love above purity
30 ноября 2023 г., 00:42
Примечания:
Дисклеймер: я разделяю реальность и вымысел. Я уважаю ATEEZ и каждого мембера. В работе представлены ВЫДУМАННЫЕ герои, внешность и личность которых частично была взяла с тизов. Это не значит, что я каким-то образом сексуализирую айдолов или что еще похуже. Фанфик, в первую очередь, написан для тини, которые хотят расслабиться и почитать что-то интересное (ладно, интересные ли мои работы это, конечно, спорно, но все же), а не для того, чтобы тыкать им тизам в лицо. Если вам подобное не нравится – просто не читайте, не нужно разжигать ненависть. Спасибо.
Королева знала лишь один способ устранять все затруднения – большие или маленькие.
– Долой ему голову! - крикнула она, даже не оглянувшись.
(с) Льюис Кэрролл – "Алиса в Стране Чудес"
Пак Сонхва невинно покачивает носком туфель из стороны в сторону. Мычит под нос незамысловатую мелодию. Скучно. Подпирает подбородок рукой, стараясь вытерпеть эти громкие пустые извинения свиньи, что сейчас ноет на коленях перед его троном. Если он убьет этого мужчину слишком быстро, то никакого урока для остальных не будет. Он вовсе не кровожадный правитель, как считают многие. Просто считает, что с преступниками нужно разбираться так, как они этого заслуживают. Но глупый народ не желает разбираться в причинах. Если ты убиваешь – ты убийца. Таков закон. Сонхва фыркает. Нет, все же, он держит в живых этого ублюдка слишком долго, надо бы уже покончить с этим. Наверняка своей кончины заждались и другие грешники. В конце концов, тот, кто предает Короля Червей – предает Червонное Королевство. Ты либо преданный подданный, либо враг. Среднего не дано. – Прошу, Ваше Величество! Смилуйтесь! Я был не прав, но я не заслуживаю смерти! Король Червей закатывает глаза. Хоть бы что-то новое придумали. Каждый раз одно и то же. Не заслуживает он смерти, ага, как же. Сонхва поднимает ладонь, собираясь заканчивать этот спектакль одного актера. – Белая Королева не допустила бы подобной жестокости! – внезапно кричит мужчина, прерывая свои бессмысленные рыдания. Видимо, понял наконец-то, что судьба его уже давно решена. Глаза Короля Червей наливаются гневом. Одна ладонь сжимает подлокотник трона, пока другая случайно слегка царапает щеку, потому что Сонхва не успел убрать руку прежде, чем ярость захватила его тело и разум. Мигом Король вскакивает со своего места, пока в жилах ненависть так и течет вместо крови. Хочется преодолеть это расстояние между троном и свиньей, посмевшей произнести эти слова, чтобы взять его за волосы, заставив смотреть прямо в глаза. Белая Королева не допустила бы? Да, верно, эта наивная дурочка не довела бы до такого. Ведь она вся такая хорошенькая и миролюбивая, как же она может довести дело до убийства, не так ли? "Он же признал свою вину, я видела в его глазах искреннее сожаление. Прошу, смягчи наказание, никто не заслуживает смерти" – всегда глаголила она. Нет, тупая ты сука, во взгляде этого ублюдка ни капли раскаяния, он просто обводит тебя вокруг пальца. И, блять, серьезно? Не заслуживает смерти? Да Сонхва спасибо надо сказать, раз этот выблядок просто лишается головы за то, что проводил свои эксперименты на детях. Была бы воля Пака – он бы мучил этого урода сутками. Так же, как он делал это с детьми. Бедный Ёсан все еще не может нормально спать из-за кошмаров. Король Червей не убивает невиновных. Он лишает головы только тех, кто заслуживает смерти. И делает это на глазах у всех, чтобы каждый знал, что будет, если предать хотя бы один лепесток розы Червонного Королевства. Пак Сонхва не желает быть миленьким и добрым правителем, который решает все вопросы и проблемы одним лишь разговором. Некоторые ублюдки понимают только язык насилия. Его Величество готов быть прозванным "Кровожадным тираном", если это означает, что ему сойдет с рук лишать жизни этих нелюдей. В конце концов, Пак Сонхва стал Королем Червей не ради любви подданных, а ради их защиты и процветания. И если ради этого нужно быть жестоким, то он готов переступить эту грань между разумностью и безумием. Довольно. Красный Король делает медленный вдох и такой же выдох. На мгновение закрывает глаза. Затем приоткрывает их и гордо, ядовито и даже немного высокомерно ухмыляется. Не опускает подбородок, являя всем присутствующим свое могущественное влияние. Никто не сломит его. Медленно поднимает руку, вытягивая ее к потолку. Кажется, еще секунда и он, стоит только резко опустить ладонь, даже не притрагиваясь, лишит этого ублюдка жизни. Впрочем, так и есть. – Голову с плеч. Взмах вострого меча. Голова катится по каменному полу. Кровь затапливает пространство перед троном. Никаких криков, все уже привыкли. Палач еще мгновение смотрит на свою жертву, после чего переводит взгляд на своего мужа. И вот они. Руки, что лишают людей жизни, пока голос Сонхва приказывает сделать это. Его любимый красный цвет во всех его проявлениях.***
Валет Червей. Хранитель вострого меча. Палач. Как только не зовут его в народе. Однако в первую очередь для Сонхва это всегда Ким Хонджун. Точнее, Пак Хонджун. Его драгоценный муж. Человек, который видит в нем его, а не Короля Червей. Встретились они, когда Сонхва еще был наследником престола. Обычным принцем, которому только предстояло стать королем. Если быть откровенным, Пак ненавидел тот факт, что целыми днями ему нужно было проводить время в библиотеке и за уроками. Он любил учебу, но терпеть не мог клетку, в которую его посадили с самого рождения. Те редкие выходы в его лабиринт в саду – подарок отца на десятилетие – единственный глоток воздуха. Кислорода, который перестает поступать в легкие, стоит только увидеть белые розы. Конечно же. Даже в день, посвященный Сонхва, люди все равно думают в первую очередь не о красном, а о белом. Чистота превыше любви. Однако молодому Паку не нужна была любовь. Она только калечила. Никто не любил Сонхва. Сонхва не любил никого. Баланс не нарушен, не так ли? Срезал бы бутоны этих чертовых роз, да так лабиринт стал бы еще более уродливым, чем он уже был. Поэтому ходил Сонхва бездумно, потому что иначе выбор оставался только в пользу библиотеки, от которой уже тошнило. Хонджун был наглым. Это Пак понял в их первую встречу. Потому что никому не было дано ходить по лабиринту, кроме королевской семьи, без разрешения. Видимо, Ким был слишком самоуверенным. Или глупым. Последнее Сонхва не любил, у него и так голова болит из-за всяких оболтусов, еще один ему был не нужен. Позвал бы стражу, выпроводил бы этого нарушителя, да делом занятным незнакомец занимался. Розы красил. В красный. Водил аккуратно кистью с темной краской, да стирал следы белого из лабиринта. Сонхва мог поклясться, что вместе с исчезновением этого цвета ушли и его тревоги. Дышать стало легче. Сонхва не подходил. Лишь внимательно, подмечая каждую деталь, наблюдал. Казалось, неизвестный идеально вписывался в эту атмосферу. Нет. Он переделывал ее, чтобы с ней прекрасно сочетались, как он сам, так и Сонхва. Невероятное ощущение. – Я выбрал красный, потому что он Вам идет, – тихо сказал тогда нарушитель, не отвлекаясь от своего занятия. Словно чувствовал, что за ним наблюдают. – Особенно эта помада. – Думаю, она бы хорошо смотрелась и на тебе. – Предлагаете обойти все Червонное Королевство, чтобы найти этот оттенок? – Предлагаю смазать ее с моих губ своими устами, – усмехался Сонхва. – Или, может