще один вопрос. — Зачем Аль-Хайтам вообще полез в его дела? Сайно повернулся к Кавеху. — Понятия не имею, — он чертыхнулся, — Но если встретишь его, дай пинка под зад. Я с утра даже не успел зайти в кабинет, а он уже стоял рядом, чтобы всучить мне дело Викрама. Зато теперь будто сквозь землю провалился. На этом они распрощались. У Сайно еще остались дела в Академии, а Кавеху туда уже было ни к чему. На сегодня он больше ничего не планировал, а желания пройтись по городу не было. Кавех вошел в дом, аккуратно закрыв за собой дверь. Аль-Хайтам спокойно сидел на софе, читая какую-то книгу. Рядом с ним на столе стояла чашка с остатками кофе. Кавех знал, что это кофе, потому что Аль-Хайтам всегда любил его больше, чем чай. Ему не понравился даже тот, что подарил Тигнари. Это, на минуточку, был один из лучших чаев в Сумеру. Тогда, когда они все-таки попробовали его вместе, Аль-Хайтам долго молчал, а потом выдал что-то вроде «если это лучший чай Сумеру, то я понимаю, почему кофе здесь любят больше». — Как прошел день? — спросил Аль-Хайтам, не отвлекаясь от своей книги. — Там суп на кухне. Если бы Кавех не знал, что этот человек устроил настоящий переполох в Академии, а затем просто пропал, оставив все разгребать Сайно, чтобы посреди рабочего дня готовить суп дома, он бы даже не заподозрил. Кавех прошел на кухню. Действительно. На столе на специальной подставке стояла небольшая кастрюля. Открыв крышку, он почувствовал приятный аромат куриного бульона. — Ты же не любишь супы, — Аль-Хайтам редко когда готовил, обычно этим занимался Кавех. Поэтому еще страннее было видеть это, когда любая жидкая еда вызывала у Аль-Хайтама неприязнь. — Решил поэкспериментировать, — он даже виду не подавал, что заинтересован в этом диалоге, уставившись в свою книгу. — Вышло не очень. Кавех бы поспорил. От одной ложки уже хотелось попробовать еще. Бульон получился насыщенный и в меру соленый. — Знаешь, после того, как мой проект заморозили, а меня чуть не обвинили в мошенничестве — это не так уж и плохо. Аль-Хайтам отвлекся от своей книги. Кавех толком не видел его выражения лица, но что-то подсказывало ему, что Аль-Хайтам в замешательстве. Кавех подошел ближе, остановившись прямо за спинкой софы, облокачиваясь на нее: — Ты мог предупредить, знаешь. Не то, чтобы я тебе не благодарен, но хотя бы… Что-то, чтобы я был в курсе? С этого ракурса был виден текст книги, которую читал Аль-Хайтам, но, к сожалению, все еще не видно лица. Большое упущение, потому что Кавех хотел бы видеть его реакцию. Кавех действительно не злился. В конце концов, если бы Аль-Хайтам не устроил все это, Кавех в очередной раз бы попался на обман, и это было бы намного хуже, чем с Дори. Потому что в этот раз Кавех бы потерял не только деньги, но и свою репутацию и никогда бы уже не смог заниматься любимым делом. — Мне жаль, — это тот редкий момент, когда Аль-Хайтам звучал искренне и даже не пытался язвить. — Я не думал, что все настолько серьезно. — М? — Кавех даже опешил. Аль-Хайтам редко когда извинялся и уж тем более признавал, что где-то ошибся. — Я думал, что он просто недобросовестный заказчик, который плохо выполняет свои обязанности, — Аль-Хайтам повернул голову и теперь их лица были напротив друг друга. — Я не знал, что он запланировал. Смотреть на Аль-Хайтама, когда он так близко и такой открытый — было невыносимо. Хотелось сократить это расстояние или наоборот замереть в этом мгновении, чтобы рассматривать и рассматривать эти черты лица: прямой нос, линию челюсти, тонкие губы. Кавех отпрянул, чтобы окончательно не сойти с ума. — В любом случае, за твою невнимательность я конфискую весь суп, а также остатки того чая, — быстро проговорил Кавех, будучи уже на кухне. Аль-Хайтам мягко улыбнулся. — Договорились. Не хочешь сегодня прогуляться? — Только если ты платишь.