быть, стоит посмотреть, как она будет смотреться на других частях твоего тела? Пак явно наслаждался мучениями неизвестного от подобного предложения. То, как дернулся кадык молодого парня, приводило Сонхва в восторг. Еще никогда до этого момента он не сводил с ума кого-то такими словами. Останавливаться он не хотел. Было интересно, насколько далеко это может зайти. Неизвестный положил кисточку в банку с краской, окончательно повернувшись. Затем он обольстительно улыбнулся. Жарко, зловеще, но до ужаса притягательно. Сонхва хотелось воплотить свое предложение в жизнь. Ни к кому еще он не испытывал такого влечения. Юноша медленно подошел, и Сонхва протянул свою руку тыльной стороной вверх. Аккуратные пальчики нежно прикоснулись к ладони, а взгляд, которым одарил Пака молодой человек, пока целовал руку, Сонхва запомнил надолго. – Ким Хонджун, Ваше Высочество, – принц буквально кожей чувствовал чужую улыбку. Действительно. Хонджун был наглым. Это Пак запомнил в их первую встречу. И от этого Сонхва был в экстазе. Если лабиринт для юного принца был глотком воздуха (противного, но все же хоть какого-то), то Ким Хонджун был жизнью. Они встречались в тех уголках, где розы были окрашены в красный. Сонхва чувствовал, словно это было их особенное место. Хонджун был сыном одного из приближенных отца Сонхва. Однако ни Ким, ни Пак не испытывали теплых чувств к этому человеку. Впрочем, мужчина тоже не питал любви к ним двоим. Особенно к их отношениям. Несмотря на страсть, которая так и искрила между ними, они продвигались тягуче медленно, но невероятно сладко. Словно они оба вели игру "Кто больше заставит другого краснеть". Провести кончиками пальцев по открытому плечу, мазнуть красной краской по губам, придержать дверь, принести ягод, чей сок так соблазнительно "случайно" стекал по подбородку. Однако еще ни разу они так и не коснулись устами друг друга. Будто хотели испытать это предвкушение полностью, прежде чем окунуться с головой в чувства. Но Сонхва был наследником престола. И никогда не переставал им быть. А белый все еще любили больше, чем красный. Деревянный молоток с длинной ручкой, который Пак использовал для крокета, казалось, мог треснуть в любой момент, настолько сильно Сонхва сжимал его в руке. Ненависть всегда бурлила в его крови, просто не каждому дано было это увидеть. – Что Вы себе позволяете, маркиз? – голос так и плескал тогда желчью. – Прошу прощения, Ваше Высочество, за столь несуразный вид! Просто учу этого наглого мальчишку манерам. – Когда это было позволено Вам, чему-либо учить моих людей? – Ваше Высочество, я… – Чон Уён, - не обращая внимания на мужчину, Сонхва перевел взгляд на своего подданного, что появился в замке совсем недавно. Тот, весь сжавшись, с разорванной рубашкой, покрасневшим плечом посмотрел на принца. – Ты со мной. Повторять дважды не пришлось. Уён мигом вырвался из сильной хватки маркиза, подбежал к принцу, поправляя на ходу то немногое, что осталось от одежды. У него явно был ушиб. И не один. Сонхва сжал деревянный молоток сильнее. Он не может спустить это с рук. Плевать, что мужчина перед ним – маркиз. Он посмел оскорбить и тронуть его человека. – Хорошо-хорошо, давайте просто забудем об этом недоразумении… – Недоразумение?! - вскрикнул Пак. Держать под контролем гнев уже практически не представлялось возможным. – Так теперь называется попытка надругательства?! Кровь набатом стучала в ушах. Сонхва практически ничего не видел: глаза застилала пелена ненависти. Поднял бы этот молоток и… – Ваше Высочество?.. Принц не обернулся. Он узнал этот голос. Злость еще не отступила, но склонилась перед тем, кто вселял уверенность и спокойствие одним лишь своим видом. Хонджун подошел ближе, глядел исключительно на Сонхва и Уёна – до маркиза ему не было никакого дела. – Вы в порядке? – Я в норме, – ложь. – Уён? – обратился к Чону Хонджун. Тот, видимо, все еще будучи в ужасе, ответил запоздало. – Да… все хорошо. Ким цокнул. Если бы Сонхва был с Хонджуном наедине, он бы отметил это действие привлекательным, но взгляд Пака все еще был сосредоточен на маркизе. – Послушайте, Ваше Высочество, какое же это надругательство? Ваш слуга все еще в одежде, да и он сам этого хотел, это он меня соблазнил и… – ЗАТКНИСЬ! Крик разнесся по всему полю, распугивая птиц. Настала оглушительная тишина. Сонхва знал, что как будущий правитель он должен быть сдержанным, рассудительным, справедливым и, конечно же, добрым. Совсем как его сестра, не так ли? Принцу плевать. Пускай эту роль исполняет белый цвет. Сонхва всегда выбирал красный. Страсть, любовь, раны. Кровь. Юный принц сжал посильнее деревянный молоток с длинной ручкой. Ему все равно на последствия. Это у него власть, а не у его наивной сестры. И свой выбор Сонхва сделал уже давно. Хонджун мягко коснулся его тыльной стороны ладони, где Пак все еще ощущал его фантомные поцелуи при приветствии. Лишь в этот момент Сонхва перевел взгляд на Кима. – Не марай свои руки. Просто скажи. Слова, которые вырвались из уст Сонхва, навсегда поселились в его разуме. Только с их помощью он будет решать многие проблемы. Другого выбора он больше не предоставит. – Голову с плеч. Это была первая кровь, пролитая им. Точнее, отданный приказ, исполненный Хонджуном. Маркиз в тот момент еще что-то вскрикнул о том, что Его Высочество не может так поступать, но именно этому Сонхва и позволил случиться. На поле для крокета упала отрубленная голова. Красный цвет затопил все вокруг. Хонджун оттряхнул кровь с меча, а после вернул его Чхве Сану. Только после произошедшего Пак заметил, что все это время рядом с ними был еще и рыцарь Кима. Тот не показал и малейшего признака дискомфорта или страха. Словно Сан также молчаливо поддерживал решение Сонхва и Хонджуна. Даже Уён будто прекратил трястись, стоило только маркизу замолкнуть навеки. Юный принц считал, что со смертью человека придет в ужас. Однако в итоге чувствовал облегчение. – Теперь Вы в порядке? – спросил Хонджун. Даже в присутствии доверенных лиц он все еще относился с уважением к Сонхва, помня о разнице в их статусе. Сонхва улыбнулся. Этого ответа хватило. Ким взглянул на Уёна. Тот молча кивнул. Все было в норме. Словно под их ногами не было мертвого тела и отрубленной головы. – Сан, будь добр, отведи Уёна к горничным, думаю, он был бы не против сейчас принять ванну и переодеться в чистую одежду, – мягким голосом обратился Хонджун к Чхве. Рыцарь кивнул. – Ну, что Вы, не стоит со мной возиться, я сам дойду… – Уён, не спорь, – строгим голосом произнес Сонхва. Позже мягко улыбнулся. – Я хочу быть уверен, что мой человек в безопасности. Я доверяю Хонджуну, а он – Сану. Прошу, ради моего спокойствия, не отнекивайся и прими его сопровождение. И на сегодня можешь отдыхать, нет, еще раз повторю, не спорь. Уён стушевался, увидев, насколько упрям был принц. Сан стянул свою накидку, осторожно покрывая открытые плечи Уёна. Теперь ужасающий вид порванной одежды и синяков не бросался в глаза. Мышцы Чона расслабились, но затем он быстро начал бормотать и стягивать ткань. – Как же так можно, такую драгоценную вещь, да на такого грязного меня… – Единственный грязный здесь человек мертв, – остановил его Сан, легонько, но уверенно схватившись за запястья. Чхве снова поправил свою накидку на чужих плечах, убеждаясь, что она не приносит дискомфорт Уёну. – Я ее постираю… – Хорошо, если это успокоит Вас, – Сан легко улыбнулся, являя свои ямочки на щеках. Уён покраснел. Сонхва нашел это милым. – Нет нужды говорить на "Вы", – Уён отвел взгляд. – Я уважаю человека, стоящего передо мной. – Но я не против, чтобы мы говорили на "ты". Сонхва не сдержал смешка. Прекрасно знал, что это значит, ведь сам не использует формальную речь с Хонджуном, стирая границы. Уён резко повернул голову, заливаясь краской пуще прежнего. Да, все же, Сонхва любил красный. – Сан, убедись также, что Уёна осмотрит Юнхо. Мне важно, чтобы мои люди были в порядке. – Конечно, Ваше Высочество. Чхве кивнул. Уён также поклонился, несмотря на возражения принца. Сан проводил Уёна обратно в замок, держась на небольшом расстоянии и предоставляя Чону личное пространство. После произошедшего это было актом уважения, и Сонхва отметил данное поведение рыцаря. – Не думал я, что для сегодняшней игры в крокет мы будем использовать голову свиньи, – хмыкнул Ким. – Впрочем, так даже интересней, не правда ли? Безумие и рассудительность, что сочетались во взгляде Хонджуна, притягивали Сонхва. Бросив молоток на землю, Пак резко потянулся к Киму, кладя руки на лицо возлюбленного. Да, молодому принцу не нужна была любовь. Однако ради одного человека он готов сделать исключение. Сонхва кусал губы Хонджуна, проникая языком глубже. Чувствовал, как его тонкую талию, обтянутую корсетом, ощутимо сжимали. Наклонял голову для лучшего угла, воруя чужой кислород из легких. Приводил волосы Кима в полный беспорядок, зарываясь в них аккуратными пальцами. И кусал, кусал, кусал. Заставляя любимые уста окрашиваться в красный. – Тебе приятно стоять в луже крови, что пачкает твои прелестные ноги, любовь моя? – промычал Хонджун, не прекращая поцелуй. – Плевать. Пускай все видят, что произойдет с теми, кто не уважает народ Червонного Королевства. Хоть весь кровью покроюсь, лишь бы помнили. Пак оставил ненадолго истерзанные уста в покое. Завороженно наблюдал, как те наливаются кровью из-за маленьких ранок. Ким жадно глотал воздух. – У тебя помада размазалась, – отметил Хонджун, большим пальцем проведя по губам напротив. – Но тебе это нравится, не так ли? – нагло ухмыльнулся Сонхва, приподняв бровь. Сейчас его помада украшает уста Хонджуна, смешиваясь с его кровью. Великолепное проявление красного. Страсть, любовь, раны, смешиваемые с кровью. Принц ни за что не отказался бы от этого зрелища. К черту чистоту. Ладонью Сонхва схватил большой палец Хонджуна, размазывая помаду еще больше любимыми руками. Жадный блеск в глазах напротив заставлял испытывать жажду. После этого он направил ладонь вниз, проводя по своему подбородку и спуская еще ниже. Оставлял красные следы на собственной коже, а затем проделывал то же самое на коже Хонджуна. Развязал корсет. Позволил рубашке соскользнуть с плеч. – Хва, у нас под ногами отрубленная голова, – смеялся Хонджун, но не препятствовал Сонхва расстегивать пуговицы на его одежде. – Да к черту, – пыхтел Пак, и, не прерываясь от своего увлекательного занятия, пнул голову маркиза в сторону, чтобы не мешалась. Секс был еще одним прекрасным проявлением красного в жизни Пак Сонхва. Особенно, если он сочетался с любовью. Кровью он все же покрылся в тот день. Впрочем, вместе с Ким Хонджуном.***
Сонхва раньше всегда задавался вопросом, что раздражает его больше: нытье провинившихся подданных или продолжительный монолог сестры, в котором она не прекращала осуждать действия своего брата. – Ты не можешь просто отрубать головы направо и налево! Они же тоже люди! Можно же выбрать наказание помягче! Голова болела. Сонхва массировал виски, надеясь, что это каким-то образом ослабит его страдания. Позже решил не мучиться и просто закрыл уши руками. Возмущения были приглушены, но, по крайней мере, теперь не били остро по голове. Кто-то мог подумать, что это был детский способ справиться с происходящим, но Сонхва давно перестал обращать внимание на мнение других. Минутная стрелка на часах почти достигла двенадцати часов. Принц встал со своего места, собираясь идти на встречу с Хонджуном. С ним Сонхва всегда чувствовал себя комфортно и спокойно. И отказываться от его компании Пак не собирался. – А если Хонджун совершит нечто ужасное? Ему тоже не сносить головы? Сонхва не помнит, в какой момент он оказался напротив сестры, стискивая пальцами ее лицо. Ногти с невероятной силой впивались в ее бледные щеки, оставляя кровавые полумесяцы. Он всегда ненавидел белый. – Следи за тем, что ты говоришь своими омерзительными устами, – прорычал Сонхва, пока сестра тщетно пыталась выбраться из крепкого захвата. – Я не ради развлечения головы приказываю отрубать. Помни, что из нас двоих это у меня власть. Если ты не можешь отличить свинью от человека, тебе со мной разговаривать не о чем. И даже не смей произносить грязные слова в сторону Хонджуна, иначе, поверь мне, в случае чего, это тебе не сносить головы. Ты все еще жива, потому что ты моя сестра, но не думай, что терпение мое безгранично. Сонхва резко отпустил девушку, словно та была тряпичной куклой. Мерзость. Она всегда притворялась всей такой хорошенькой и невинной, пока на деле была еще хуже, чем то, что творил ее брат. Просто для всех чистота все еще была превыше любви. Никто не замечал, что на другой стороне медали белый цвет уже давно имел другой оттенок. Ведь его так легко испачкать. – Мне не нужна любовь от тех людишек, что видят в моих действиях лишь неоправданную жестокость. На твои чувства мне тоже плевать, в тебе я никогда не видел семью. У меня есть люди, которые остаются на моей стороне. И они любят меня. О большем я и не прошу, в отличие от некоторых. Сонхва с грохотом захлопнул дверь. Злость так и текла по его венам, желая вырваться наружу. Разорвал бы все на куски, разнес бы замок, обрубил бы головы недоумкам. И перед глазами только красный, красный, красный. – Ваше Высочество? Глубокий вдох. Выдох. Пак остановился, обращая внимание на застывшего Чон Юнхо. Тот неловко улыбнулся, явно поняв настроение своего принца. – В чем дело? – тихо спросил Сонхва. Со своими людьми он всегда хотел быть спокойным, не тревожа их своими проблемами. – Его Величеству вновь стало хуже. Доктора переживают, что ему осталось недолго. Сонхва отметил, что Юнхо сделал акцент на мнении других, не говоря свое собственное. Пак мягко улыбнулся. Он был рад, что кто-то разделял его молчаливую позицию касаемо Короля. – Его Величество что-то желает от меня? – Нет, он позвал лишь вашу сестру в свои покои, – говорит Юнхо, мельком оглядывая коридор, по которым они идут. – В таком случае, раз таково его желание, я не буду прерывать чудесное времяпровождение моей дорогой сестры и отца. Ничего нового. Даже будучи на пороге смерти, Король все еще выбрал белый, когда уже по горло был в красном. Принц тихо усмехнулся. Затем просто прошел мимо коридора, который вел в покои Его Величества. Внезапно кто-то пронесся рядом, заставляя Сонхва оступиться, и, если бы не помощь Юнхо, Пак бы наверняка мог упасть. Бежавший вскрикнул, осознав произошедшее. Юнхо в очередной раз спас молодого человека от падения, стоило только тому резко затормозить перед принцем. – Минги-я, – сердито надулся Чон. – Сколько раз говорил быть аккуратнее, ты у меня чаще всех бываешь в кабинете. – Но ты говорил, что тебе нравится, когда я сижу с тобой и… – Минги не успел договорить, потому что Юнхо мигом закрыл его рот ладонью, нервно смеясь. Сонхва усмехнулся, привлекая внимание парочки. – Ой, прошу прощение, Ваше Высочество! Безумно спешил, что даже не заметил, кто на пути! Вы в порядке? – Да, Ваше Высочество, все хорошо? Стоит ли дойти до моего кабинета? - Юнхо вмиг переключился в режим доктора, осматривая Сонхва, словно тот все-таки упал ранее, а не был спасен самим же Чоном. – Не переживайте оба, меня не так легко сломить. И, Юнхо, как будто я не знаю настоящую причину, по которой ты хочешь проводить меня до кабинета с Минги, – уши Юнхо покраснели. – Минги, что случилось, раз ты так спешишь? У тебя же все в порядке? Не натыкался на шипы в лабиринте? Я давно не смотрел, позаботился ли о них садовник. В лабиринте растут розы только одного вида. И Хонджун позаботился как минимум о половине из них. На сторону других люди Сонхва не ходят. Только если их заставили быть в том месте. – Все хорошо, даже такой трус, как я, не боится мелких шипов. – Ты не трус, Минги. Смелость – это вовсе не о бесстрашии. Это о том, чтобы противостоять страху даже тогда, когда он тебя поглощает. И даже если это все-таки произойдет, ты не один. Чтобы избавиться от шипов, что оставляют на твоем сердце шрамы, твои люди будут рядом. В том числе и я. – Благодарю, Ваше Высочество, – поклонился Минги. Затем едва слышно добавил. – Спасибо, Сонхва. – Так что же произошло, что заставило тебя бегать по всему замку? - спросил Юнхо. – Точно! Сан просил меня найти Уёна. О, и вас двоих тоже! Дурная моя голова! Совсем ничего не успеваю! – Зачем тебе Уён и мы? - Сонхва был озадачен. – Отец Хонджуна здесь. Сонхва замер. Очевидно, старший Ким не питал особой любви к принцу Червонного Королевства. Тот всегда чаще предпочитал проводить чайные посиделки в комнате его сестры, нежели как-то взаимодействовать с Сонхва. И особенно с его людьми. Каждый раз, когда Хонджун сообщал о прибытии в этот день его отца, Сонхва старался убедиться, чтобы его люди находились где угодно, только не в той части замка, где был этот мужчина. Потому что если к принцу старший Ким еще оказывал какое-то уважение, пускай и совершенно неискреннее, то это не касалось Уёна, Минги, Юнхо и даже Сана. Мужчина каждый раз бросал в их сторону какую-то колкую фразу. А Пак не любил, когда кого-то из его людей оскорбляют. Однако убить за слова на месте не мог. Нужна была более значимая причина. Тем более, если это касалось отца Хонджуна. Нелюбимого, но все же члена семьи. Для таких людей в Сонхва было немного больше терпения, чем ко всем остальным. В конце концов, его сестра все еще жива. И если Хонджун не сообщил лично о прибытии своего отца, а Сан отправил Минги искать других, значит, дело плохо. Такое было один раз. Тот день действительно был выматывающим, а еще заставил ненависть в жилах Сонхва снова забурлить. Даже с хорошей косметикой Уёну было тяжело скрыть синяк на лице Хонджуна. Слова, сочащиеся ядом в сторону других, все еще звенят в голове Сонхва. В тот раз Пак Сонхва впервые признался вслух, что хотел бы задушить отца Хонджуна собственными руками. Тогда Ким грустно ухмыльнулся. Сонхва долго не думал. – Минги, найдите Уёна вместе с Юнхо сейчас же. Может быть, он в моих покоях, я попросил его подготовить мне мою косметику. Если он успел вернуться из лабиринта. Ему нужны были розы. – Отец Хонджуна в лабиринте. Впервые в стенах замка, будучи не за закрытой дверью собственной комнаты, страх отразился на лице Сонхва. Он никогда не позволял себе подобной слабости, когда вокруг были любители белого, желающие избавиться от красного. Дело дрянь. Вдох. Выдох. Будущий Король Червей не может в ужасе стоять на месте, когда его люди страдают. – Хорошо, значит, проверьте мои покои для начала. Я отправлюсь в лабиринт. – Один? Ваше Высочество, так нельзя! – Юнхо преградил дорогу, словно Сонхва был готов бежать в тот же момент. – Все верно, Ваше Высочество, Вы не можете идти без сопровождения! – Я всегда ходил по замку и его территории в одиночестве. Мне не привыкать, Минги. – Но… – Я справлюсь. Так же, как делал это раньше. Найдите Уёна. Минги, пригляди за ними двумя. Юнхо еще несколько секунд сопротивлялся, явно не желая бросать своего принца. На стороне Сонхва его людей можно было пересчитать по пальцам. Поэтому он всегда выбирал либо приближенных, либо никого для сопровождения. Если кто и знал, как избежать наглых пешек его сестры, так это Сонхва. Минги все же схватил за руку Юнхо, уводя его дальше, в покои принца, куда до этого и направлялся Сонхва. Бросив напоследок "мы скоро к Вам вернемся", оба скрылись за поворотом. Как только Сонхва остался один, он снова превратился в того принца Червонного Королевства, каким его считали другие. Этот аромат духов он узнавал везде. – Братец? Что-то происходит? Конечно, сучка. Ведь это ты сама была в этом замешана. Сонхва резко разворачивается к своей сестре. Ебанное белое платье. – Тебе лучше уйти из замка к моему приходу. – Брат, я не понимаю… – Не строй из себя дуру, Мирана. Ты сколько угодно можешь притворяться невинной овечкой, но я прекрасно знаю, что за этой белой шкурой скрывается волк. Вот только, моя дорогая сестричка, тебе не повезло. Потому что под моим кровавым одеянием скрывается дракон, – Сонхва вплотную подошел к Миране, выплянув ядовитые слова ей прямо в лицо. – И он сожрет твое никчемное тельце, стоит мне только захотеть. Мирана еще пару мгновений упорно делала вид, будто не понимала, в чем дело. Затем она наконец-то сняла свою маску, явив высокомерный вид. – Ты сделал свой выбор, Сонхва. А я… я сделала свой. – Мое терпение закончилось. Я клянусь своей собственной жизнью – тебе не сносить головы. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, словно взглядом можно было убить. Впрочем, именно этого они и желали. Их прервала служанка Мираны, после чего сестра снова превратилась в прекрасную принцессу, которую обижает ее собственный брат. Сонхва было плевать. Ему все равно, если его слова услышал кто-то посторонний. Он готов был добиться своей законной власти через кровопролитие, если пришлось бы. Но однозначно точно необходимо лишить Мирану Мраморную, она же младшая сестра Его Высочества, принцесса Червонного Королевства, жизни. И смерть ее придет с все той же знакомой фразой. Просто тогда было не время. Принц бежал в свой лабиринт, срезая путь через потайные ходы. Он и так задержался из-за Мираны. Больше он никогда не позволит сестре разрушать его жизнь. Петляя между поворотами, полных окрашенных роз без шипов, Сонхва добрался до поля для крокета. Это был день, когда на мгновение он возненавидел красный цвет. Когда Сонхва был на месте, старший Ким уже пронзил своим мечом Сана, заставляя бордовые реки литься на землю. Чхве старался изо всех сил выстоять, защищая Хонджуна, однако вскоре упал на колено. Его тяжелое дыхание не предвещало ничего хорошего. Отец Хонджуна переключился на собственного сына в месте, которое Сонхва и Хонджун считали своим особенным. Хонджун не был слабым, вовсе нет. Он прекрасно владел оружием и был до ужаса ловким, используя свой небольшой рост. Однако не каждый выстоит против соперника с вострым мечом, когда в собственных руках ничего нет. Тем более, когда этим оружием старший Ким владел большую часть своей жизни. Вострый меч передавался из поколения в поколение в семье Хонджуна. Обычно это происходило по достижении совершеннолетия, когда наследник проходил специальный тест, однако отец Хонджуна даже не давал шанса доказать свою силу, продолжая быть единственным владельцем. Поэтому в тот день, в лабиринте, у старшего Кима было преимущество. Хонджун же, ровно как и всегда, подобно самому Сонхва, старался выжить в этом мире белого, настроенного против красного. – Тебе стоило выбрать верную сторону, сынок. – Я на ней и нахожусь. Шрам на груди, который остался у Хонджуна после того дня в лабиринте, вечно будет напоминать о произошедшем. Сонхва клянется, что с тем ударом вострого меча отец Хонджуна не только ранил своего сына, но и сердце Пака. Сонхва мигом подбежал, оттаскивая своего возлюбленного и его верного рыцаря. Кровь попадала на одежду, но Паку всегда было на нее плевать. До тех пор, пока это не оказалось кровью Хонджуна или кого-либо из его людей. – Ваше Высочество, советую Вам отойти. Все уже решено. Вам здесь не править. – Это мое Королевство. Здесь живут мои люди. И это мне делать выбор. И он не в пользу Вас, – Сонхва улыбался, словно сумасшедший. – И это Вам лучше бежать с моей сестрой куда подальше. Потому что это ей здесь не править. Принц Червонного Королевства всегда знал, что он безумен. Другой причины, по которой все его бросили и остерегались, он не находил. Однако Сонхва и не желал быть любимым теми, кто видел в нем все только плохое. Потому что ради тех, кто видел в нем его, он был готов стать злодеем. Сонхва повернулся к Хонджуну. – Просто скажи. Осознание на лице Хонджуна подвело Пака к мысли, что, возможно, на этот раз Сонхва зашел слишком далеко. Что, если он действительно планировал сделать это, все будет кончено. Для них с Хонджуном. Однако принц не был намерен отступать. И если Хонджун все же решил бы бросить его, что ж, Сонхва не привыкать. Слова, которые вырвались из уст Хонджуна, навсегда поселились в воспоминании Сонхва. Именно они в очередной раз решили их проблему. Другого выбора, на самом деле, не могло и быть. – Голову с плеч. Приказ, отданный не самим принцем, а его возлюбленным, выдохнутый горячим воздухом в любимые уста, подвели Сонхва к действию. На этот раз именно его руки окрасятся в красный. Кровь за кровь. Сонхва увернулся от первого удара, позволил ранить себя во второй, чтобы в третий раз успешно навалиться на отца Хонджуна. Мирана была глупа, если решила, что Сонхва будет всю свою жизнь посвящать только занятиям в библиотеке и прогулкам по лабиринту. Потому что больше, чем править, он хотел собственными руками снести голову своей сестре. Однако противостоять Хранителю вострого меча в то время все равно было до ужаса сложно. Сонхва купался в крови, пытаясь противостоять своему противнику. Хонджун, позаботившись о Сане, мигом присоединился к этой схватке. Кровь теклась реками. Красный был везде. И никакой белый не сможет изменить это. Отобрав вострый меч, Хонджун передал его Сонхва, потому что собственные силы были на исходе из-за кровоточащей раны. Пак не медлил. Резким движением лишил головы того, кто этого заслуживал. На пару мгновений наступила тишина. Парни тяжело дышали, все еще не осознавая, что все действительно закончилось. Сонхва медленно повернул голову, желая посмотреть на Хонджуна, когда заметил остальных. На входе на поле стояли Уён, Минги и Юнхо. А перед ними предстали Сонхва и Хонджун. Оба были в крови. С волос стекали красные капли, оставляя такого же цвета мокрые дорожки на лицах. Кровавый костюм принца стал еще более темным. Черный цвет одежды Хонджуна словно скрывал следы преступления. Однако каждый здесь знал, что произошло. – Что ж, – протянул Юнхо. – Пожалуй, первым на очереди будет Сан. Прошу прощение, но ваши дырки не такие большие, как у него в животе. – Прозвучало ужасно, – хмыкнул Уён. – Конечно, с тобой же общаюсь, ай! – Вы в порядке? - пока на фоне Юнхо и Уён занимались раненым Саном, Минги подошел ближе. – Да, – выдохнул Хонджун, опуская голову на плечо Сонхва. Пак вздрогнул. – Хва, почему мы вечно раскидываем отрубленные головы на поле для крокета? У тебя что, какой-то фетиш? – Я бы сказал тебе, какой у меня фетиш, да мы не в кровати, – закатил глаза Сонхва, цокнув. Затем он вспомнил, что они, вообще-то, только что убили отца Хонджуна, а подданные Пака буквально видят их окровавленными. – А вы все… в порядке? – Ага. Правда, Минги и Юнхо прервали меня до того, как я успел собрать нужное количество роз, но ничего, мне хватит и того количества, что у меня есть. Только бы сходить за ними обратно, а то я в лабиринте их оставил, – надул губы Уён, помогая Сану опереться на него и Юнхо и аккуратно поддерживая. – А мне предстоит явно отнести небывалое количество окровавленной ткани в стирку. О, точно, мой кабинет тоже будет тем еще мессивом, вот блин. – А я опоздал на тренировку. Что? – Минги с недоумением смотрел на всех, кто обратил на него внимание. – Я не люблю опаздывать. – Но ты частенько приходишь с опозданием, когда я тебя зову, – промычал негромко Сан. После оказанной первой помощи он явно чувствует себя лучше. – Только тогда, когда я в кабинете Юнхо и мы... – Юнхо снова прервал Минги, свободной рукой закрыв ему рот. – Мы правда продолжим игнорировать это? – Уён слегка наклонился, чтобы посмотреть на Юнхо, пока продолжал поддерживать Сана за талию. – Да, – процедил Юнхо. Его уши снова были красными. – Вы правда в порядке? – прохрипел Сонхва. – Я убил его. Да, это был не первый раз, когда принц убил кого-то на глазах у остальных. Однако в другие разы это всегда был приказ и чаще всего его люди не присутствовали на "казни". Это всегда было чем-то только между Сонхва и Хонджуном. Мысль о том, что другую сторону Пака увидят те, кому Сонхва доверял, на самом деле пугала. Пак Сонхва боялся, что своими действиями он разрушит свой маленький карточный домик. – Ну, он заслужил, разве нет? – пожал плечами Уён. – Вы только поглядите, что он сотворил с Санни! Нет, ну такое непростительно! – Согласен, – активно закивал Минги. – Он явно замышлял переворот. Предателям здесь не место. – Он назвал Минги трусливым кроликом, Сана позором семьи, пару раз сказал, что я сумасшедший, а еще говорил, что Уён глупый болтливый лентяй. И это я еще мягкие слова выбрал. Если бы не Вы, Ваше Высочество, его убил бы я, – Юнхо серьезно посмотрел прямо в глаза Сонхва, словно пытался донести до принца, что он не лгал о своих намерениях. Сан также что-то пробормотал, в итоге ограничившись поднятым пальцем вверх. Юнхо еще раз окинул взглядом Чхве, сообщая, что лучше им всем отправиться назад, чтобы получить всю необходимую помощь. Сонхва стоял, позволяя крови на коже засыхать и продолжая не верить сказанному. Он привык быть тем, кого все остерегались в замке. О ком говорили за спиной, думая, что он ни о чем не узнает. Красный Принц – так его прозвали. И хоть Сонхва любил этот цвет, он знал, что для других это завуалированное слово "кровавый". Потому что именно такого человека видели в нем: жестокого, безумного и кровожадного. Пока сам Пак просто позволил себе нести эту ношу на своих плечах, чтобы другим не пришлось. А в этот момент его люди стояли, как ни в чем не бывало, говорили о своих делах, словно не стали свидетелями убийства, а просто планируют свой будний день. Может быть, карточный домик, построенный Сонхва, был достаточно крепок, чтобы выстоять против любой напасти. А даже если это было не так, его люди не были против собрать все заново в случае разрушения. Хонджун медленно поднял вострый меч. – Что ж, думаю, сейчас я прошел твое испытание, отец. Затем Ким поплелся к Сонхва, позволяя себе опереться на его плечо. – Думаю, нам стоит вернуться назад, верно, любовь моя? – Хонджун лениво чмокнул Сонхва в щеку, пачкая губы красным. – Твоя помада снова смазалась и смешалась с кровью. – И ты, как всегда, от этого в восторге, не правда ли, душа моя? – Ты знаешь мои фетиши. Сонхва вздохнул, слегка посмеявшись. Мысль о том, что ему нужно будет разобраться с Мираной, спряталась в закоулке сознания. Пак был сосредоточен исключительно на своих людях и их состоянии. Пожалуй, им стоило вернуться через тайные ходы, чтобы не пугать никого своим видом. А еще каким-то образом позже разобраться с трупом. Как же все-таки утомляло это занятие с избавлением следов после убийства. Они медленно подошли к выходу из лабиринта. Раздался звон колокола. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Это означало только одну новость. – Король мертв, – промычал Хонджун. Затем Ким повернулся к Сонхва, выдохнув прямо в его губы. – Да здравствует Король. В этот день Сонхва узнал новое проявление красного цвета, что застывал на коже его людей, даруя кошмары. И вместе с этим появился новый Король Червей и его Валет.***
Король Червей устало вздыхает. Сжимает рукой шею, двигая ею из стороны в сторону. Боль не проходила. Казнь в замке всегда выматывала его. – Говорил тебе не задерживаться надолго, – ворчит Юнхо, пока они медленно идут по коридору. – У тебя и так сегодня был "насыщенный" день за бумагами, а ты еще и сидел выслушивал этого ублюдка. Я зачем настойки, мази и чаи с травами делаю, если ты все равно сводишь их эффект на нет? – Не бурчи, Юнхо-я. Если убивать слишком быстро, никто даже и не поймет, что произошло. А я хочу, чтобы люди видели, что никакие мольбы не спасут, если человек предал Червонное Королевство. Юнхо еще какое-то время мычит что-то нечленораздельное себе под нос. Затем все же складка на его лбу исчезает, являя его привычное, немного улыбчивое выражение лица. – Просто заботься о себе больше, хорошо? Ты должен отдыхать, когда есть возможность. – Я обязательно устрою себе отпуск, когда разберусь с Мираной. Я не могу быть спокоен, пока она гуляет где-то по Королевству, строя свои планы. Чон вздыхает, но не спорит. Знает, насколько это важно для Сонхва. Юнхо аккуратно поглаживает его плечо, стараясь вселить уверенность. – Хорошо, но на сегодня я запрещаю Вам, Ваше Величество, напрягаться. Как ваш верный доктор я прописываю Вам горячую ванну с аромамаслами, а также массаж. Какой именно – обычный или простаты, решайте сами. Можете даже совместить, я не возражаю, – Юнхо на мгновение возвращает официальную вежливую речь, надеясь рассмешить своего Короля. – Поверить не могу, что когда-то ты затыкал Минги, стоило ему только заикнуться о том, что вы оба творили в твоем кабинете. – Мы не говорим о том, что мы с Минги делаем в моем кабинете. – Да? Потому что Уён в красках описывал то, какой массаж выбрал ты. – Ваше Величество! – повышает голос Юнхо, получая в ответ заливистый смех. – Ваше Величество? Сонхва вмиг обращает внимание на говорящего. Минги слегка улыбается, видя Юнхо надутым. Чон закатывает глаза, ворча что-то про несправедливость жизни и наглых Уёнов, и проходит мимо. Сон провожает его взглядом, уже наверняка предвкушая их очередную встречу позже, а затем поворачивается обратно к Сонхва. – Что-то случилось? - наклоняет голову Пак. – Ёсан хотел тебя видеть. Он в комнате для гостей. – Один? – Обижаешь. Вместе с Чонхо. – Хорошо. Пойдем. У меня найдется несколько свободных минут. Оба проходят немного дальше к нужной двери, которую Минги учтиво открывает, позволяя Королю войти. Стоит только Сонхва оказаться в комнате, как светловолосый подросток вскакивает со своего места. Второй также встает, но менее резво. Оба приветствуют Короля. – Здравствуйте, Ваше Величество! – хором. – Не нужно столь официально. Я бы предложил чаю, да Юнхо уже ускакал в свой кабинет, а Уён в моих покоях наверняка наводит порядок. Остальные заваривают не так вкусно. – Ну что вы, Вы нас простите, Вы наверняка устали, а тут мы к Вам на аудиенцию. – С приятными собеседниками и людьми я всегда рад поболтать. Однако, кажется, вы оба не просто по душам пришли поговорить, верно? Особенно ты, Ёсан, – Сонхва присаживается на диван, жестом прося перестать стоять мальчишек. – Я не хочу долго подводить к вопросу. Скажите, он мертв? Уголки губ слегка опускаются, но через мгновение легкая улыбка снова оказывается на устах. – Да. Хонджун отрубил ему голову собственными руками. Ёсан расслабляется. Чонхо гладит его по спине, едва заметно улыбаясь. Оба переглядываются, чувствуя облегчение. – Тебя все еще мучают кошмары, Ёсани? – Да, но теперь, зная, что мой главный монстр мертв, мне будет легче. – Чудовище, контролирующее его, все еще живо, – вдруг серьезным тоном заявляет Сонхва. Мальчики перестают улыбаться. – Но я клянусь: я разберусь с ним так же, как я сделал это с вашими монстрами. Если это позволит вам спать легче, я убью каждого, кто посмеет принести вам кошмары. – Мы тоже поможем! – заявляет Чонхо, решительно сжимая кулаки. Ёсан активно кивает, слегка подпрыгивая на диване, словно готов ринуться в бой в ту же секунду. Сонхва улыбается. – Не спешите взрослеть. Позвольте нам взять на себя эту ношу. Разрешите самим себе насладиться теми годами, что были отняты у вас. Ёсан был тем, на ком ставил опыты сумасшедший ублюдок, которого Сонхва казнил сегодня. Чонхо – сыном поехавшего религиозного фанатика, что поклонялся белому волку. Король Червей не позволит Миране Мраморной отобрать свободу, которая с трудом досталась этим детям. – Но все же… – тихо начинает Ёсан. – Кан Ёсан, – прерывает его Сонхва. – Никто не желает быть сильным в самом начале. Просто есть вещи, которые нас ломают, а мы хотим им противостоять. Однако если нет силы – нет желаемого выигрыша. Но мы не должны мучить себя, чтобы достигнуть своей цели. Не спешите. Позвольте себе немного задержаться. Поверьте моему опыту: всегда можно отыграться на шахматной доске, даже когда время на исходе, а половина фигур сброшено. Подростки заметно расслабляются, однако все еще продолжают быть неуверенными. Сонхва встает, из-за чего мальчики следуют за ним. – Чхве Чонхо, – серьезный тон, взгляд ровный. – Насколько мне известно, ты хотел бы стать рыцарем, это так? – Все верно. – А ты, Ёсан, – Сонхва повернул голову, замечая, как от нервов Кан облизывает губы. – Чего хочешь ты? Ёсан какое-то время молчит. Отводит взгляд. Размышляет. Затем решительно смотрит прямо в глаза. – Хочу знать, кто я сейчас. Сонхва кивает, удовлетворенный ответом. Взъерошивает волосы мальчишек, мягко улыбаясь. – Держитесь рядом с друг другом. Стать сильнее легче, когда есть на кого положиться. – Как это делаете вы с Валетом Червей? – Ёсан восторженно улыбается, являя звезды в глазах. – Да, совсем как мы, – выдыхает Сонхва. Подростки улыбаются, и Король Червей верит, что в эту ночь спать им будет легче. Поворачивается лицом к Минги, что смотрит на свои карманные часы с серебряной цепочкой, подаренные Юнхо, чтобы Сон не опаздывал. Хотя Минги все равно всегда будет везде спешить. – Минги, отведи детей обратно в их покои. – Мы можем и сами дойти! – восклицает Чонхо. – Помните, что я сказал ранее? Не спешите взрослеть. Позвольте Минги вас проводить. – Хорошо, – хором. Трое направляются к двери, которую снова учтиво открывает Минги, пропуская всех вперед. Сонхва уже думает о том, что сейчас он наконец-то отправится в покои, куда скоро должен вернуться Хонджун. Разборки с мертвым телом все еще не осуществляются быстро. Особенно, когда отрубленных голов за сегодня было несколько. Однако Сонхва, Ёсан, Чонхо и Минги не успевают пройти и пары шагов, как тут же сталкиваются с Саном, что тащит какую-то женщину, чьи руки были скованны цепью. Король Червей вмиг становится серьезным, делая пару шагов вперед. Сан, заметив, кто оказался на его пути, на мгновение снимает свою грозную маску, немного растерявшись. Улыбается слегка присутствующим, снова становясь напряженным, стоит только женщине дернуться. – Что за любопытное создание? – Любительница белого, Ваше Величество. Сонхва хмурится. Не часто в замок проскальзывают приспешники Мираны. Ото всех ненадежных людей Пак давно избавился, а новые тщательно проверяются. Король цокает. – Не люблю, когда в замке бегают крысы. – Соглашусь. Сегодня Валету и Вам лучше отдохнуть, вот веду ее к ее сородичам в темницу. – Спасибо, Сан, – Сонхва медленно подходит к предательнице. Звук его каблуков разносится по всему коридору. Пак наклоняется, являя свою привычную улыбку, поцелованную безумием. – Ты должна была знать, милая, насколько я ненавижу белый. Не думай, что сможешь сбежать. Время на моей стороне. Мирана должна перестать прятаться за другими, выйдя из своего укрытия. Разве она, по вашему мнению, может допустить подобной жестокости? – Единственный жестокий урод здесь – это ты! – женщина плюет Сонхва в лицо. Сан резко оттаскивает ее в стену, заставляя визжать. Ёсан мигом достает свой платок, протягивая его Королю, чтобы тот вытерся. Сонхва с благодарностью его принимает, обещая постирать его и вернуть. – Сумасшедшая фанатичка, – рычит Чонхо. Ёсан хватается за его ладонь, стараясь успокоить. Сонхва не рад, что травмированные дети застали подобную картину. – Сломать бы твои руки, но ведь гораздо веселей, когда голове есть с каких плеч лететь, верно? Уведи ее, Сан. Не давай ей ни еды, ни воды. Пускай она подумает, кто из нас действительно жесток: я или Мирана? Я, защищающий свой народ, или моя дорогая сестричка, что отправляет своих людей на смерть, словно скот. Женщина продолжает грозно смотреть, но в ее взгляде видна неуверенность. Сонхва хмыкает. Как много голов еще должно полететь, прежде чем приспешники Белой Королевы поймут, что она вовсе не такая уж и невинная? Сонхва тошнит от подобных сцен. Он больше не удостаивает крысу никаким вниманием, переведя взгляд на Сана. – Не задерживайся надолго, она не стоит твоего времени. Тем более что Уён скоро освободится, как только закончит в моих покоях. Сан счастливо улыбается, стоит ему услышать последнюю фразу. Он кивает головой, прощаясь со всеми, после чего продолжает свой путь в темницу только на этот раз быстрее, чем до этого. Цепь так и звенит. Сонхва выдыхает, оставляя личность Короля Червей в сторону. Все-таки со своими приближенными он любит быть обычным парнем Пак Сонхва, а не правителем Червонного Королевства. Выматывает. Минги, Ёсан и Чонхо еще раз прощаются с Сонхва, после чего уходят в другой коридор. Кажется, Сон опять спешит, из-за чего Чонхо напоминает ему не бежать, пока Ёсан смеется. Пак добирается до своих покоев быстро. Снова один, но разговор об этом уже был давно, поэтому его друзья не так грозно спорят, как раньше. В большинстве случаев Пак ходит с кем-то, но иногда остальные позволяют ему побыть наедине со своими мыслями. Стоит только открыть дверь, как картина, представшая перед Сонхва, заставляет его улыбаться. Уён, слегка пританцовывая, кружит по всей комнате. Вместе с этим он приводит в порядок уходовые средства на столе Сонхва, мыча под нос ту же мелодию, что до этого в тронном зале напевал Пак. Сонхва аккуратно зашел, дожидаясь момента, когда же все-таки Уён заметит его. Чон еще какое-то время танцует, после чего поворачивается к двери, резко вскрикивая и хватаясь за сердце. – Сонхва! Нельзя же так пугать людей! – Ты знал, что я приду, – смеется Пак, подрагивая плечами. – Я не виноват, что ты так погрузился в танец, что не заметил, как быстро пролетело время. Уён что-то бурчит под нос про несносных Сонхва, но позже снова ярко улыбается, подходя ближе и потянув Пака за стол. Положив руки на плечи, Чон усаживает Сонхва на стул, тут же начиная порхать над ним, чтобы смыть макияж и распустить волосы. – Чай еще горячий, можешь пока что выпить. Юнхо опять принес своих трав тебе, потому что ты, дурная башка, не высыпаешься. Я заварил его так, чтобы было не только полезно, но и вкусно. – Ты в курсе, что оскорбил самого Короля? – усмехается Сонхва, все же делая маленький глоток. Действительно вкусно. – Ой-ой-ой, я посмотрю, что ты будешь делать, если меня отправят в темницу за это. Что ты, что Хонджун, вечные трудоголики. Да вы без меня загнетесь тут. – И в правду. Что же мы будем делать без твоих чаепитий? – И я о том же! – самодовольно улыбается Уён, покачивая бедрами. – Какие-то будут пожелания? – Смой весь макияж. Но оставь помаду. – Ой, как будто Хонджун не смажет ее через пару секунд после того, как войдет сюда. – Мне напомнить, что происходит с твоими волосами, стоит только Сану зайти в твою комнату? – Молчу. Сонхва ухмыляется, закрывая глаза. Чувствует, как Уён нежно смывает макияж с лица и глаз. Аккуратно наносит мазь на мелкую царапину. Чон снова напевает песню себе под нос и Сонхва ощущает, как вместе с этим уходят и все его тревоги. Уён также распускает у Сонхва небольшую косичку сбоку, позволяя волосам волнами обрамить лицо. – Я добавлю немного бальзама на губы, чтобы они не были сухими. Хотя его все равно сожрет Хонджун. – Грубо. – Зато правда. Пак любил, когда его люди были честны с ним. Даже в таких моментах. Уён, закончив с макияжем и волосами, принимается мягко массировать шею, снимая напряжение. – Черт, я буквально руками чувствую, насколько много ты работаешь, Сонхва. Так же нельзя. – Мы оба знаем, что у меня нет другого выбора. – Когда мы снесем голову этой сучке Миране, я тебя и Хонджуна лично выгоню отдыхать. И Санни попрошу помочь. – Ты же помнишь, что мы с Хонджуном правители Королевства? – От пары денечков, за которые вы вдоволь натрахаетесь и отоспитесь, ничего не случится. – Напомни, почему ты мой главный помощник? – Потому что ты любишь меня. – Сомнительный довод. – Эй! Ладно, еще потому что я милый! И сексуальный! Хотя последнее больше для Сана. Тогда потому, что только я делаю ту косметику, которая нравится тебе и твоему мужу. Правда, надеюсь, это можно засчитать, учитывая, что Хонджун вечно сжирает ее своими губами. – Ты никогда не перестанешь его за это подкалывать? – Не-а. Сонхва вздыхает, улыбаясь. Уён невообразимый человек. Успевает разобраться с проблемами в замке, навести порядок в его с Хонджуном покоях, а также повредничать по поводу и без. Сонхва рад, что когда-то он сделал выбор в пользу Уёна, позволив ему подняться выше, правда, теперь он работает не меньше самих правителей. Наверное, стоит выписать ему отпуск. И Сану тоже. Да и вообще всем остальным. – Ладно, твой мини-сеанс массажа закончен. Можешь идти принимать ванну, пока она еще горячая. Остальное оставляю на Хонджуна. И проследи, чтобы Хон тоже расслабился. Каким образом – решайте сами. – Ты точно много общаешься с Юнхо. – Кто-то же должен поставлять нам смазку. – Иди уже. – Ой, не притворяйся невинным мальчиком, это я твои засосы замазываю, между прочим. И следы на шее Хонджуна тоже. – Чон Уён. – Скоро уже Чхве! Иду я, иду. Уён разворачивается, направляясь к двери и виляя бедрами так же, как делал это до этого. Танцует, словно был не в покоях Королей, а в собственном доме. Сонхва чувствовал, что это правильно. – Уён. – Что? Я же ухожу уже, никаких больше шуток. Только если по пути не встречу Хонджуна. Здесь не буду обещать, что сдержусь. – Я люблю тебя. Для Пак Сонхва любовь всегда была превыше чистоты. Он бы хотел, чтобы это ощущали другие. Счастливая улыбка Уёна доказательство того, что Сонхва все делает правильно. Даже если по вечерам он лишает кого-то головы. – И я тебя люблю, Сонхва! Тебе повезло, что я уже у двери, так бы затискал тебя! – Оставь это Сану. – Не притворяйся, что тебе это не нравится. Ты буквально пару секунд назад признался мне в любви. Что скажет Хонджун? – Что скажет Сан, который так спешит к тебе в комнату, потому что я сказал ему, что ты скоро освободишься? – Ой! Все! Убегаю! Чмоки-чмоки! – Уён посылает воздушные поцелуи, стремительно покидая комнату. Сонхва смеется, оставшись в тишине. Затем смотрит на себя в зеркало, разглядывая отражение. Даже по прошествии нескольких лет с побега Мираны и назначение Сонхва Королем Червей, Пак все еще не может поверить, что это та реальность, в которой он живет. Мир, где у него есть друзья, муж, а сам он старается заботиться о своих подданных. Хотя последние видят в нем только жестокого правителя. Что ж, пускай продолжают, Сонхва знает, что делает. Медленно потягиваясь, Пак встает со своего места и направляется в ванную. Стоит только зайти в комнату, как нос улавливает чудесный запах лаванды. Что-то новенькое, но определенно приятное. Сонхва аккуратно снимает рубашку, радуясь, что сегодня он без корсета. Брюки и туфли также откладываются в сторону. Нижнее белье вместе с ними. Осторожно Сонхва опускает сначала одну ногу в воду, затем другую. Вода горячая, но не обжигающая. Скорее приятно расслабляющая. Пак медленно садится, полностью погружаясь в воду и откидываясь головой на край ванны. Устало выдыхает, позволяя теплому ароматному воздуху наполнить его легкие. Закрывает глаза, стараясь не заснуть. Какое-то время Сонхва наслаждается своим одиночеством, пока его мышцы расслабляются в горячей воде. С грустью Пак думает о том, что в какой-то момент ему все же придется заставить себя встать и покинуть ванну. Щелкает замок двери. – Почему Уён пробежал мимо меня, крича о том, что он любит тебя? – Разве это не его обычное поведение с нами? – Сегодня он был энергичнее обычного. Ты уверен, что чай, который он заваривает, не содержит странных добавок? – Осторожней, Джун. Если этот ребенок узнает об этом, он обидится на тебя, а ты всегда грустишь, если наши люди дуются. – Тогда я просто передам для него сладости через Сана. – Ты не можешь этого сделать. Клянусь богом, у Уёна скоро живот болеть будет от того количества сладкого, которое он поглощает, – фыркает Сонхва, наконец открывая глаза. Хонджун весело ухмыляется, зная, что его никто не остановит. Даже если это касается сладостей для Уёна. Затем, глядя прямо на Сонхва, медленно начинает расстегивать рубашку. Пак с удовольствием наблюдает, как кожа его мужа все больше и больше оказывается открыта, благословляя глаза Сонхва. Король Червей не может сдержать себя, видя, как пальцы его Валета Червей опускаются на ширинку брюк, расстегивая и их. Сонхва с неким безумством во взгляде облизывает свои губы. – Любовь моя, ты же знаешь, как я люблю целовать эти уста, покрытые красным. – Ничего страшного, Уён не убирал далеко мою помаду на этот случай. И неужели ты поцелуешь меня только в том случае, если мои губы будут накрашены? – О нет, я готов захватывать твои уста в свою власть до скончания времен вне зависимости от того, что на них будет. – Даже если они будут покрыты белым? – внезапно немного нервно спрашивает Сонхва. На мгновение наступает тишина. Хонджун перестает ухмыляться, присаживаясь на корточки перед ванной. Мягко вплетает пальцы в волосы Сонхва, массируя кожу головы. Второй рукой нежно проводит по раненной щеке. Взгляда не опускает. – Даже если ты весь покроешься белым, я буду тебя любить. Потому что я полюбил тебя вовсе не из-за того, как на тебе выглядела помада или потому что ты был принцем. Мое сердце было отдано тебе в тот момент, когда ты усмехнулся мне и протянул свою ладонь. Я невероятно счастлив, что однажды ты дал мне шанс. И не просто провести один вечер наедине, а целую жизнь. И я не собираюсь от этого отказываться, даже если ты однажды прикажешь мне отрубить голову самому себе. Сонхва задерживает дыхание. Совершенно не вовремя в голове звучат слова чертовой сестры: "А если Хонджун совершит нечто ужасное? Ему тоже не сносить головы?" Пак промаргивается, отгоняя прочь воспоминание. Что было удивительным, они оба могли быть теми, где один убьет другого. Хонджун вполне мог воспользоваться доверием, которое ему оказывал Сонхва, совершив переворот и захватив власть. А Пак был тем, кто буквально мог приказать отрубить голову Валету Червей. Возможно, самое страшное, что Сонхва позволил бы Хонджуну убить его. А Хонджун принял бы участь, которую подготовил бы для него Сонхва. Они оба могли быть гибелью друг друга. Однако каждый раз выбирали быть спасением. Сонхва ни за что не откажется от красной нити судьбы, объединяющей их сердца. Хонджун же готов выкинуть все острые предметы в Червонном Королевстве, чтобы никто даже не попытался разрезать их глубокую связь. И даже если это произойдет, они оба готовы выбирать друг друга вновь и вновь. И никакой белый цвет это не изменит. Потому что для них любовь была превыше чистоты. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Хонджун засунул руку в карман брюк, которые все еще на нем, хоть и расстегнуты, после чего что-то достает. Маленький бордовый мешочек. Аккуратно его открывает и показывает Сонхва. – Что это такое? – Семена красной розы. Сонхва резко поднимает голову, отрываясь от разглядывания содержимого мешочка. Во всем Червонном Королевстве, еще когда Мирана была в замке, отец делал все для своей любимой дочери. В том числе приказал, чтобы в каждом уголке Страны Чудес были посажены розы. Белые. Пак не помнил, когда в последний раз видел не окрашенные, а настоящие красные розы. Он просто свыкся с мыслью, что цветы придется красить. К тому же осознание того, что любимый человек использовал свое свободное время, чтобы порадовать его, было невероятно трогательным. Но сейчас Хонджун держал в руках семена красной розы. Настоящей. И она в руках Хонджуна, а не в мечтах Сонхва. – Правда? – хрипит Пак, слезы собрались в уголках глаз. – С чего бы мне тебе лгать, любовь моя? Специально искал для тебя. – Для меня? – словно ребенок переспрашивает Сонхва, глаза пряча за челкой. – Ну, а для кого же еще? Остальных я тоже люблю, но любовь моя к тебе сильнее, – мягко улыбается Хонджун, пальцами по волосам проводя. Сонхва не сдерживается и начинает плакать. Трет руками глаза, стараясь заставить слезы перестать течь. Его муж исполнил его маленькую мечту, когда Сонхва был еще ребенком. В те времена всегда все доставалось Миране, а не ему. Даже те подарки, что были дарованы ему, так или иначе имели связь с его сестрой. Пак Сонхва мечтал о маленькой красной розе.
Примечания:
Так. А что в итоге делали юнки в кабинете Юнхо? 🤔
